Flower fantasy

Самая ужасная часть дня Хуна всегда была возвращение домой, будь то из школы, или же из дома Джэхёна. Он всегда шёл максимально медленно, также медленно поднимался по ступенькам, светло-болотная краска на которых еле как держалась, и сделав глубокий вздох, он всё же заходил в квартиру с отпущенной головой. Это уже не его дом, Хун ни за что не назовёт это место домом. У него дома тётушка, которая его любит, дядюшка, который дарит ему подарки и Джэхён, который всегда готов заниматься с ним всякой ерундой. У него дома не ободранные обои, и обувь аккуратно стоит у двери. У него дома чистый пол, и на стенах семейные фотографии, где его лицо не вырвано или замазано фломастером. Дома Хуна любят и гордятся им. Это чужая квартира, где он не должен находиться. Он тут временно, так он всегда себе говорил. Его никогда не встречали родители — к нему подбегал маленький Донсон, который вёл его в комнату своей семьи, чтобы показать ему свой новый рисунок, или попросить помочь с уроками. Родители даже толком не воспитывали парня, всем этим занимались молодожёны-студенты, которые жили в соседней комнате. Атмосфера на кухне всегда была невыносима: на столе, помимо вчерашнего, густого супа всегда стояла пепельница, ведь дедушка курил прямо тут, даже не выходя на балкон. Всегда пахло дешёвым алкоголем, литром духов, которых бабушка и мама Донсона видимо ведрами выливали на себя каждое утро, и конечно же, было невозможно громко. Даже смотреть на всех этих людей Хуну было противно — все эти ярко голубые тени на матерях, усталые взгляды, дедушка с папой вечно в одной белой, потной и вонючей майке, ещё хуже если присутствовал и пьяный отец Хуна, но, к счастью его тут не было. — Опять прогуливал? — спросила недовольная мать за ужином. Её не смущало что она позорит сына перед всеми, она так делает уже не первый раз. Хун уже не боялся её, он лишь кивнул. — Я ходил к Джэхёну, мам, он болел. Я помог его маме с обедом и уборкой доме, — честно ответил он, глядя женщине прямо в глаза. — А своей маме ты когда помогать будешь? Или что, ты уже не наш сын? — продолжила она. Хун лишь встал с места и пошёл в комнату, не желая продолжать этот разговор. Да, конечно хотелось бы быть братом Джэхёна. Его мама не кричала на него, его папа не пил каждый день, его родители его любили… Но так получилось, что он не брат Джэхёна, он не Ким, а Ча, ему просто не повезло в жизни. — Ну зачем вы так с ним? — спросил Сынхёб, который был для Хуна одновременно и братом и отцом, так как собственного отца он редко видел, а брата у него не было, — он ещё молодой, пусть гуляет… — Вот ты же не гуляешь! Ты учишься, маме своей деньги посылаешь, жену нашёл, а он что? Позор семьи, а не сын! Не учится, не помогает, у него только один Джэхён хороший, все остальные злые. Хун, конечно же, всё это слышал, но не первый раз, поэтому уже научился это игнорировать. Он знал, что никогда не станет таким же как Сынхёб, который в его возрасте был отличником, и работал на нескольких работах, а теперь учится в институте и недавно женился. Жениться Хун вообще не хотел, для него семья это сплошная мука: его жена наверное была бы как его мать, а такую он терпеть бы не смог. Он хотел жить с Джэхёном вместе, без всяких девочек. Хотя, жена Сынхёба была весьма приятной, он всё равно не мог представить себя в браке. — Рано ему ещё о женитьбе думать, вы чего? — добавила жена Сынхёба. — Я в его возрасте его родила! Пора и ему семью заводить, а он даже о матери не думает. Весь в папашу своего, лентяй такой же, и только с друзьями гуляет. — Тогда рожай второго сына, раз я у тебя такой плохой! — крикнул Хун из своей комнаты. — Ты как с матерью родной разговариваешь?! Она тебя вынашивала, рожала, воспитывала! — так же громко спросил дед, — что за молодёжь пошла… — Хун хороший! — крикнул Донсон, чуть ли не плача, — зачем вы на него кричите? — Пойди