Знаешь, это клиника, ведь во мне ноют голоса

В аудитории медицинского института звучал монотонный голос профессора Чжун Ли, который часто прерывал шум спила деревьев за окном. Солнечные лучи, преломляясь через тонкие занавески, светили мне прямо в лицо, во время того, как я прилегла на раскрытую тетрадь, упираясь лбом в её пружину. Рядом со мной сидел Мучча и Итэр, чуть дальше Аяка, Горо и Тарталья — мои лучшие друзья и брат, которые тоже особенной бодростью не отличались. А всё потому, что прошлой ночью мы все здорово провели время на закрытой вечеринке по приглашению. Но речь не об этом. Толкнув меня в плечо рукой, Скар подал знак о приближении в нашу сторону преподавателя. Он любил ходить по аудитории во время лекций и делал это постоянно, чем зачастую обламывал сон уставших студентов. Так делали не многие педагоги в вузах, с мыслью "Ближе к сессии засуетятся, по конспектам одногруппников всё выучат". Но Чжун Ли, к сожалению или счастью, вёл иную политику. Считал, что раз готовит к выпуску будущих врачей, обязан лично проконтролировать усваивание материала. — Люмин, я попрошу вас задержаться после того, как мы закончим. — эта просьба не была удивительной, ведь преподаватели часто просили меня остаться на личный разговор, не зря же я являюсь старостой. Проводив взглядом профессора, устало зевнула, а Скарамучча шёпотом подметил: — Мы тебя около буфета подождём. Последняя лекция на сегодня была завершена, а студенты, находящиеся в аудитории, быстро покинули её. Если опоздать на автобус, приходящий строго по расписанию, то можно было смело отправляться пешком, в силу объемного ожидания следующего. Хорошо, что меня это не коснулось, ведь мне посчастливилось заиметь родного брата со своим автомобилем. И водительским удостоверением, к слову. С грустью смотря на последнего вышедшего из аудитории, я подсела ближе к кафедре и стала ожидать действий преподавателя в мою сторону. А он, на удивление, продолжал заниматься своими делами, распечатывая новую партию бумаг и скрепляя их степлером. В момент, когда я уже смирилась с происходящим, Чжун Ли неожиданно начал издалека: — Не высыпаетесь? — вопрос вызвал во мне не только удивление, но и негодование. Неужели, препод просто издевается надо мной? — Порой. — окинув профессора скептическим взглядом, я стала лицезреть то, как он чиркнул что-то на бумаге, а затем протянул мне. — Ты знаешь, что снотворными лучше не баловаться. Всегда есть риск не проснуться, как бы иронично это не звучало. Но этим препаратом, — мужчина указал на врученный мне листочек, — я сам пользуюсь, он скорее успокаивает, чем усыпляет. Прислушайся. — Благодарю... — Так о чём я хотел с тобой поговорить... Скоро в нашем институте наступит сезон отработок. Вашей группе расскажут позже, а потому, попрошу сохранить всё далее сказанное в тайне. Из вариантов практики предоставляется морг при кожно-венерическом стационаре и третий корпус психиатрического стационара. Ещё роддом предложил у них отрабатывать, но с этим уже решит администрация. И мы... — Чжун Ли повёл бровями. — Мы с профессором Венти поспорили, что из этих двух-трёх зол в качестве своей практики выберешь ты. Ничего не подумай, но на кон поставлено действительно много, а я хочу оценить свои шансы на выигрыш. Ещё не до конца дослушав монолог, я пыталась разложить по полкам всю поступившую информацию. Во-первых, судя по всему нашу компанию ждёт самая интересная практика за все шесть лет обучения. А во-вторых... Неужели преподаватели между собой тоже спорят? Это... Забавно. Зная препода аллергологии — упомянутого Венти, никто бы даже не усомнился в правдивости того, что он с кем-то может поспорить. Но вот в то, что этим человеком, может быть Чжун Ли, не поверил бы даже первокурсник. — Люмин, уже сейчас ты можешь сказать, куда собираешься? — Аэ... — выбрав быстро и без сожаления из двух зол самую меньшую, я озвучила ответ. — В психушке, скорее всего.

