Знаешь, это клиника, ведь во мне ноют голоса

Я ходила по палатам с Аякой уже около сорока минут, но никто так и не отправил меня к Кадзухе, может и правда случилось что-то слишком серьёзное?.. Тревожное предчувствие не давало сосредоточиться на работе, и даже попытки подбадривать себя не увенчались успехом. Наконец, мое внимание привлекла Барбара, ведущая беседу с коллегой около одной из палат. Санитарка выглядела озадаченной, но не спускала с лица своей очаровательной улыбки. Дождавшись конца разговора, я решительно подошла и без лишних предисловий спросила о Кадзухе. Ответ прозвучал спустя небольшую паузу, и волнение окончательно взяло верх надо мной: — Можешь работать со всеми, ему не до тебя сейчас. — сказав это, девушка пошла дальше по коридору. И как это понимать? По её мнению мне действительно должно быть всё равно на состояние человека, который уже успел стать моим другом? Нет уж, хватит. Сейчас в моей голове твердо засела мысль о том, что нужно срочно идти к Кадзухе. Да, без приглашения. Да, нагло. Но зато потом буду спокойна. А если нет?.. Не дожидаясь новой порции паники, я решительно двинулась в сторону палаты недавнего знакомого.

***

Высматривая в щелку приоткрытой двери, нет ли кого лишнего в палате, я даже не заметила подошедшего позади человека. Чья-то рука осторожно легла на мое плечо, что заставило меня вздрогнуть: — Тише, тише, это всего лишь я. — Кадзуха сочувствующе посмотрел на меня. — Ты что-то хотела? — Господи, как я рада, что с тобой всё хорошо! — секунда, и сама не ожидая от себя такого, я крепко его обняла. — А как должно быть? — он не понимал о чём речь. Может, не помнит о ночных смс на мой номер? Обвив руки вокруг Кадзухи, я, наконец, почувствовала спокойствие. В ответ он тоже приобнял меня: — Давай зайдём и всё обсудим, ладно?

***

— Я бы закрыл дверь, если бы была возможность. Садись, постою тут, вдруг кто-то решит зайти. Правильно понимаю, тебя не должно здесь быть? — он встал, облокотившись на дверь. — К тебе не пускают. И ночью ты писал мне пугающие сообщения. Странновато, не находишь? — Сообщения..? — Кадзуха, очевидно, выпал в осадок от такой новости. Подойдя, я протянула ему телефон с нашей перепиской. Парень задумчиво пролистал диалог, временами тяжело вздыхая: — Извини, что прервал твой сон. Давай я объясню, как было, а ты уже сама сделаешь выводы? Вчера… За дверью раздался звук шагов, и хозяин комнаты быстро среагировав, сказал: — Тшшш, идут. Туда, да. — он указал мне на пространство между шкафом и стеной. Я легко пролезла в указанное место и затаила дыхание. Никто так и не пришёл. — Выходи. — Кадзуха помог освободиться от «объятий» убежища. — Давай поговорим в более приватном месте, а то так и будешь к шкафу метаться. — Тут есть такие? — Для меня да. Барбара оставила ключ от своей комнаты. — он открыл ящик тумбы и, видимо, стал искать искомый предмет. — Вы… Встречаетесь? — не знаю почему, но эта догадка показалась мне наиболее логичной. Улыбчивая санитарка заботится о нём, беспокоится. У них с Кадзухой есть общие точки соприкосновения, и, наконец, она дала ему ключ от своей комнаты. Зачем?.. Логично, что они… — Я не за этим туда хожу, Люм. — смущённый собеседник рассмеялся. — Нас не связывает ничего, кроме дружбы. Барбара дала мне ключ, чтобы если что, я мог обратиться к ней в любую минуту. А я… В её отсутствие бессовестно пользуюсь приватностью. Ничего личного. Комнаты персонала находились в другом конце корпуса, и поэтому, чтобы не спалиться, мы шли по отдельности. Благо, в коридоре ни я, ни Кадзуха не встретили никого, кто мог нарушить наш маршрут.

***

В служебной комнате было критически мало места, что вполне логично, ведь из персонала здесь работает не только наша знакомая, и личным пространством нужно обеспечить всех. Всё, что наполняло помещение — это аккуратно застеленная постель, небольшой комод и зеркало, висящее над ним. Мы расположились на кровати, и Кадзуха продолжил: — Вчера Барбара забыла сделать мне инъекцию. В принципе, это не должно было слишком повлиять на моё состояние, потому что у меня ремиссия, но кошмар, приснившийся мне ночью, спровоцировал новый приступ… Я не контролирую себя в такие моменты и зачастую не помню, что творил. Ну вот например, те сообщения. Я бы не знал об их существовании до тех самых пор, пока не решил бы написать тебе снова. — Значит, ремиссия продолжается? Тогда почему к тебе не пускают? — Карантин. Ещё как минимум неделю за мной будут наблюдать. — Почему ты им не скажешь, что всё из-за ошибки? — Не хочу Барбару подставлять. За такой переполох её точно сократили бы. А ведь она столько раз меня прикрывала. За мной должок, считай. Мы дискуссировали по поводу этой ситуации, и мне всё больше прояснялись детали. Например, что несвязность сообщений в ту ночь — это плод приступа. Я проходила в институте, что во время припадков теряется не только способность здраво мыслить, но и выражать эти самые мысли. Внезапно, диалог повернул в другую сторону: — Почему тебя кошмарят страшные сны? Боишься привидений? — Поверь, то, что снится мне, гораздо пугающе всех выдумок про монстров. Прошлое, буквально преследует меня, перекрывая возможность как-либо сопротивляться. — Кадзуха внезапно стал слишком серьёзным. Щепетильная тема, однако. — Буйная юность? — может он кого-то покалечил и теперь мучает совесть? — Ха-ха, юность… Тебе интересно? Пусть это дастся мне тяжело, но я могу рассказать тебе. Тем более, я думаю, ты имеешь право знать. Я кивнула и придвинулась к нему ближе.

