Улыбнись

Они все еще в Сибири, снова переехали в новый дом. На это раз это полузаброшенная хижина какого-то лесничего. Интересно, как их только Волков находит. Удобств никаких. Вот тебе русская печь, вот тебе колодец во дворе, вот тебе баня. Электричества нет, только бензогенератор для экстренных случаев. Из развлечений колода заплесневелых карт и несколько книжек, все осталось от прежнего хозяина. Сережа очень удивляется, когда понимает, что в новом пристанище нет подвала, еще больше удивляется, когда узнает, что не будет ни цепей, ни наручников. Олег все еще ходит на расстоянии, старается не поворачиваться спиной к Разумовскому, но уже начинает доверять. Сережа не понимает, какие чувства испытывает по этому поводу. С одной стороны рад, что его больше не сдерживают. Но также он понимает, что его что? Прощают? Нет! Точно нет! Разумовский в это отказывается верить! Ведь такое нельзя простить, нельзя просто взять и простить те пять пуль. Думая об этом ему хочется, чтобы Волков не только приковал его цепями, но и избил, жестоко, ногами, кричал, называл его так, как тот заслужил. Но точно, чтобы не ослаблял меры. Да, все эти дела творил не сам Сережа, это делали сначала Птица, потом Кутх, но ведь его руками… Как это все было сложно. Голова шла кругом. Сережа старался максимально помогать по хозяйству, раз уж ему дали какую-то волю действий. Убирался, носил воду, хотел даже поколоть дрова, но решил, что ему лучше не брать топор в руки. Ему было больно видеть, как это делает Олег. Он еще не полностью восстановился после ранений, но другого выхода не было. Так же он старался не брать в руки ножи и все колюще-режущие предметы. Обычно они ложились спать рано, но иногда Олег заводил генератор, и они коротали при свете единственной лампочки над кухонным столом. Сережа сначала был в растерянности, когда Волков принес карты и предложил сыграть. Но потом даже вошел в азарт. Тогда они играли почти всю ночь. Впервые расслабились после всех произошедших событий, спало висевшее между ними напряжение. Почему-то Олег почти всегда выигрывал. И Сережа, смеясь заявил, что во всем виновата та самая суперспособность Волкова. И на самом деле обыграть Разумовского невозможно. После этой фразы повисло молчание, оба вспомнили одно и тоже. Игра кончилась. Олег уже давно простил Сережу, но на всякий случай соблюдал меры безопасности. И то, они были ради самого Разумовского. Чтобы он ничего не сделал с собой. Узнай бы об этом сам Сережа, сначала бы не поверил, а потом закатил глаза и сказал бы: «Ну да, когда ты думал о себе?». Но нет, спасибо, он подумал уже о себе, когда в армию уходил. На всю жизнь хватило. Теперь сидят черт знает где и ждут черт знает чего. Он видел, как Разумовский ходил с виноватым лицом, искусал все свои губы. Винит себя, больше, чем нужно винит. Поэтому он пытался его как-то расшевелить, отвлечь от угнетающих мыслей. Но развлечений было не много, уборка да карты. Преужасный дом. Волков решил, что следующим пунктом назначения будет что угодно, но не Сибирь. Если удастся привести Сережу в порядок, то какой-нибудь городок в Штатах. Поддельные паспорта уже изготовлены и лежат в бардачке машины с прочими документами. Хотелось куда-нибудь, где потеплее, может Калифорния? Но это все мечты, а сейчас перед ним разбитый Разумовский. В один из апрельских деньков, когда все дела были переделаны, а до ночи еще очень далеко. Сережа взял себе книгу из того жалкого подобия библиотеки, вытащил стул на улицу, где вовсю светило солнце и уселся читать какой-то томик о фауне здешних мест. Олег же решил поподробнее исследовать чердак их хижины. Ничего особо ценного там не нашлось. Но среди какой-то соломы, вил и лопат нашлись несколько довольно интересных экспонатов. Например, почти непогрызаная молью леопардовая шуба. Волков даже не мог предположить откуда в хижине лесничего такая вещь. Нахрена, а главное зачем? Он подумал, что Сереже бы она более чем понравилась и отряхнув от пыли отложил в сторону. Нашелся чемодан, в нем были несколько тетрадей и фотографий какого-то завода, а еще фотоаппарат с реактивами. После этой находки он не мог сделать ничего другого, как захватить технику и шубу и пойти к Разумовскому. Сережа уже успел пригреться на солнышке, но тут на него кидают леопардовое нечто. — Смотри, что нашел. Она даже не в плохом состоянии. — улыбаясь, заявил Волков. — Что это? — Разумовский поднялся со стула и стал рассматривать предмет. — Шуба. На чердаке нашел. Я ее отряхнул от пыли. Может примеришь? Разумовский все еще пребывал в шоковом состоянии. Да все его пребывание в этом доме вызывало только шоковые состояния. Сначала свобода, теперь доброжелательность. Почему Олег говорит таким тоном, словно ничего никогда не было? Черт знает что творится! Похоже Олег серьезно его простил… Но раз так случилось, то он может же тоже чуть ослабить напряжение. Ответить добром на добро? Когда Сережа посмотрел на Олега, все еще держа эту несчастную шубу в руках, то он до боли напоминал котенка, маленького растерянного котенка, не понимающего что должен делать и чем заслужил кругляшек докторской колбасы. Еще раз посмотрев на шубу, он все-таки решил ее надеть. В ней он напоминал сутенера. Длинные рыжие волосы, леопард. Все как надо. — А теперь улыбнись, я тебя сфотографирую. — Олег отошел на пару метров, проверил наличие пленки и сделал фото. Пожалуй, это были самые колоритные фотографии в их коллекции снимков. С того случая доверие Сережи и Олега к друг другу стало понемногу возвращаться, расти. Маленькими, но верными шажками они шли в одном направлении. Через полтора месяца им все-таки понадобились новые паспорта. Мечты начали сбываться.