гроссмейстер и чемпион мира

      Мы встретились ровно через неделю. Он вошёл в комнату, вальяжно кинул на диван свой плащ и сел напротив.       — У мистера Фишера сегодня еще два интервью, можно решить этот вопрос быстрее? — низкий худощавый мужчина сложил руки на груди и притопнул ногой. Я вздохнул.       — Понимаете в чем дело, — начал я. — Публика негодует, а еще требует вашего реванша, Бобби.       Он оторопело поднял на меня взгляд и поджал губы. Его руки, которые он положил на колени, изредка подрагивали. Может быть, он волнуется при виде меня? А может, просто замёрз? Три дня подряд шел сильный дождь, а Бобби не надел шляпу, выходя из машины. Его волосы были лохматыми и мокрыми.       — Мне всё равно, я не собираюсь никому ничего доказывать.       — Вас не пустят на мировой чемпионат без победы.       Он знал это. Знал, что не будет играть со Спасским, если не победит в партии со мной. И его это не радовало: он часто кусал губы, мял костяшки пальцев и постукивал ногой по полу. Его нервозность частично передалась и мне. Я устало вздохнул.       — Давайте проведем партию завтра?       — В котором часу?       — В девять утра.       — По рукам, — вставил свои пять копеек вышеупомянутый низкорослый мужчина.       Я посмотрел вслед уходящему Бобби Фишеру. Он накинул пальто и быстро вышел за дверь. Что-то во мне щелкнуло и я ринулся за ним.       — Роберт Фишер! — но он не откликался и продолжал быстро идти в сторону лестницы. — Сученок, — сердито прошептал я, пытаясь догнать его. — Бобби!       Он остановился и повернулся в мою сторону. Я едва не врезался в него, по инерции пробегая еще пару метров.       — Я не Бобби, а Роберт.       Глядя на его суровое, по-детски обиженное лицо, я едва сдержал улыбку.       — Роберт Фишер, не хотите ли поужинать со мной сегодня?       — Нет, не хочу. — сказал, как отрезал. Голубые глаза пристально рассматривали моё лицо.       — Правда? — я попытался игриво улыбнуться, но он этого не оценил. — А может мы повторим окончание нашей прошлой встречи?       Он густо покраснел и замотал головой. Крепко сжав рукав плаща, Фишер задумчиво оглянулся, словно высматривая кого-то, а затем заговорчески зашептал.       — Линк, если тебе от меня нужен только перепих, то лучше не старайся его получить. Найди себе девушку или парня, сходи в какой-нибудь публичный дом, но перестань так поступать со мной.       Я никогда не видел его настолько взволнованным. Даже тогда, когда он проиграл мне партию, или когда он мог попасться на уловки интервьюеров. Он смотрел на меня с надеждой, все еще сжимая свой рукав. Я потянулся к нему и коснулся губами лба.       Он вздрогнул. Я слегка наклонился, посмотрел ему в глаза и, наконец, поцеловал его. Мягко, без нажима, словно ребенок целует игрушку перед сном. И я понял, чего он хочет. Его ноги начали подкашиваться и он схватился за меня, как утопающий за соломинку.       — Скажи, мы когда-нибудь займёмся этим не в каморке? — умоляюще спросил Бобби, когда мы опять оказались в ближайшей затхлой комнате. Я хмыкнул и заверил его, что обязательно.       Облокотившийся к стене Фишер потерся о меня и я прикусил губу, чтобы сдержать стон. Я целовал его в лоб, щеки, нос, шею, слушая, как он мычит от наслаждения. Бобби плотно прижался ко мне, на что я неосознанно качнул бедрами вперёд. Фишер громко застонал. В комнате было холодно и он опять дрожал.       — Ты замёрз? — ласково спросил я, забираясь пальцами под его рубашку. Скинутое им пальто вместе с пиджаком сиротливо лежали возле двери, которая, слава всем богам, закрывалась на замок.       — Нет, — суетливо зашептал он. — Мне тепло, мне очень хорошо.. рядом с тобой. Я замер, разглядывая его лицо. Улыбнувшись, поцеловал Фишера в краешек губ. Он смущенно хмыкнул. И.. снова потерся о меня.       Я зашипел. Он сжал мои руки, отодвигая и развернулся, прижимаясь щекой к стене. Я поцеловал его за ухом и вновь толкнулся бедрами вперед, имитируя толчки. Волна удовольствия прокатилась по моему телу и Фишер крупно вздрогнул. Нас разделяла только ткань брюк и Бобби это не нравилось. Он попытался просунуть руку между нашими телами, чтобы добраться до ширинки моих штанов, но я мягко притормозил его.       — Погоди, Бобби, — зашептал я, утыкаясь носом в изгиб его шеи. — Не сейчас, не здесь. Маленький, подожди.       