Знаешь, это клиника, ведь во мне ноют голоса

— Главное веди себя обыденно и не дыши ему в лицо… — Все нормально будет, не боись. Итэр открыл окно автомобиля и мы увидели сотрудника ДПС, который нас остановил. Мои глаза расширились от удивления, когда я увидела его лицо. Он, в свою очередь, меня тоже узнал: — Мир тесен, ребятки. Как жизнь, куда едете? Как там… Мама?.. Наш знакомый не зря интересовался мамой, ведь ещё год назад состоял в браке с ней. Терпел эту женщину на протяжение лет пяти. Мой непутёвый водитель ответил на вопросы бывшего отчима раньше меня: — Привет, Наото. Мама хорошо вроде, завтра как раз к ней едем. — Малой, а ты чего столько мятной жвачки то сожрал? Выпил поди?— интонация мужчины дала знать, что это не обвинение, а что-то вроде шутки. Только вот Итэру было не до смеха. — Нет коне… — Так, всё, показываем документики и не задерживаем меня. Когда документы были проверены, а автомобиль тронулся с места, брат метко пошутил: — Знал бы он, что мятой дышала здесь его премия, — он рассмеялся. Домой доехали без происшествий. Итэр, ушёл на встречу с друзьями, а я села за учёбу, впервые за месяц, кажется. Книга по аллергологии уже долгое время ждала своего часа, но я всегда откладывала момент её изучения. Гораздо охотнее бы почитала художественные произведения, но, как на зло, учусь в меде. От нудного текста нудной книги меня отвлёк звонок. Это был Горо — один из моих друзей, который позвал в кафе неподалеку от моего дома, где уже собрались почти все нашей шестёрки. Не оставив размышлениям и минуты, я согласилась, положив трубку, ведь всей компанией мы не собирались уже довольно давно и могли только мечтать о ламповых посиделках, как на втором курсе. Присоединившись к друзьям, среди которых я не наблюдала своего брата, мне не пришло в голову ничего, кроме вопроса о нём: — А где Итэр? — Вы по-отдельности шли что-ли? — Аяка вопросительно выгнула бровь. — Он ушёл ещё раньше меня, чтобы встретиться в вами. Наберу ему. — на экране телефона высветился контакт потеряшки и зазвенели гудки. Итэр ответил. — М? Что-то случилось? — Нет пока. Но чувствую, что скоро. Ты где? — Я же говорил, что с друзьями. Это всё? — снова гудки, но на этот раз уведомляющие о том, что на том проводе бросили трубку. Все сидящие за столом напряглись. Даже ребенку было ясно — Итэр что-то скрывает, мало того, ещё и прячется за задницами давних товарищей. Каждый из присутствующих посчитал нужным озвучить свою догадку: — Может у него какие-нибудь другие друзья? — предположение Аяки меня не впечатлило, потому что я, как сестра, знаю, что он общается только с теми, с кем я. — Связался с чем-то нелегальным и не хочет тебя в это посвящать? — довод Муччи показался мне спорным. С одной стороны, я прекрасно знаю Итэра и то, что он против подобного. Но с другой, всю картину портило то, что сегодня он выпил перед тем, как сесть за руль, что так же на него не похоже. Мой братик стал изменять своим принципам. — В сауне с классной девчонкой, по-любому. — а вот домысел Чайльда я вовсе посчитала бредовым. — Какая вообще разница, разве у него не может быть своих тайн? — отделившись от компании своим бодрым ответом, Горо ничуть не смутился. — Окей, поговорю с ним уже дома. — после этого наш разговор свернул в другую сторону и обрёл другой оттенок. Аякс и Горо поделились опытом в роддоме, Скарамучча и Аяка рассказали о нашей сегодняшней практике, а мне осталось добавить только про того парня в одиночной палате. Мы говорили до позднего вечера, немного выпили. Только вот возвращаться домой без брата было тревожно, ведь тёмные переулки хотя и были до жути знакомыми, но доверия совсем не внушали. Узнав, что рыжий товарищ собирался составить мне компанию до дома, я даже обрадовалась. Прогулка с Тартальей в направлении моего подъезда и в полусонном молчании напомнила мне ещё о школьном времини, как ни странно. Весна, одиннадцатый класс, зашедшее за горизонт солнце и мы с Аяксом, направляющиеся к моему дому по пути из библиотеки, где я брала большинство справочного материала для подготовки к экзаменам по химии и биологии. Одной рукой он всегда держал мой пакет с книгами, другой мою руку, крепко сжимая, будто никогда больше этого не сможет сделать. Сохнущая по нему уже который год я, краснела от каждого его слова, пока мой спутник с огромным воодушевлением рассказывал о том, как мы будем жить с ним вместе после выпуска и поступления в один вуз. Тогда моё сердце трепетало и наполняло грудь таким тёплым и светлым чувством. Сейчас же, когда с того момента прошло около семи лет, я не чувствую ровно ничего. Прекрасное ощущение. Я шла, временами облокачиваясь на Чайльда. Похоже, что соврала, сказав, что мы выпили немного. Неприличное количество алкоголя, ударившее в голову, атмосферная обстановка и человек, о котором я знаю буквально всё, расплели мне язык. Зря, конечно, ведь потом мне будет стыдно вспоминать об этой ситуации, но это уже не мои проблемы. Это проблемы завтрашней меня. — Чайльд, вот чем те старшекурсницы были лучше меня, а? — напоминаю ему причину нашего расставания — его измену. Да, это было давно и я уже проглотила боль и обиду прошлых лет. Но по пьяни упрекнуть бывшего парня оказалось даже очень неплохой идеей. — Честно, абсолютно ничем. Просто рядом с ними я, как жалкий девственник, почувствовал свою востребованность. — после этого откровения, Тарталья, пользуясь ситуацией, задал вопрос. — Люмин… А может всё сначала? — Ну уж нет. У меня не осталось ни чувств к тебе, ни желания состоять в отношениях, где меня не уважают. — ещё года два назад я только и делала, что жила в ожидании этих слов от него. Но в этот момент всё, что сказала ему, точно так же отзывалось и у меня в сердце. Я честна перед собой, хотя бы здесь. — Ну слушай, если ты отказала мне, похоже, тебя вообще не интересуют парни. Друзьями нам тоже неплохо обходиться, я не расстроен. От продолжения неприятного разговора с самодовольным собеседником меня спасло то, что мы уже подошли к моему подьезду и настала пора прощаться. Дальше я кое-как поднялась на свой этаж и буквально ввалилась в дверь квартиры.