***

С наслаждением откусив бутерброд, купленный Аякой для меня, я ожидала от друзей реакцию на рассказанное профессором. — Почему в этом году так рано? Всегда весной отработки начинаются. — Тарталья, как возглавляющий союза ленивых, принял мой рассказ по-своему. Почему-то, даже не удивился предложенным вариантам. — В конце учебного года нам ещё дипломную работу сдавать, так что успеем намучаться, не переживай. — Так что ты ему ответила? — Аяка не разделила нашего с Аяксом отступления от темы и требовала продолжить, на что я сразу же выложила не только свой выбор, но и мысли, предшествующие ему. — А вы куда хотите? — Ну знаешь, Люмин… В морг живым я точно уже не вернусь. Иронично, правда? До сих пор снится то занятие на первом курсе у трупа. И в психбольницу точно не хочу. Из вариантов остаётся только родильное отделение, что тоже не особо симпатизирует. — Тарталья начал самым первым, видимо, ему не терпелось высказаться. В обсуждение включилась Аяка, чуть прыснув от смеха: — Забавно. —Аякс вопросительно посмотрел на неё и подруге пришлось продолжить мысль.— В школе тебе без труда давалась только половая и репродуктивная система. — Вас тоже ждёт «Половая система», не забывайте. Без мытья полов ни одна практика не обходится. Шутка Тартальи хотя и прозвучала достаточно посредственно, вызвала мимолётные улыбки на лицах нашей компании. Мне пришлось задать вполне логичный в этой ситуации вопрос, потому что своими планами на практику сумел поделиться только наш рыжий товарищ: — Так, а остальные куда? Выяснилось, что в родильное отделение кроме Чайльда пойдет Горо. Со мной покорять психбольницу вызвались Аяка и Мучча, а отдать предпочтение моргу решил только Итэр: —Я всегда готов поддержать тебя, Люмин, во всех решениях и чем-то помочь, но… Думаю, что в окружении умерших людей мне будет спокойнее, чем в окружении чокнутых.

***

Через две недели о практике заявили уже официально, идея с роддомом подтвердилась. Вспомнила о споре профессоров я лишь тогда, когда получила от Чжун Ли плитку шоколада со словами: "Я выиграл спор, теперь Венти оставшийся месяц будет выгуливать мою собаку по вечерам после работы. Аждаха будет рад такому сюрпризу". Пока я потихоньку готовилась к семинарам и дальнейшей сессии, предвкушая будущие дни практики, мой брат уже во всю отрабатывал её морге. После "свидания" с трупами он выглядел в какой-то мере даже счастливо и, очевидно, ему нравилось посещать такого рода отработку. Мне в это время оставалось лишь размышлять о том, больной он, или это реально его призвание. Уже через три дня я получила сообщение от профессора Чжун Ли с просьбой оповестить группу о том, что с завтрашнего дня практика проходит непосредственно в психушке. С одной стороны, она обещает быть интересной. Но с другой… Я с ужасом представила будущие недели. Бегающих психов по коридорам, постные или наоборот, их перекошенные от припадка лица. В ушах эхом пронеслись слова брата: " В окружении умерших людей будет спокойнее, чем в окружении чокнутых...".

