Улица Большого счастья

— Латте без сахара, но с корицей, я знаю

      Июнь. Пятница. 19:37. Страна? Чёрт с ней — Город Незабудок — Улица Юпитера       Июньский дремлющий вечер, прохладный, был поистине прекрасен. Его бодрое озорное дыхание, запах отцветающей, буйствующей черёмухи, окутывало бордюры, проникало в трещины тротуара, висло на проводах, тянувшихся от одного фонарного столба к другому, от дома к дому. Изящные переплетения коротких теней ложились между насаженной черёмухи на дорогу, на стены домов. Всё постепенно замирало в предвкушении мягкого заката, что приготовился обрушиться на отдыхающий город, на его редкие высотки и множество десятиэтажных домиков, что уютно жались друг к другу, промежаясь тротуарами и дорогами, насадками черёмухи и клёна, кустами шиповника и аккуратными клумбами.       Эта притягательная спокойная красота тихой части города поражала любого человека, в ком готов был поселиться творец, то бишь каждого, кто готов был смотреть. И Эрик смотрел. Альфа лет двадцати пяти неспешно шёл по тротуару, держа телефон у уха плечом и обнимая убранный в чехол планшет. Слабый скучающий ветерок играл с тёмными, чёрными волосами, небрежно расчёсанными на две стороны. От того они немного лезли в глаза цвета эспрессо, мешая рассматривать тихие уютные домики, людей, что гуляли вокруг после работы с детьми, второй половинкой или же в гордом одиночестве. Кажется, чей-то ребёнок пробежал даже слишком близко, задев полы распахнутого бежевого пальто альфы. И кажется, что мальчик извинился, но альфа этого не слышал, он едва ли улавливал, что ему говорил собеседник.       Изредка, от громкой реплики, Эрик словно просыпался, вспоминал, что он идёт не просто по улице, не просто в поисках чего-то тонкого, что называют вдохновением. Чтобы сосредоточиться, он заставил себя вспомнить, что он сегодня в бежевых брюках и белой хлопковой рубашке, что он забыл сумку в ателье, где работает, что... Так много «что», а Эрику не хотелось об этом думать. Он невольно возвращался к мысли, что дома его ждёт незаконченная работа — эскиз, который он не может воссоздать на кальке, всё рассчитав и прикинув. И возвращался Эрик к мысли, что он просто планктон в местном ателье, а не дизайнер. Известным модельером он был лишь в своих мечтах и в своей студии, когда работал над одеждой собственного замысла. — Эрик, твою-то душу, чтоб тебя собака за жопу укусила, ты меня слушаешь?! — Собеседник в гневе. — Слушаю, слушаю. Просто снова засмотрелся. Давно не замечал, что улица, на которой живу всю свою жизнь, может быть такой красивой. — Тебе лишь бы на говно и палки смотреть. — Тебе не понять, тебя всё устраивает в твоей работе. А мне этого мало, мне нужно что-то творческое, что-то возвышенное, что требует от меня вдохновения, — сказал Эрик. — Понимаешь? — Да-да-да-да, только не заводи свою занудную шарманку снова. Меня стошнит от этой твоей возвышенной чепухи. — Кажется, собеседник даже перекрестился. — Не знаю уже, куда тебя засунуть. Ты себе машинкой швейной чуть пальцы не прошил сегодня из-за своих этих мечтаний. Бля, сходи в кафе что ли, просиди там до закрытия с кофе, пофлиртуй с официантом. Или что там делают всякие творческие личности. — Пофлиртовать с официантом, как грубо, — буркнул альфа. — Ладно-ладно, предложи ему сразу потрахаться, вдруг согласится. — Собеседник засмеялся. — Иди ты. — Только если к тебе в задницу. — Ясно с тобой. Тебя муж ждёт, а не моя задница. До понедельника, — сказал Эрик и с облегчением завершил звонок, а началось ведь всё с того, что ему позвонил друг, напоминая о забытой сумке.       