***

Утром меня разбудил звук закипающего чайника, доносящийся из кухни. Голова болела, но я нашла в себе силы встать. На часах восемь утра, и уже понимаю, что на пары сегодня не пойду. Мне бы до практики прийти в себя. Встав с кровати, увидела, что после вчерашнего даже не переоделась. Было решено срочно принять душ. Я взяла полотенце и мой взгляд упал на книгу, которую вчера так толком и не изучила. Скоро сессия… Но практически тут же стало все равно, потому что с этим словом, от которого бросает в дрожь любого студента, у меня была связана одна из любимых песен. Покачивая бёдрами под музыку в моей голове, я направилась в сторону ванной. Итэр напомнил о своем существовании, появившись в коридоре: — Доброе утро. Плохо выглядишь. — Доброе, я в курсе. Как там вчера посидели? — Нормально. Если бы не Скар, я бы, наверное, раньше пришёл. Значит все-таки обманывает… — Соль в том, что с ними вчера была я. А где ты пропадал? Глаза Итэра расширились от удивления, но дальше обманывать он не стал: — Я был на свидании с необыкновенной девушкой. — незаинтересованно поделился брат. На свидании?.. Значит вывод Тартальи был не таким уж и бредовым? Я, будем честны, до последнего думала, что брат гей. Ни в школе, ни в институте он не был влюблён. Хотя, может просто не доверял мне такие тайны. В любом случае, новость обрадовала. Ведь, если у них было свидание, значит все взаимно, верно? — Познакомишь? — Не думаю, что тебе это понадобится… Ты ведь и так её знаешь. Сегодня на пары идёшь? — Не-а. — и я поспешила в душ. После душа стало заметно лучше. Итэр уже уехал на лекции, а я занялась уборкой. Ближе к двенадцати написала Аяка, с предложением сегодня снова поехать на практику вместе.

