Flower fantasy

Весной начинает таять снег, и в случае этого маленького города, это всё превращается в грязь. Хун привык к грязи — он в ней чуть ли не родился. В его подъезде вечно не прибрано, что уж говорить о квартире. Да и домой он редко приходил чистым. Весна в их городе начиналась в середине апреля, только тогда становилось более менее тепло. Тогда Джэхён выходил гулять уже не в костюме капусты, а лишь в вязанной кофте и лёгких штанах. Весной не нужно было переживать о сугробах, или о гололёде, а гулять было гораздо легче когда твой друг не падает каждые пять минут потому что не может спокойно идти. Весной пятнами было видно шершавый асфальт, а значит снова настал сезон разбитых ладоней и коленок, и снова Джэхён проявляет свои достаточно ограниченные знания ОБЖ с подорожником (или любой вещью, которая хоть чем то похожа на то, как парень представляет себе подорожник). Примерно из-за этого Хун носил с собой бинты, на случай если «подорожника» под рукой не окажется, хотя, надо признать, Джэхён так радуется когда хоть как-то может помочь, даже если делает это абсолютно неправильно, и за этим весьма приятно наблюдать. Хун сам не понимал, как и когда он начал обращать ещё больше внимания на мелкие вещи, особенно если они касались Джэхёна. Казалось бы, он знал его столько лет, но почему-то теперь, такое ощущение, что что-то изменилось. Это не было плохим ощущением, просто другим, но это дурацкое ощущение всё больше начинало его настораживать. Хун знал Джэхёна вечность, он все эти мелкие детали хорошо помнил, но с каких пор он на них так зацикливается? Он не мог спокойно думать о Джэхёне, теперь это для него целое приключение, где он вспоминает каждую мелкую делать их прогулок, каждую черту его лица, и это было абсолютно невыносимо для Хуна. Примерно так он и пришёл к своему первому выводу. — Я ненавижу Джэхёна Кима, — уверенно заявил он, сидя на кровати возле Сынхёба. Времени было примерно полночь, но они часто сидели вместе поздно ночью и пили чай, это стало их небольшой традицией, потому что раньше Хун очень плохо спал. Теперь же, они просто делают это ради того, чтобы спокойно поговорить на любую тему. Хун сделал ещё пару глотков чая, и продолжил, — он меня бесит. — И давно ли он тебя так бесит? — поинтересовался старший, абсолютно не понимая ситуацию, ведь только вчера Хун с нетерпением ждал их следующей совместной прогулки. — Тринадцатый год. Я его ненавижу, больше всего на свете ненавижу, — тихо повторял Хун, глядя в пол. — Я понял, а что случилось то, если не секрет? — Да он просто меня бесит! Всё в нём меня бесит! Я о нём только и думаю, я мне надо к экзамену готовиться, но нет, я везде вижу его дебильную рожу! — уже громче сказал он, и хоть Сынхёб и хотел ответить, младший продолжил монолог, — Джэхён… Он каждый день как будто снова рождается, он вроде знает всё и ничего одновременно, и всё время тащит меня с ним творить всякую фигню. Джэхён противоречит самому себе, он боится многого но в то же время пробует всё, что в голову придёт; он противоречит всему, что нравится мне. По логике, я должен его ненавидеть, и так и есть. Я его терпеть не могу, — Хун говорил быстро, очень редко делая разу чтобы отдышаться, — Джэхён может говорить часами, ему не обязателен собеседник, он просто говорит что думает. И ему пофиг если это тебя обидит, он скажет правду. У него есть любимые темы… Когда ему задаёшь по ним вопросы, у него блестят глаза, и он говорит быстрее. У него морщинки вокруг глаз и ямочки в щеках, потому что всё время улыбается. Я его ненавижу. — Точно ненавидишь? — спросил Сынхёб с широкой улыбкой, поглядывая на Юну, которая сидела на своей кровати в уголке у стены. — Сто процентов. Я не пойду с ним завтра гулять. Больше вообще никогда не пойду. Всё. Всё бы хорошо, если бы Сынхёб очередной раз не увидел себя в Хуне. Теперь всё встаёт на свои места. Теперь полностью понятно, почему младшего никогда не интересовали одноклассницы, почему он отходил от темы любви, почему для него был лишь Джэхён и больше никого. Ведь примерно так же первокурсник Сынхёб рассуждал о своей одногруппнице, Юне, как сейчас Хун о Джэхёне. — Может всё-таки пойдёшь? Он же тебя ждать будет, — предложил Сынхёб, всё ещё улыбаясь. Ему даже в голову не приходило как-то осуждать мальчика, для него это просто был маленький он, только вместо девочки у него был другой мальчик. А это для Сынхёба значения не имело, Хун остаётся таким же, каким был всегда. — Не пойду! Больше не хочу его видеть, никогда не хочу. — Так, не кричи, сейчас соседи милицию вызовут. Не хочешь — не гуляй с ним. Никто тебя не заставляет. Раз он тебя так бесит, отдохни от него. Просто как то жаль заканчивать дружбу здесь, так ведь? Вы уже столько друг друга знаете… — Да ты не поймёшь, — вздохнул Хун, падая на кровать. Но, к сожалению или к счастью, Сынхёб понимал слишком хорошо. — Так, давай разбираться, — спокойно продолжил старший, — ты к нему недавно начал такое отвращение испытывать, так ведь? — Я не знаю, я больше не могу на него нормально смотреть, — честно ответил Хун, — как то не по себе становится. Он меня напрягает, что ли. — Тебе на него даже смотреть противно? — Видимо да. Я сам не понимаю, но… Я ему в глаза смотреть не могу. — Опиши подробнее. — Что подробнее? Он меня просто напрягает! — Хун, смотри сюда, — сказал Сынхёб, кладя руку на плечо младшего, чтобы тот успокоился, — когда я был чуть старше тебя, у меня появился человек, к которому я чувствовал примерно то же самое, что ты сейчас к Джэхёну, поэтому я тебя прекрасно понимаю, — продолжил он, — не задумывался об этом сильно, не надо себя ещё больше напрягать, я думаю ты сам разберёшься. Если ты и правда не хочешь с ним больше гулять, не надо, если ты не хочешь с ним общаться, не общайся. Делай то, что сам считаешь правильным. — А что сделал ты? — неуверенно спросил Хун. — Я… — Сынхёб подумал над ответом достаточно тщательно, он не хотел честно сказать «женился на ней», так как не хотел вызывать в мальчике панику, и, наконец, просто ответил, — я продолжил общение. Но ты делай как тебе комфортнее. Не буду заставлять тебя ничего делать, ты ведь уже взрослый, сам знаешь.