Рассвет
2 февраля 2022 г., 21:18
Спать было опасно: будильников не было, есть огромный риск проспать и вернуться домой слишком поздно. Но ни один из парней всё равно не хотел спать. Вместо этого они отправились дальше, после небольшого перерыва. Никто из них точно не знал куда именно нужно идти, но эта проблема всё так же оставалась для них мелочью.
Джэхён всё так же уверенно шёл впереди, как будто каждый день тут гуляет.
В лесу темно, луна совсем не спасает ситуацию, так как её еле видно за деревьями, а у парней слишком много доверия к походному фонарику Джэхёна, которому лишь сам бог знает сколько лет.
— Ты чё меня в какую-то гору ведёшь? — спросил явно недовольный Хун, в босые ноги которого уже который раз резались всяческие ветки, и всякая нечисть в на вид чистом снегу. Собственно, и по чистому снегу в минус двадцать с лишним градусов ходить босиком — не подарок.
— Щас всё увидишь.
Понимая, что шанс того, что там и правда будет что-то интересное был достаточно низок зная природу их города, стоило бы всё-таки не идти ни в какую гору, но в этом нет никакого веселья, парни продолжали путь.
Тут появляется первая проблема.
— Хун, — внезапно сказал Джэхён, пока они шли. Тот просто посмотрел на младшего и наклонил голову в сторону дабы спросить «что не так?». Джэхён так же повернулся к нему и продолжил, — я устал.
Старший посмотрел по сторонам, и понял что эту проблему им решить будет достаточно сложно — сесть или лечь чтобы отдохнуть на этой узкой тропинке негде.
— И что ты мне предлагаешь делать? Где мы тут сядем? На пол? У меня штаны светлые, — ответил Хун, — иди давай дальше.
— Тогда понеси меня.
— Ещё чего… Иди сам. Никуда я тебя не понесу.
Тут у Хуна, как всегда, не было выбора, и его друг просто прыгнул ему на спину. Разумеется, ронять товарища он не стал, поэтому пришлось всё-таки его нести до конца.
— В следующий раз я тебя кину, — тихо сказал он.
— Не кинешь, я знаю.
И это, как всегда, было правдой. Хун не боялся почти ничего, но он боялся потерять Джэхёна, ведь кроме него, у него почти ничего не было. Хун шёл дальше, не особо понимая куда, но всё-таки примерно было понятно, так как дорога перед ним была прямая. Он уже сам уставал, но его друг уже минут двадцать-тридцать говорит «ещё пять минут осталось», и он всё ещё в это верит, как будто не знает, что Джэхён сам понятия не имеет куда они идут.
Наконец, гора перестала быть такой крутой, а вскоре, местность ощущалась совсем плоской, и тут Хун просто побежал пока не добежал до самого края и чуть не упал.
Город уже было видно без кучи деревьев, в некоторых домах даже горел свет. Все остальное освещалось лишь фонариком или светом от луны.
— Вот мы с папой ездили в Москву, там ночью гораздо светлее. В Ленинграде тоже… — сказал Джэхён, глядя на город сверху, — тут только некоторые окошки светятся, а там везде огоньки.
— Но ни в Москве ни в Ленинграде меня нет. А тут нет огоньков но есть я, — ответил Хун.
— Неа, огоньки круче.
— Я тебя сейчас столкну.
Они общались часами. На удивление, после столько лет дружбы, у них никогда не кончались темы для разговоров, даже если они проводили каждый день вместе. Возможно это благодаря огромному доверию друг к другу, ведь секретов у них не было, и они могли делится каждой мелочью.
Бывало что они беседовали до рассвета на ночёвках, но сегодня до рассвета у них бы не получилось сидеть, ведь тогда их родители узнают, что они не дома.
Точного способа следить за временем у них не было, они лишь знали, что дома нужно быть до шести, а рассвет примерно в семь. Они придумали тактику: нужно смотреть за огоньками в домах. Когда включится свет в двух новых окошках, пора бежать домой. Тогда примерно будет пять утра: просыпаются бабушки.
Спускались они так же, держась за руки, и следуя лишь прямо, ведь вроде Хун запомнил, что они никуда не сворачивали, дабы не усложнять путь назад. Дальше всё понятно: железная дорога, заброшенные здания, завод, и вот уже видно город. Тут пора прощаться. Ещё солнце не встало, время есть. Парни крепко обнялись на прощание и пожали руки.
Прощаться с Джэхёном каждый раз было весьма драматично, как будто старший уходит на войну. Парень вытирал ненастоящие слезы со словами «я буду скучать», пока тот лишь обнимал его и отвечал «мы ещё увидимся, не переживай».
С Джэхёном они благополучно попрощались, и Хун отправился уже в знакомое направление. Он быстро заметил окно комнаты Юны и Сынхёба, посмотрел вокруг, чтобы понять не спит ли его сосед. Разумеется же, как любой нормальный человек, он спал. К такому Хун не был готов, но он всё же постучал в окно три раза, надеясь что либо Сынхёб либо Юна проснутся.
Ему повезло: Юна услышала стук и протерев глаза и (наверное, это лишь наблюдения Хуна из окна, прикрытого прозрачной шторкой, из-за которой не всё было видно) зевнув, направилась к окну, достаточно быстро замечая нашего героя. Она устало улыбнулась, открывая окно и протягивая ему руку, чтобы тот залез во внутрь.
— Как погуляли? — шёпотом спросила она, на что Хун лишь широко улыбнулся и показал большой палец вверх. Девушка улыбнулась в ответ, глядя на часы, которые показывали 5:48, — ложись давай, пока мама не увидела.
Хун кивнул, занимая свободное место на кровати Сынхёба и накрываясь покрывалом, приврывая тот факт что он был в уличной одежде; и сама Юна, дабы не вызывать подозрений, легла обратно на свою кровать.
А вот уже и слышны первые знаки утра: бабушка уже о чём то беседует с дедушкой, маленький Донсон бежит будить маму с папой, а мама Хуна направляется в сторону комнаты студентов.
— Просыпаетесь, лентяи! — прокричала женщина в халате, после чего, не ожидая ответа, отправилась на кухню.
— Да пошла она- о, Хун, — прокомментировал Сынхёб, замечая мальчика рядом с собой, — хорошо время провели?
— Отлично, спасибо большое! — радостно ответил он, после чего быстро обнял соседа и побежал умываться.