***

Я стояла в процедурной и читала историю болезни моего подопечного. Оттуда стало понятно, что он попал сюда два года назад, с параноидной формой шизофрении. Это одна из самых тяжёлых форм, потому что пациент с этим диагнозом страдает от слуховых и визуальных галлюцинаций, приобретает проблемы с речью и часто испытывает приступы. Далее, стало понятно, что у Кадзухи сейчас ремиссия, и только поэтому он ведёт себя адекватно. После того, как я познакомилась с болезнью, работница дала мне ампулу с сегодняшней дозой лекарства для больного и шприц. И вот я уже иду к нему в палату. Парень лежал на кровати, что-то набирая в телефоне. Судя по всему, ему тут можно всё. Мы вновь поприветствовали друг-друга, и я предупредила его о том, что сегодня и последующие дни давать ему медикаменты буду я. Он был не особо удивлен, но когда я наполнила шприц содержимым ампулы, немного поморщился: — Это больная инъекция? — поинтересовалась, потому что увидела его реакцию. — Ну, скажем… Не особо приятная. — Постараюсь максимально аккуратно. — Не сомневаюсь. Как и обещала, я справилась на ура. Он поблагодарил меня и теперь, мы могли перейти уже к более приятной части — к разговору. На этот раз болтали на интересные темы. Кадзуха спрашивал меня о том, как я дошла до мысли проходить практику в психушке, о моём детстве. И кстати, в минуты этого разговора он становился немного грустным. Может, оно у него было не совсем радужным? Я же интересовалась жизнью здесь, есть ли у него друзья и тд. Оказалось, что для Кадзухи психбольница — второй дом. А друг у него есть. Один. Он с ним переписывается по интернету, по причине того, что запретили видеться лично: — Почему запретили? — Шторку в палате сожгли. Не специально, честно. Это стало последней каплей и у начальства перекипело. После затяжного молчания, мне в голову пришла мысль напомнить кое о чем: — Кадзуха, помнишь, ты хотел показать мне свои стихи? Предложение ещё в силе? — Хм. Мне приятно, что ты интересуешься моим творчеством. Конечно, сейчас принесу. Он принес тот самый блокнот и открыл на той странице, где я уже успела немного прочитать. «Пусть этот ветер, что поток сознания моего несёт, Задует все печали и невзгоды. Тогда быть может, я пройду вперёд, Держась уверенно за радость и свободу. Пусть этот ветер, что тихонько шепчет за окном, Расскажет мне о вездесущей жизни. И, может быть тогда, я оглянусь кругом И сам не захочу к ней больше возвратиться.» — Не суди строго, это так, чтобы порой выплеснуть эмоции. — Мне понравилось. Не особо разбираюсь в стихотворениях, но твое наталкивает меня на неоднозначные мысли. Правильно понимаю, что смысл в том, что если тебе представится возможность увидеть жизнь получше, то ты… Разочаруешься в ней?.. — Не ищи тут смысла, я писал это после очередного приступа. Галлюцинаций тогда не было, но было очень скорбно. Пока я видел жизнь только в плохом ключе, и не думаю, что она не разочарует меня еще больше. — Я… Понимаю. В палату зашла девочка лет десяти, очевидно, что ей нужен был Кадзуха. — Привет, Кли, — он улыбнулся ей и, удаляясь, уточнил — Что-то случилось? Парень вышел, а меня вновь охватило любопытство. А что он тут ещё пишет? Каждое стихотворение имело необычную структуру. Они шли лесенкой, как у Маяковского и имели названия дат, в которые были написаны. Моё внимание зацепил отрывочек, написанный вчера. В нём описывалась девушка. В голове сразу же появилась мысль: — Так это же точное описание меня? Хозяин комнаты не возвращался уже минут пять. В это время я перечитывала написанные им строчки раз за разом, умиляясь тому, как нежно и трепетно он меня описывает. Конечно, хотелось бы поблагодарить его за те эмоции, что я испытала, читая, но думаю, стоит воздержаться, а то посчитает навязчивой и дотошной. Когда он вернулся, сразу начал диалог: — Прости, мне нужно было её проводить. — Всё в порядке. — ещё бы, мне ведь удалось у него пошариться, — это так важно? — правда было интересно, это не просто попытка поддержать диалог, как кто-то может подумать. — Она младшая сестра моего хорошего приятеля. Попала сюда с тяжёлой формой эпилепсии, ненадолго. Выписывается уже. — улыбаясь, он смотрел на меня, в ответ на что уголки моих губ тоже приподнялись. Вести диалог с Кадзухой было очень приятно. Он поддерживал любую тему, искренне отвечал на мои вопросы и давал мне возможность узнать его получше. Помимо всего этого, мой собеседник имел прекрасное чувство юмора и из-за этого наша беседа частенько прерывалась моими смешками. С ним было по-настоящему комфортно, разговор скакал с серьезных тем до анекдотов про уток и обратно. Забавно, что мои однокурсники второй час пашут в стенах больницы, пока я мило общаюсь со здешним обитателем. Тем временем беседа повернула в сторону моих планов на жизнь, и я решила поинтересоваться на этот счёт и у Кадзухи: — Сложный вопрос на самом деле. Может, мне завтра мысль выпилиться придет и в силу того, что я эмоционально нестабилен, не смогу с ней ничего поделать. Ты чего? — он с беспокойством оглядел меня. Мысли ушли в размышления над его словами, ведь по сути, у него в голове закрепилось соображение о том, что рано или поздно такое может произойти. И хуже всего, что такая ситуация реально была не редкостью среди подобных случаев. — Это настораживает просто… — Не пугайся, я же на таблетках. Сейчас долечусь, под покровительством друга меня должны отпустить жить дальше самому. В университет уже возвращаться нет смысла наверное, так что устроюсь на работу. А там как пойдет. — Кем работаешь? — тот вопрос, который раскроет его истинные желания и перспективы. — Работал. Во фрилансе, переводчиком. Сочетать с университетом удобно было. — Я думала ты по литературе идёшь. Писательство или журналистика к примеру. — Это только хобби, не более. Кстати о литературе. Стихотворение хоть понравилось? Твой образ отлично отпечатывается в голове, поэтому оно вышло одним из лучших у меня. Видимо, он сам понимает, что оставшись наедине с его записями, я не могла не использовать шанс их прочесть. И похоже… Не против? — Оно просто прекрасное, Кадзуха. Мне действительно важно, что мое появление вызвало у тебя положительные эмоции. Он взял в руки блокнот и вырвал оттуда страницу, отдав мне: — Не захочешь хранить, выброси. Может быть, будет приятно вспомнить. — Спасибо, я сохраню.