***

Наша компания интернов-психушечников собралась на автобусной остановке. Доехали без происшествий, но с опозданием в пятнадцать минут. И это сильно волновало, ведь остальная часть нашей группы уже будет осматриваться на новом месте, а мы окажемся в неловком положении. Чем ближе была нужная остановка, тем больше меня охватывало беспокойство. От остановки до здания психбольницы пешком очередные пятнадцать минут. Радовало лишь то, что весь этот путь я делила с моими давними друзьями, с которыми могла поделиться переживаниями: —Внутри как будто ком, и чем ближе мы подходим, тем активнее он себя выдаёт. Это… Паника?.. — Зачем тогда вообще вызвалась? Мыла бы себе пол под оры рожающих женщин и не беспокоилась бы ни о чем. — Скарамучча был подчёркнуто безразличен к тем эмоциям, что я испытывала. — Мне тоже не очень спокойно, если честно. Но больше от неизвестности, чем от страха. Можешь не переживать, милая, мы же рядом. — Аяка умела поддержать. Уже скоро мы подошли по адресу. Больница для душевнобольных не выглядела страшной, даже загадочной — самое обыкновенное здание, не имеющее ничего общего с тем, что транслируют в массы фильмы ужасов. В самом корпусе было жутко, ремонт здесь не проводился, кажется, уже лет сорок. Это было отлично видно по грязным стенам и облупленной краске, но это не было чем-то за гранью, потому что так обстояли дела во многих государственных учреждениях города, а потому, воспринимается всеми обыденно. С самого входа были видны все кабинеты, из-за чего, последовал важный вопрос от Аяки: — А нам в какой? — Сейчас уточню. — я уже искала на почте сообщение от профессора. — Вон там наши стоят, у двадцать седьмого. Туда? — Скарамучча был уверен в своей догадке, но теория требовала проверки. — Да, в двадцать седьмой. — Мы опоздали на полчаса. Почему никто к ним ещё не вышел? После этих слов дверь кабинета открылась и мужчина, вышедший оттуда, стал с презрением что-то говорить нашим одногруппникам. Чтобы получше разобрать претензии местного работника, пришлось подойти ближе: — М-да. Я знал, что студенты пунктуальны, но чтоб настолько… Вы подпирали мою дверь тридцать минут! Держу вкурсе, можно было подождать на улице. Свежий воздух полезен для организма. — вот что-то такое сморозил душный представитель здания. Толпа опешила, но какой-то голос оттуда всё же возразил: — Наш профессор передал нам назначенное вами время и мы пришли вовремя! — Хочу сказать, что… Либо ваш профессор не уверен в вас и специально перенес время, чтобы вы не опоздали, либо у него плохое зрение, господа. Продолжим… Нельзя предположить, что было правдой, но одно оставалось неизменным — ситуация легла так, как нам надо. Наша компания не опоздала. Хозяин кабинета перестал агриться и перешёл к делу: — Дорогие студенты-практиканты… Его перебили. По коридору со второго этажа пробежал толстенький коротыш в майке. То, что он говорил на бегу, было чем-то слишком бредовым: — Уиуууу туз бяв дыдыщ. — за пациентом бежала работница с уколом в руках. — А вот и демонстрация. На самом деле, таких случаев немного, но, за ними вам тоже предстоит приглядывать. Подробнее о ваших обязанностях расскажет наша старшая санитарка. А пока, прошу ко мне в кабинет, поставите подписи. Упомянутая женщина не заставила себя долго ждать, и, пока половина практикантов заполняла бланки, другой половине, в числе которых оказалась наша компания, санитарка поведала о том, чем нам предстоит заняться. Четверть всех ребят были посланы в целях уборки в столовую. Ещё четверть пошли за инвентарём и далее, мыть окна. А оставшимся работница проговорила: — Практика здесь это не только уборка, не волнуйтесь. Это ещё и уборка во дворе. Ну-ка, вот, да, вы. Там по коридору дверь, возьмите мётлы и найдите нашего дворника. Остались только Аяка, я, Скарамучча и ещё четыре счастливых человека, вышедших из кабинета. Женщина продолжила: — Согласитесь, не всем же лечить людей на практике. Так у нас и пациентов не хватит на всех. Тут всё просто, инъекции по назначениям врача вкалывать, следить за поведением. О подозрительных сообщать. Никто, конечно, вам не даст тяжёло больных, но они все у нас не без греха. Она повела остаток группы к палатам, а меня, как самую главную, вела впереди всех. Но куда? Показать кому и как помогать? Снова обломать, выдав инвентарь и отправить, скажем, шлифовать стены?..

***

Меня проводили до палаты под предлогом того, чтобы присмотреть за живущим в ней человеком: — Он тут самый спокойненький. Я ещё зайду. — сказала мне санитарка, удаляясь с членами группы в сторону процедурной. Класс... Надеюсь, и правда спокойный... Я набралась смелости и открыла дверь. Комната, в которую вошла, была совсем не маленькой. Сюда с большой уверенностью поместились бы ещё три койки, но, почему-то, стояла только одна. На ней сидел беловолосый парень с красной прядкой в волосах и держал в руках блокнот с ручкой. Его глаза, которые уже с огромным интересом рассматривали меня, тоже были красными. Он выглядел опрятно. Слишком опрятно для пациента психиатрической больницы. И прервал тишину первый: — Ну привет. Не беспокойся, насчёт представления, я слышал ваш разговор с Барбарой за дверью. — интонация блондина была вполне дружелюбной, а голос заставил моё сердце пропустить один удар. Я никогда такого не слышала. Нежный и сладкий, но одновременно неотъемлемо мужской. — Так даже лучше. Люмин. — улыбнулась и подошла к нему ближе. — Приятно. Кадзуха. — хозяин комнаты, демонстрируя взаимную заинтересованность, перенял мою улыбку. Новый знакомый предложил сесть рядом с ним. Очевидно, что за мной не скоро зайдут, поэтому я решила завести разговор: — Мне казалось, что палаты выглядят иначе. Кладут же обычно нескольких человек? — Да, всё верно. Я нахожусь здесь уже долгое время и ко мне никого не подселишь. Бывают приступы. Криповая штука, если честно. — Не грустишь по этому поводу? — Одному даже легче. Первое время мы говорили о разном. О погоде, обстановке в больнице и так далее. Ненавижу эти темы, ведь они пригождаются лишь тогда, когда у вас с собеседником нет нормальных. Но этот "интереснейший" диалог, к моему великому счастью, прервал Кадзуха: — У меня тут чайник электрический есть. Будешь чай? Я не стала отказываться. Он отошёл в другой конец комнаты к столу на дальнем конце комнаты, а я заприметила открытый блокнот с записями. Чёрт, перевёрнуто. Но вроде стихи. В попытках прочитать моя голова приняла не самое удобное положение. Первые три слова удалось прочитать, но потом я увидела идущего в мою сторону хозяина комнаты и прекратила попытки рассмотреть текст. Он задумчиво обратился ко мне: — Тебе правда интересно? — О чем ты? — пытаясь скрыть заинтересованность в строках на страницах блокнота, я применила все свои актёрские данные. — Не отрицай, я же видел. Мы ещё будем встречаться здесь, так? Не ври мне, прошу.... — почти молящий голос парня заставил меня испытать не только стыд, но и вину. Хотя... Вроде, ничего такого я и не сделала. — Да, прости. — Люмин, как глупо... Так попасться... В дверь деликатно постучали. Это пришли за мной, я не сомневалась. Осталось только попрощаться с местным обитателем и выйти к стучащему, коим оказался Скар: — Нас ждут в кабинете, скорее.