Убирая телефон в карман, альфа вновь осмотрелся и с удивлением обнаружил себя подле кафе, которое до того ему не попадалось. Нет, попадалось, но было ему совсем не нужно. Смотря на вывеску, Эрик понял, что прошёл едва ли не квартал, оставив свой дом далеко позади. Однако это всё ещё была улица Юпитера, пусть и самое её окончание. И здесь, кажется всё цвело куда сильнее и ярче, а дома были чище и светлее, пусть и стояли плотненько друг к другу. Вдохнув полной грудью, что с плеч чуть не слетело бежевое пальто, альфа присмотрелся к кафе повнимательнее. В небольших кадках под обширными чистыми окнами росли незабудки, такие маленькие и нежные, что было неловко даже дышать на них: вдруг сломаются.       Кафе выглядело привлекательно, потому что через стёкла и отражение мечтательного альфы с чётко очерченными чертами лица, в довольно приличной одежде, Эрик увидел просторное светлое помещение, обставленное со вкусом и лёгким ненавязчивым уютом. Где-то в его глубине прятались посетители, а столики у окна были свободны. Поняв, что сейчас самое время опробовать совет друга, а не идти и давить из себя подобие творчества, Эрик тихо зашёл внутрь, обнимая планшет одной рукой.       Он огляделся, смотря на мягкие плетёные стулья и стеклянные столы, в подстолье которых лежало множество журналов и несколько книг. На самих столиках ютились аккуратные вазочки с живыми незабудками. Интерьер в целом был очень тёплый, не гнетущий, дающий отдых. Похвалив себя и своего друга, Эрик направился к столику у окна, уже и планшет положил, но кто-то внезапно обнял альфу со спины, чуть не доведя до месячной икоты. — Я так и знал, что ты придёшь! — Голос высокий и приятный. — Я? — Эрик развернулся, чтобы увидеть наглеца, выразить ему своё негодование, но и тут его прервали.       Омега, а был это именно омега, схватил альфу за ворот рубашки и притянул к себе, целуя в губы. Приятно и нежно, а вкус васильков и вовсе безумный, пьянящий, но Эрик был слишком трезв, чтобы не пребывать в шоке. А омега прямо в губы ему шепнул: — Подыграй мне.       Эрик секунду сомневался, но потом согласился. Руки, что и так непроизвольно устроились на талии незнакомца, соскользнули на его спину и чуть повыше, к нежным мягким волосам. Однако поцелуй в мгновение это же и закончился, заставляя альфу немного недовольно выдохнуть. Хотя он вскоре понял, что вообще происходит, как только внимательно окинул взглядом омегу и человека, приближающегося к ним. Омежка оказался официантом, притом очень даже миленьким, потому что даже неприметная форма, состоящая из чёрного низа, белой футболки с нашивкой и фартука, ему очень шла, особенно к его белоснежным волосам и ясным серым глазам. С появлением незнакомого альфы, кажется, менеджера, мальчик спрятался за Эрика, от волнения вовсе сжав пальто на его спине. — Вам что-то нужно от него? — Эрик посмотрел на менеджера, а был тот человеком совсем неприглядным, уже далеко в возрасте, но и в молодости красотой не блистал. — Извините, этот мальчик... — Это мой омега, у вас с ним возникли какие-то разногласия? Могу я узнать? — Нет, всё в порядке. Но сейчас ему нужно работать, — едва ли выдавил из себя менеджер, смотря на мальчика за спиной Эрика. — Ты слышал, Рино? — Слышал-слышал, просто очень уж хотел поздороваться со своим альфой, — сказал омежка и выскользнул из-за спины Эрика, порывисто поцеловав его опять в губы. — У меня скоро закончится смена, дорогой, и вместе пойдём до дома, как договаривались. — Конечно, буду ждать. — Эрик кивнул.       Он смерил неодобрительным взглядом менеджера, и тот скорее удалился, оставив альфу. Эрик тогда выдохнул в сторону, снимая пальто и вешая его на напольную вешалку. Нет, такого с Эриком давно не случалось. Однако это было довольно занимательно. Лишь бы заразы какой не подхватить. Думая о том, когда последний раз целовался с омегой и вовсе занимался сексом, альфа присел на стул и посмотрел в окно. Кажется, что совсем недавно с коллегой в ателье был случайный секс.       