***

Отрабатывала практики продолжалась уже неделю. Общение с Кадзухой продолжалось, и мы все больше открывались друг-другу, что не могло не радовать. Также, у меня появилось и много хлопот в лице помощи медработникам и другим пациентам. Это отнимало достаточно времени. Но сейчас, в общем-то, не об этом. Наступил долгожданный выходной, в который я и Итэр решили остаться у мамы. Мы не встречались с ней уже около полугода, а созваниваться стали намного реже. Несмотря на наши частые недопонимания, я даже соскучилась по ней, что-ли, думаю, мой спутник разделяет со мной эти чувства. Пока я размышляла об этом, наш автомобиль уже успел застрять в очередной пробке, что было неудивительно, ведь мы выехали в самый часпик. А брат, видимо, смекнул, что стоять на месте ещё неприлично много времени, поэтому завел со мной диалог: — Когда ты уже сдашь на права, мне надоело тебя повсюду возить. Приходится ещё и вести жизнь трезвенника, — шутки-шутками, но меня начинали напрягать подобные его реплики . Откуда у него взялась такая тяга к алкоголю? — Пока даже в этом ты не приуспел, — припоминаю ему тот случай, когда нас остановили по пути из больницы.

***

Коротая уже четвертый этаж пешком, я проклинала свой страх лифтов и Итэра одновременно. Эта бессовестная рожа уже, небось, стоит у двери квартиры и ждёт меня, а мог бы просто пройти семь этажей со мной. В момент, когда я подошла к заветной двери, брат нелепо передразнил меня, как задыхающуюся закорючку. Отчасти, было похоже. В квартире по голове ударило невероятное спокойствие, ведь, что ни говори, а родной дом ничто не могло заменить. Даже та двушка, снятая пополам с Итэром, которую мы называем домом. В коридоре по-прежнему пахло кондиционером для белья и мамиными духами. Волшебные воспоминания и эмоции. Недолгие объятия в прихожей и распросы по поводу института были позади, а мы с братом разошлись по своим комнатам, разложить вещи, чтобы потом со спокойной душой поужинать. По пути на кухню мой взгляд упал на мужские кроссовки в прихожей. Разве, мама не живёт уже который месяц одна? Но уже на кухне все стало предельно ясно, она снова сошлась с бывшим мужем. Не акцентируя на этом внимания, я села за стол, который почти ломился от еды. И хотя она была заказана до нашего прихода, остыть ещё не успела. Становилось даже как-то грустно от того, что сейчас нам не удастся насытиться маминой едой, ведь её она больше не готовит. А ведь раньше, когда отец был жив, кулинарила для него с удовольствием, не упуская возможности осчастливить любимого человека. Жаль, что это время безвозвратно упущено… С другой стороны, смерть отца для неё стала толчком для развития в сфере бизнеса. Сеть стоматологических клиник в двух городах — источник неплохого заработка, которого она добилась своим трудом. Наото достал бутылку шампанского и, разливая по бокалам совершенно невозмутимо спросил: — Итэр, тебе наливаю, или ты перед поездкой уже хряпнул? Бедный обвиняемый аж подавился от такого заявления, а мы с мамой прыснули в приступе смеха. Довольный своей шуткой отчим стал искать крышку. — По поводу этой ситуации. Я очень разочаровалась в тебе после этого случая. — тон хозяйки сильно изменился. — Неужели ты думал, что опытный работник не сможет по твоему поведению или запаху определить? Я, кстати, всё ещё не понимаю, почему он не взял у тебя тест на алкоголь и не лишил прав. Остаток вечера выходного дня прошёл удивительно гладко и, вдоволь наговорившись с семьёй, я пошла в свою старую комнату. Там, как в мои шестадцать, уютно горела лампа, немного освещая полумрак комнаты, где