Казалось, что он вообще не слушал то, о чем я ему говорю. Он захныкал, когда я сжал его руку чуть грубее, чем раньше и остановился, прекращая имитировать толчки.       — Бобби, мы не можем заняться этим прямо сейчас. Нам надо сделать кое-какие процедуры, понимаешь? — он благосклонно замер и прислушался.       — Нет, не надо, — наконец выдохнул Фишер и пристыженно пожевал губу. Я с любопытством наблюдал за ним. — Я.. я сделал все сам. Ну.. понимаешь..       — Да, понимаю. — я опять не смог сдержать улыбки и потерся головой о его плечо. — Но когда ты успел?       — Сегодня утром.       — Ты и впрямь готовился к нашей встрече? — я восхищённо улыбался ему. Он ничего не ответил, конфузливо поджимая губы.       Чтобы отвлечь его от внезапного приступа стыда, я вновь потерся о великолепную боббифишерскую задницу. И это помогло: Бобби перестал обиженно сопеть и тихонько застонал. Я осторожно поддел руками его брюки и приспустил их вместе с трусами. Я поцеловал его в спину, все еще прикрытую рубашкой и провел ладонью по уже давно вставшему и набухшему члену. Бобби откинул голову мне на плечо. Он уже не стеснялся стонать во весь голос, жмуря глаза до звездочек.       Аккуратно погладив его по внутренней стороне бедра, я надавил пальцем на слегка припухший вход, пытаясь расстегнуть ширинку своих джинсов.       — Юлий Цезарь, — фыркнул Фишер, часто дыша. Я замедлился. — Пытаешься сделать множество дел одновременно.       Не улыбаться его простоте было невозможно. Я сдержал внутреннее хихиканье и, прислушавшись к комментарию Бобби, осторожно расправился с одеждой. Погладив живот парня, успокоив то ли его, то ли самого себя, я ввел один палец внутрь. Бобби открыл рот в немом стоне, но тут же закрыл, прикусывая внутреннюю сторону щеки.       Спустя несколько мучительно долгих минут, Фишер ущипнул меня за бок, изворачивая руку. Я понял, что он уже готов, но еще я понял, что частично не был готов сам.       — Слушай..       — Да?       — Я.. ты хочешь этого без защиты?       — Что? — выдохнул Бобби, облизав губы. Он замолчал, пытаясь сфокусировать взгляд на досках паркета.       — Но ты.. у тебя же нет ничего, что я бы мог подхватить или..? — продолжил он.       — Нет, я забочусь о своем здоровье и все такое, просто хотел узнать твое отношение к этому.       — Блядь, — цокнул Фишер. — Мы сейчас должны потрахаться в кладовке, но спасибо, что спрашиваешь мое мнение. Мне еще кстати нравятся синнабоны и чтение Иммануила Канта по вечерам, ну это так, вдруг..       Я укусил его за плечо, чтобы он замолчал и прекратил язвить. Сработало на ура. Я придвинул головку ко входу и слегка надавил на промежность.       — Тш-ш, все будет хорошо, просто нужно немного потерпеть, ладно? — забормотал я, замечая как ходят желваки на его скулах. Он закивал и сжал мое бедро, прижимая меня к себе.       Я медленно вошел в него, поглаживая всё, до чего мог дотянуться. Фишер терпеливо сжал зубы и нахмурился. Я поцеловал его в шею, слегка прикусывая, пытаясь расслабить его напряженное тело.       — Ты как? — Бобби нечленораздельно пробурчал что-то в ответ, но затем кивнул, намекая, что я могу продолжить двигаться.       Я потихоньку сделал несколько медленных толчков, давая ему привыкнуть к ощущениям. Искоса я наблюдал за его лицом: он хмурился, кусал губы и, лихорадочно блестящими глазами, смотрел вперед. Я поцеловал его в щеку и, взяв в руку его член, осторожно увеличил темп.       Бобби застонал, вновь откинул голову мне на плечо, изгибаясь. Я невесомо поцеловал его в мокрый от пота висок и потерся носом о его щеку. Провел ладонью по головке его члена, растирая предэакулят по всей длине; Бобби дышал так часто, будто ему не хватает кислорода.       Затхлая комната наполнилась звуками хлюпанья, мокрых поцелуев и постанываний Бобби Фишера, которые невероятно сильно заводили меня. Теперь я толкался не быстрее, а жестче, заставляя Бобби прогибаться подо мной еще больше. Теперь он упирался руками в стену, его пальцы вздрагивали, когда я задевал рукой чувствительную головку во время дрочки.       Слегка изменив траекторию, я вновь вошёл в него и, видимо, задел ту самую нужную точку, заставив Бобби громко вскрикнуть и зашипеть от удовольствия. Я понял, что через несколько особо удачных толчков смогу довести его до конца.       Казалось, что ничего приятнее в моей жизни не было. Ничего, до этой комнаты в здании для проведения шахматных игр, до этой странной сегодняшней встречи, заканчивающейся именно так, как я мечтал пару лет назад.       