***

Здесь уже собралась вся наша группа. Как только мы вошли, ранее знакомая сотрудница подытожила: — Чтож, надеюсь время практики здесь вы проведёте плодотворно... Остаток речей я пропустила мимо ушей, листая наш обновлённый диалог с братом в телеграмме. Итэр: Закончили? Тебя забрать? Вы: Подъезжай — Кто-то из вас, скорее всего, даже напишет дипломную работу, исходя из того, что вы тут увидите. Желаю удачи. Ждём вас завтра, как обычно, в два. Люмин, будь добра, задержись. Аяка и Мучча предупредили, что не будут меня дожидаться, потому что могут опоздать на автобус. Мы попрощались и когда зал, наконец, опустел, сотрудница спросила: — Пошёл на контакт? — Эээ, да. Но почему я все это время была отдельно от остальных? — Так никто не делает, но... Это исключение. Твоя практика будет несколько отличаться от практики твоих одногруппников. — ?... — Ничего особенного. Ты так же будешь проводить уборку, наблюдать за больными. Но помимо всего этого, пожалуйста, постарайся построить товарищеские отношения с Кадзухой. Я вообще ничего не поняла. Зачем ей это? Между тем, санитарка продолжила: — В последнее время он стал очень закрытым и никак не идёт на контакт. Забыл про общение с другими пациентами. Мне... Тревожно... На фоне его диагноза — шизофрении может развиться депрессия. А это, поверь мне, так себе комбинация... Ему срочно нужен человек, который вытащит его из этого состояния. Я могу рассчитывать на тебя, что скажешь? — Окей, так даже лучше. Я уже могу идти? — можно сказать, что мне официально разрешили отлынивать о работы, разве это не радует? Тем более, делать это в компании такого приятного человека, как Кадзуха, вдвойне занятно. Пугает лишь то, что он, так-то, не совсем устоялся психически... Барбара улыбнулась в ответ на моё согласие. Казалось, что в этот момент с её плеч упал огромный груз. А хотя... Возможно это так и есть. Она очень беспокоится о состоянии того пациента. Мы попрощались, и я покинула здание психиатрического стационара с внутренним триумфом. Наш с Итэром рендж ровер уже был припаркован около ограды.

***

Я сидела на переднем сиденье и переписывалась с Аякой. Очень хотелось поделиться с ней всем тем, что произошло со мной в психбольнице. Итэр протёр лобовое стекло и мы, наконец, поехали домой. Брату тоже хотелось поподробнее расспросить о новостях и его реакция ещё с первых минут рассказа не заставила себя долго ждать: — Зачем ты так дотошно о нём рассказываешь? Ещё скажи, что влюбилась. — брат был доволен своей неуместной шуткой. — ?..— Неужели он думает, что я могу влюбиться в человека за полчаса общения? — Нет! — Ты чего? Реально что ли? — он смутился. А ведь правда. Почему я так реагирую? Могла бы просто забить на обычную фразу своего горячо любимого брата, как делаю это обычно. Остаток пути мы оба молчали. Итэр следил за дорогой, изредка нарушая тишину поездки чавканьем жвачкой. Став замечать, как он меняется в лице, я с беспокойством спросила: — Итэр? Все хорошо? — Видишь там, гаишники стоят? — Вижу. Ну и? — Если они проверяют весь поток, то нам крышка. Я выпил на практике. Возмущение взяло верх надо мной. Выпил и всё равно сел за руль? Никогда не думала, что брат может быть настолько безответственным. Через несколько метров нас остановили.