неторопливо прошло моё детство. Здесь будто остановилось время, и от этого ощущения моя кожа покрывалась мурашками, а сознание ловило смутные флэшбеки. Алкоголь и небольшая усталость сделали свое дело, и я быстро заснула. Раздался звук уведомлений. Через секунду ещё один и ещё. Прекрасное чувство времени подсказало, что ещё не время вставать, а значит, это не будильник. Мне пришлось пересилить себя, с большим усердием открыть глаза и дойти до телефона. В момент, когда я увидела, кто мне пишет, пришла мгновенная бодрость. Руки задрожали. Спонсором моего пробуждения стал Кадзуха, который писал неясный и совершенно несвязный бред. Из всего потока сообщений стало ясно только одно: ему очень страшно. Когда я попыталась выяснить, что происходит, он вышел из сети, а решение до него дозвониться провалилось, так как телефон аппонента был выключен или что-то вроде того. Мгновенно стало душно и жутко, а потому, чтобы прийти в себя, мне пришлось выйти на балкон. Мысли путались в голове, цепляясь друг за друга, так и не находя адекватного объяснения. Зато прохладный ночной воздух, наконец, наладил самочувствие. Я начала мёрзнуть, что было неудивительно, ибо за те мучительные минуты паники в спальне успела обильно вспотеть. Вдруг поймала себя на мысли, что беспокоюсь о Кадзухе не как о простом знакомом. Мне невероятно страшно, что с ним может произойти что-то дурное. Может, я к нему прониклась? Часто думаю о нём, перечитываю его стихотворение… Или просто слишком впечатлительная? Спать уже не хотелось, и в голову не пришло ничего лучше, чем принять душ и начать собираться в институт.

***

Итэр с самого утра был вялый, не выспался бедолага. Я тоже хорошим настроением не могла похвастаться, находилась в каком-то подвешенном состоянии из-за ночного события. Мы поднимались на нужный этаж здания института, и в раздумьях обо всей ситуации я даже не сразу заметила уход брата на этаж ниже. И зачем ему понадобилось туда идти? Между тем, в коридоре около двери в аудиторию стояли мои друзья. Тарталья напряжённо с кем-то разговаривал по телефону, а остальные задумчиво ждали конца диалога. Когда я подошла, никто не обратил внимания. — Хеей, привет? — Чшшшш. — Мучча жестом показал, что разговор действительно важный. — И что по итогу? Пневмония? А процент поражения? К тебе можно? Надолго ты туда? Адрес скинешь? Что тебе привезти? Поправляйся, ага, да, давай. — Чайльд закончил разговор и обратился к нам. — У Горо запущенная пневмония. Когда едем к нему? Я заволновалась ещё больше. Супер. Друг лежит в больнице с тем диагнозом, от которого умер мой отец. И почему сегодня такой ужасный день?.. — Давайте сегодня? После практики. — Аяка была не на шутку взволнована, разделяю её чувства. — По двое поедем — сразу всех не пустят. А где Итэр? — Убежал. — мне осталось только бессильно пожать плечами. Мы вошли в аудиторию на лекцию по иммунологии. Я любила посещать эти пары, потому что меня очень притягивала преподавательница, которая у нас ведёт их. Прекрасный голос, твёрдый характер и идеальное знание своего направления — это все про профессоршу Райдэн Эи. Но в этот раз у меня не получалось сконцентрироваться на лекции, ведь я все время уходила внутрь своих мыслей. Тарталья и Аяка приглушённо разговаривали, Скар почти спал, а Итэр с огромным восхищением смотрел на преподавательницу. Создавалось впечатление того, что он любуется ею. Эхх ты, братец, не завидую твоей девушке. После пар настало время идти на практику. Наконец, все тайны, что терзали меня с самого утра, прояснятся и все закончится хорошо. Наверное…