Я понял, что уже близко к тому, чтобы кончить, поэтому, не меняя темп, продолжил водить рукой по стволу Бобби. Его шея была покрыта красными пятнами, волосы на загривке взмокли и я ткнулся в них лбом. Фишер кончил с громким гортанным стоном, а я догнал его несколько секунд спустя.       От усталости я навалился на него и попытался отдышаться, уткнувшись носом между его лопаток. Я чувствовал, как тяжело он дышит, как отдается влагой его вспотевшая спина и как он, слишком уставший, но заботливый любовник, пытается погладить мою руку, накрыв ее своей.       — Сукин сын Джонсон убьет меня, — вяло улыбнулся Бобби, разворачиваясь ко мне лицом. Я не удержался и поцеловал его, нежно поглаживая рукой скулу.       — Что за Джонсон? — спросил я, целуя его в районе кадыка.       — Мой водитель и частично агент, возящий меня на интервью для журналов, — прикрыв глаза пробормотал Бобби.       — Ничего, я убью его раньше, чем он тебя, — попытался развеселить его. Мысленно я похвалил себя за то, что так умело обрадовал Фишера.       — Думаю, нам пора.       Мы собрались в мучительно неловкой тишине. Или она была некомфортной только для меня? Я краем глаза наблюдал за Бобби, надевающим свой серый плащ. Взяв на себя смелость, я отомкнул дверь и осторожно выглянул в пустынный коридор, махая рукой Бобби, чтобы он мог выйти вслед за мной.       — До завтра?       — Да, Линк Гарфилд. Если вы проиграете мне партию - будет очень досадно. Но, к сожалению так и произойдёт, — его напускная суровость рассмешила меня. — До свидания.       Я проводил взглядом его удаляющуюся фигуру. Интересно, что он будет говорить сегодня на интервью и как именно?

***

      — Новая партия Фишера и Гарфилда состоится с минуты на минуту. — комментатор, сидящий за стеклом напротив стола для игры, почесал подборок, закуривая вторую сигарету за последние десять минут.       Если бы я занимался порчей своих лёгких, то обязательно бы выкурил половину пачки перед этим турниром. Я просто не знал, как вести себя рядом с ним, после того, что произошло. У меня не было чувства стыда, или невероятной неловкости, просто я боялся исхода партии.       Что если я проиграю? Придется вновь кататься на официальные недельные турниры в маленькие города, чтобы затем вновь сыграть за звание чемпиона Соединённых Штатов. А если проиграет он? Я на секунду представил огорченный хмурый взгляд голубых глаз, но тут же отогнал эти мысли.       Чувствуя странную привязанность к нему, я больше не хотел, чтобы Бобби расстраивался. Особенно из-за меня. Я вздохнул и заметил протянутую руку перед собой. Фишер пришел. Репортёры замолчали, как замолчал и странный прокуренный комментатор за стеклом. Я посмотрел ему в глаза, отвечая на рукопожатие, но он отвёл взгляд.       Так началась партия-реванш. Эта игра была спокойнее, чем предыдущая, эдак раз в сто. Все было размеренно, но меня ужасно смутило безэмоциональное лицо Фишера. Я передвинул слона на совсем иную клетку, вместо той, на которую должен был. Хотелось вызвать эмоции у Фишера на лице и мне это удалось. Он удивлённо вскинул брови и облизал нижнюю губу. Я заметил в его глазах напряжение, будто он догадался, что я собирался слегка поддаться ему.       — Я не играю в поддавки, — едва различимо прошептал Бобби, вздыхая. Журналисты создавали не шумный, но прекрасно слышный гул, записывая что-то в блокноты и обсуждая партию.       — Партия точно за Фишером, готов поставить пятьдесят баксов! — громко сказал кому-то мужчина в заднем ряду. Рядом с ним возмущённо заклокотала пышная женщина, намекая, что его мнения об исходе игры никто не спрашивал, а еще, что здесь не казино, чтобы делать ставки.       — Вы не понимаете, победит Роберт Фишер, я уверен на все сто! — угрюмо пробурчал мужчина.       Я улыбнулся, повернув голову в сторону шумных журналистов.       — Как же я хочу проиграть, чтобы лишить этого невежу полсотни, — вздохнул Бобби, тоже наблюдая за перепалкой. — Скажи, чувство будто мы на каком-то турнире в средней школе, а не на официальном шахматном поединке страны.       — Да, Бобби, именно такое чувство, — улыбнулся ему я.       Партия была успешно проиграна. Это стоило той лучезарной благодарной улыбки от Роберта Джеймса Фишера, который шепотом пообещал мне, что обязательно позвонит вечером, чтобы договориться о будущей встрече.