Поёжившись, Эрик взял в руки меню, состоящее из небольшой книжечки с искусственно состаренными листами. Найдя там листок с напитками, альфа остановился на кофе. Тут, словно по зову, явился и этот знакомый незнакомец. Омежка, а теперь удалось рассмотреть его получше, внешне худенький, но грациозный и светлый, поправил белоснежные волосы, потом же вовсе быстро завязывая часть из них в хвостик, чтобы в глаза не лезли. — Уже определился, что будешь заказывать? — спросил он, всё ещё делая вид, что они действительно знакомы. — Давай просто латте... — Латте без сахара, но с корицей, я знаю, — посмеялся мальчик. — Угадал. — Удивившись, Эрик кивнул.       Он продолжил рассматривать Рино, так его, кажется, звали, и к своему умилению увидел на его шее родинку в виде половинки сердечка. Это показалось Эрику настолько милым, что он невольно расплылся в широченной улыбке, провожая мальчика взглядом. Рино проворно вращался среди столиков, однако не досаждал людям своим присутствием, разнося заказы, такой ловкий и аккуратный, грациозный, как дуновение летнего ветерка с запахом васильков. Облизнув губы, Эрик почувствовал, как на них ещё остался приятный вкус поцелуя, такой немного горьковатый, но нежный.       Однако вскоре вновь появился менеджер и стал наблюдать за парнем, явно не праведным взглядом скользя по красивому телу. Эрик повёл носом и невольно осклабился. Как же это мерзко. Такой тухлый тип катит бочки к молоденькому мальчику. — Твой кофе. — Рино подошёл с подносом и аккуратно снял с него белоснежную чашку с блюдцем. — Спасибо, что ждёшь. Я ещё немного после смены задержусь, зал убрать. — Я помогу. Можно? — Спасибо.       Они переглянулись, улыбнувшись друг другу, а потом отвернулись. Альфа лишь краем глаза наблюдал за юношей, неспешно наслаждаясь кофе и в последствии вовсе рисуя. Менеджер тоже не оставлял омегу в покое, хотя потом ушёл. Начали расходиться и посетители, пока зал не опустел. Тогда Рино принялся протирать столы, задвигать стулья. Альфе вручил метёлку, чтобы подмёл. В молчании они быстро прибрались и покинули кафе. На улице только, сжимая лямки рюкзака, Рино виновато посмотрел на Эрика, а затем отвернулся. — Прости, пожалуйста, что так так вышло, — сказал он и шутливо добавил: — Это же не был твой первый поцелуй? — Пойдём, провожу тебя до дома, расскажешь, что произошло. — Эрик поправил пальто на плечах, спокойно смотря на парня и не отвечая его шутке.       Рино поднял глаза цвета самой звезды на альфу и даже сам чуточку просиял: тонкие черты лица его стали ещё нежнее от искренней яркой улыбки. Чуть ли не подпрыгнув, омега поправил белоснежный хвостик и пошагал по улице вверх. Он был в лёгонькой футболке, но белой, как у Эрика, потому вскоре озяб за буквально минуту молчаливой ходьбы. Альфа, словно бы и дальше играя в любовников, снял пальто со своих плеч и укутал в него Рино. — Что ты, мы ведь... — возмутился было омега, но замолчал и просто запахнул пальто. — Спасибо. Вообще за всё спасибо. Этот мудак сегодня уже прямо открыто домогаться начал. Я ему говорю: «Отвали, мудила, у меня есть альфа». А он: «Правда, ну и где же он шляется? Он у тебя куколд?». Я как разозлился и сказал: «А вот сейчас прийти должен!» И тут ты вошёл. Я как растерялся, да как возьми и к тебе... — Тебе хоть сколько лет, предприимчивый ты мой? — Двадцать один, а тебе? — Двадцать восемь.       Рино резко остановился и засмеялся, упираясь руками в колени. Эрик удивлённо посмотрел на него. Он был больше расстроен, что у них такая разница в возрасте, но омега почему-то смеялся. Однако смеялся он очень красиво, заразительно, что вскоре вызывал у Эрика улыбку. Закусив губы, чтобы тоже не рассмеяться, он отвернулся, обнимая планшет. — Ладно, всё, не могу больше, — ещё чуть-чуть смеясь, сказал Рино и разогнулся, стирая слёзы запястьями. — Как тебя зовут, спаситель? — Эрик. — Красивое имя, Эрик. Писатель есть такой... Эрик, м-м, как же была его фамилия, но популярный. Не ты, случаем, а? А то вон, весь