***

— Наверное, в моем случае, шизофрения — наследственное явление, потому как она была у моей матери и сильно развилась после моего рождения. Вероятно, симптомы были ещё в юности, но как ты знаешь, весь ужас заболеваний психики у женщин обостряется после родов. Мой отец выявил у неё шизофрению и взял на себя домашнее лечение. До одного момента, мама была эмоционально стабильна, и во времена, когда отец уезжал на заработки, сама принимала медикаменты. Ключевое слово — до одного момента, улавливаешь? Потом всё чаще я стал видеть её грустной. Пока я играл, она часами плакала рядом со мной. Почему, зачем, из-за кого я не знал. Начались припадки. Во время них она делала такие страшные вещи, что мне даже спустя несколько лет жутко. Выла, сдирала обои, душила себя. Тогда плакал уже я. Но в один день… — тут Кадзухе стало очень сложно говорить. Я понимаю его, прокручивать это все вновь — адские муки. — Это был день перед моим днём рождения. Папа должен был приехать с командировки за день до праздника, но задержался и приехал прямо в его разгар. Как сейчас помню, я сижу в комнате, заполненной шариками, жду папу. Он приходит, радостный, с большим плюшевым медведем в руках. Но у них с матерью случился скандал, и прямо у меня на глазах, в гневе, мама разбила большой керамический цветочный горшок о голову отца. Он с окровавленной головой, брызги по всему полу, кровь на моих руках и мать, которая визжала на всю квартиру, пытаясь привести отца в чувства. Вот так, в свой день рождения, двадцать девятого октября, когда мне исполнилось шесть лет, я лишился отца и попал в детский дом. Мать, кстати, спустя год лечения в психушке, тоже умерла. В конце рассказа мы сидели уже совсем иначе. Кадзуха лежал на моих коленях и немного всхлипывал. А я, упокаивая, поглаживала его волосы. Даже не представляю, какую боль он испытал за всю свою жизнь. От одной только смерти отца от меня будто бы ничего не осталось. А он… Каково ему.? Наконец, лежащий заговорил: — Прости, минута слабости. Это всё в прошлом. Сейчас у меня есть друг и… Кажется… Подруга? — Конечно. — я улыбнулась ему. — Тебе ещё не пора? Ты тут уже час. — Ай, точно… Хотя, плевать, прикроют. — я была уверена в этом. Кадзуха почему-то задумчиво улыбнулся: — Так Томо говорит. — а потом, когда увидел мой вопросительный взгляд, уточнил. — Мой лучший друг, с которым я познакомился в детском доме. В кармане завибрировал мой мобильник, и на экране высветилась фотография Аяки: — Нет, видимо, не прикроют. Ало? — Да-да, Люмин, ты скоро там? Помощь не нужна? — Что ты несёшь, ты же знаешь куда я пошла. — Конечно знаю, но ты в туалете уже почти час. — Хахах точно. Минуту. — я сбросила вызов и обратилась уже к Кадзухе.- Всё-таки прикрыли. Меня уже ищут. Пока? — Думаю, что меня тоже. До встречи.

***

После ещё двух утомительных часов практики, наконец, настала пора заканчивать. Я уже вышла из раздевалки и почти дошла до выхода, но до моего слуха донеслось: — Он весь день не отвечает на сообщения, и вы даже сейчас меня не пускаете. Кто-нибудь мне вообще объяснит, что тут происходит? — Мужчина, у вашего друга строгий карантин сейчас. Приходите через неделю. — Вы меня вообще… Я вмешалась в разговор: — Томо? Парень странно посмотрел на меня, но в надежде узнать что-то, воодушевлённо ответил: — Да. А вы? — Люмин. Мы можем отойти? Когда мы вышли на улицу, нетерпеливый собеседник спросил: — Вы что-то знаете о Кадзухе? — Знаю. Давай на ты? — в ответ мне кивнули. — По причине врачебной ошибки он испытал приступ шизофрении ночью. Теперь, как минимум на неделю, карантин. — Тухло. Очень тухло. Через три дня у него день рождения… Что?.. Чёрт, а сегодня какое? Двадцать седьмое? Бедный Кадзуха, будет один в свой же праздник… Вдруг меня осенило. А что, если совместно с Томо устроить ему сюрприз? — Значит, у нас два дня на подготовку подарка. — У нас ? — он недоумевающе посмотрел на меня. — Сомневаюсь, что у тебя получится хороший сюрприз без меня. Так что? — Хм… А ты мне нравишься. По рукам. —впервые за это время он улыбнулся.