поиграй в комнату, нечего тут сидеть уши греть! — ответила мать Донсона, — тут взрослые разговаривают. Парень лишь слабо улыбнулся, лёжа у себя на кровати и читая книгу. Вскоре, в комнату зашёл Сынхёб, что его очень сильно порадовало. — Ты, это, не обращай внимания, — просто сказал он, — пойдём к нам, на гитаре вместе поиграем, ладно? Сынхёб был не на много старше, может поэтому он так хорошо понимал Хуна. Он сам вырос с отцом-алкоголиком и не любящей матерью, и когда познакомился с Хуном сразу увидел в нём маленького себя. Тогда Сынхёбу было всего девятнадцать, он учился на втором курсе, а бедному Хуну было лишь пятнадцать. В то время, у мальчика никого не было, кроме лучшего друга, поэтому Сынхёб пытался проводить с ним как можно больше времени. Он просто не мог смотреть на этого маленького мальчика, когда тот сидел один в своей комнате после того, как его очередной раз отчитал отец или мать. Он вспоминал своего же младшего брата, который был почти одного возраста с Хуном, и ему сразу же становилось не по себе. Парень улыбнулся и сразу же пошёл за Сынхёбом. В комнате уже сидела его жена, которая сразу же улыбнулась при виде мальчика. В комнате пары было просторно, не так, как в своей, где вечно были разбросаны бутылки и мамины вещи, которые Хун должен был прибирать сам. Там не пахло сигаретами, там пахло свежими духами молодой студентки. Вместо дурацких ваз на полках были книги, и никаких тупых журналов его матери, которая, по мнению Хуна, уже давно из них выросла. — Не сильно расстроился? — сразу спросила она. Девушку звали Юна, она была одного возраста с Сынхёбом, и была весьма приятной в разговорах. Она была совсем не как мать Хуна, наоборот, она была нежной и улыбчивой. Она всегда была рада видеть мальчика, и даже когда она была занята, она часто поддерживала с ним беседу. И сам Сынхёб был совсем не как отец Хуна, он был добрым, всегда был не против провести с ним время, обнимал его и говорил как он гордится им. Он давал Хуну играть на своей гитаре и не разу не говорил что музыка — бесполезное хобби. Напротив, он был рад успехам младшего, и всегда был готов помочь ему выучить новую песню. Сынхёб лишь по началу пугал маленького Хуна, так как он был высокий и имел весьма низкий голос, но теперь, Сынхёб для него единственный источник комфорта в этом доме. Только Сынхёб помогал ему с уроками, выслушивал все его проблемы и гулял с ним, когда Джэхён не мог (скорее всего, потому что был наказан, что было достаточно редко, ведь вместо наказаний, родители Джэхёна говорили с ним и объясняли почему они недовольны его поведением). — Да не волнуйтесь, — тихо ответил младший, — я ж не всю жизнь с мамой жить буду. Вот вырасту, и у нас с Джэхёном будет своя квартира… — Тогда вам надо будет работу хорошую искать, — сказал Сынхёб, — я вот эту комнату еле как получил, а друг мой вот в очереди всё за своей. — А вот у Джэхёна своя квартира, а не комната. — У Джэхёна папа работает, а не пьёт как твой, вот у них и квартира хорошая, — усмехнулась Юна, — будете оба работать, будет вам и квартира. — Ну всё, не пугай поцана, вырастет и всё у него хорошо будет, — наконец произнёс Сынхёб, доставая гитару, которая всегда стояла за раскладным диванчиком в их комнате, — давай хоть песенку нам сыграй. Такие моменты Хун всё-таки любил, когда они пели песни вместе с теми, кого парень мог по-настоящему назвать семьёй. Иногда и маленький Донсон присоединялся, так как его присутствию тоже не особо были рады взрослые, так как он точно так же не понимал, почему все не так любят того, кого он считал своим старшим братиком, который всегда с ним играл и покупал его любимое мороженое на последние деньги, которые получал от здачи макулатуры или металлолома (скорее всего украденного). Как такой замечательный человек может быть плохим? Только этим трём людям мог доверять Хун, конечно, за исключением Джэхёна.