такой взрослый, а мечтательный. — Рино улыбнулся, идя дальше. — Нет. Я модельером хочу стать. Правда работаю в местном ателье тут, неподалёку, — вздохнул Эрик. — Однако я своего ещё добьюсь, просто мне нужно немного вдохновения. — Вдохновения? О-о, это какая-то тонкая материя. Я вот учусь на технолога, третий курс закончил вот-вот. Денег только на оплату не было. Вот я этой гниде узкоглазой, ну, менеджеру, задолжал, — поделился омега, вздыхая и пиная мелкие цветочки черёмухи на мостовой. — Взял в долг несколько зарплат. Вроде отработал, а он возьми и говорит: «Нет, Рино, никакой тебе зарплаты». Я уже и другу должен, и туда, и сюда... ебануться просто. — Ну, не матерись так. Отработаешь долг и... — Чем отработаю, жопой? Не хочу. Я, хоть и не девственник, но честью дорожу. Не буду шлюхой, как... кхм, не буду и всё тут.       Эрик согласно кивнул. Омега оказался для него слишком разговорчивым, а Эрик любил тишину и покой, чтобы можно было спокойно предаться своим мыслям, занимаясь любимой работой. Однако, болтовня Рино не очень раздражала. Его голос был чем-то схож с музыкой: высокий, приятный на слух, пусть Рино часто переходил на громкий тон. Из мыслей альфу вывело то, что омега снова остановился. Он аккуратно снял пальто и протянул его альфе.       Эрик накинул пальто на плечи и внезапно ощутил, как однако прохладно в заходящем солнце и вытянутых до предела тенях, кажется, что потянешь и они просто порвутся. Закутавшись в пальто, Эрик посмотрел, как Рино копается в рюкзаке, ища ключи. — Я на съёмной квартире живу, с другом её делю, — с удовольствием поделился омега, вытаскивая наконец ключи.       Он уже хотел уйти, но остановился и посмотрел на альфу взволнованным, даже испуганным взглядом. В ярких серебряных глазах отразилось что-то совсем холодное, как кусочек льдинки. Положив руку на шею, где как раз были железы, вырабатывающие феромоны, Рино посмотрел на Эрика и закусил губу. — Он ведь завтра будет опять домогаться, что мне делать? Может ты... — Оставить тебе метку? — спросил альфа. — Да, альфам ведь не нравится, если на омеге чужой запах. Это их... отталкивает? Да и тебя он, кажется, испугался. Ты вон какой красивый, прямо принц, вдруг шишка важная. — Нет... вовсе нет, ну, а с альфами так и есть, но ты уверен? Может кто-то тебе более близок, чем Эрик-с-которым-целовались-случайно?       Рино задумался, но помотал головой через секунду. Видимо, из его окружения никто не подходил лучше, чем совсем незнакомый альфа. Эрик и сам был этому не рад. Неохотно он приобнял парня за талию, чтобы не дёрнулся в неподходящий момент. И какой же омежка оказался тёплый и нежный. Тогда, в кафе, Эрик не ощутил его человеческого тепла, маленького огонёчка, который ищет защиты и заботы. Невольно проводя пальцами по щеке Рино и снимая с его тела напряжённые мурашки, альфа наклонился к его шее носом, выбирая местечко.       Омежка ощутимо вздрогнул в руках Эрика и вцепился в его плечи, стараясь успокоиться и дышать ровно, не поддаваясь до дрожи приятному прикосновению. Рино вовсе закусил губы, запрокидывая голову, чтобы удержаться от протяжного стона, что так и просился после мягкого прикосновения горячих губ альфы. Мгновение. Жаркие губы сменяются клыками, и Эрик кусает омегу за шею, сильно кусает, заставляя его даже дёрнуться. — Больно, отпускай, — зашептал парень, уперевшись руками в плечи альфы.       Эрик же не отпустил, пока не остался яркий укус, поверх которого был даже засос. Облизывая губы и подавляя лёгкую одышку, он отстранился и выпустил омегу. Рино прижал ладонь к метке и заворчал, отчаянно матеря альфу. Хотя тот его не слышал, упиваясь умопомрачительным вкусом васильков. Запах Рино был чарующий, дикий, пробирающий до глубины души то самое возвышенное, что Эрик пытался сохранить в себе и называл вдохновением. — Больно, — вздохнул снова омега, отводя глаза.