Luxe

„Страдание – это стимул для нашей деятельности, и, прежде всего, в нем мы чувствуем нашу жизнь; без него наступило бы состояние безжизненности. Кого же, наконец, не может побудить к деятельности никакое положительное страдание, на того негативное [страдание], [т. е.] скука как отсутствие ощущений, которое человек, привыкший к их смене, замечает в себе, стремясь чем–нибудь занять свой жизненный импульс, часто оказывает такое действие, что он чувствует себя побужденным лучше сделать что–нибудь себе во вред, чем ничего не делать.“

Иммануил Кант

Hello, it's me

(Привет, это я.)

I was wondering if after all these years

(Просто хотела узнать, не хотел бы ты встретиться)

You'd like to meet,

(Спустя все эти годы,)

To go over everything

(Чтобы, наконец, всё обсудить.)

They say that time's supposed to heal ya

(Говорят, что время лечит,)

But I ain't done much healing

(Но мне всё не становится легче.)

Hello, can you hear me?

(Привет, ты слышишь меня?)

I'm in California dreaming about who we used to be

(Я предаюсь призрачным мечтам о том, 1 какими мы были)

When we were younger and free

(Тогда — в юности, наполненной свободой.)

I've forgotten how it felt before the world fell at our feet

(Я уже и забыла, каково это, когда мир не у твоих ног.)

There's such a difference between us

(Мы с тобой такие разные,)

And a million miles

(И нас разделяют миллионы миль.)

Все как в самых заезженных фильмах. Обстановка накалялась, София не понимала, злится Манджиро или нет. По его лицу совершенно нечего сказать, по пустому взгляду нечитабельно. Радовал факт, что Санзу больше не страдал и спокойненько валялся на деревянному полу. Ее глупый героизм позволил отсрочить этому ублюдку кончину, но он ведь помог, спас от собак и в целом она не злилась. Конечно, ненавидела всей душой и желала вурдалакам сдохнуть дважды, но чем дольше пребывала в компании, меньше негатива было в словах и действиях. Самоуверенность трескалась, а понимание вовсе исчезло. София готова была поклясться, что через секунду ее скрутит от боли и внутренности окажутся на этом красном ковре. Ее спасло то, что позади послышался скрежет массивных дверей, а после вошедшие. Не оборачиваясь к новоприбывшим, нутром ощущала членов Бонтена. С каждым днем все больше вырабатывалась привычка узнавать их походку, голос и некоторые привычки. По звукам, это двое мужчин, скорее всего братья Хайтани. И какого было удивление, когда один из них подал голос. - Босс, все готово, мы можем начинать.- Этот голос, низкий, с легкой хрипотцой. София угадала старшего Хайтани, будто на спине выросли глаза. Но смущало не только присутствие, его вопрос поздно дошел до Блек и девушка широко раскрыла глаза. К чему они готовы? К тому самому подарку, о котором молвил Харучиё? И что так внезапно? А если нет, для чего тогда позвали ее? Вопросы терзали голову, но было страшно отвести взгляд от фигуры Сано и повернуться назад. Таким хищникам точно никогда нельзя открывать тыл, сочтут за красную тряпку и как быки накинутся. Перспектива быть сожранной и опороченной в стенах этого храма, как отдельный удар по вероисповеданию. Она не была прям верующей, но считала кощунством, кровавые ритуалы, в каком веке живут? Никто объяснять не собирался, девчонка хотела уже скорее сбежать, это было жизненно необходимо, наивно, ведь через мгновение слышит бархатистый голос Майки. - Подойди, ближе. И теперь, это точно служило приказом. Аура вампира не сдавливала легкие, а сзади словно неведомая тень подталкивала, заставляя подниматься к нему. Шаг за шагом, рваный вдох, выдох. По виску скатилась капелька пота, мешаясь с каплями дождя на лице. Еще один шаг, а зловещие глаза Манджиро поблескивали из-за очередной вспышки молнии, он до усрачки пугал и сама погода сопутствовала настроению главы и всему окружению. Они точно не умеют больше ничего? Не обладают паранормальными способностями и магией? Может, он вовсе аналог Божества? Вряд ли конечно, до уровня Бога ему, как и остальным, очень далеко. Почему-то в ушах стоит легкая контузия, как звон колоколов в часовне. Губы плотно сжимаются и Блек прикусывает внутреннюю часть, хоть как-то борясь и сопротивляясь паскудному влиянию. Последний шаг, вот она стоит напротив Сано и оба смотрят в глаза друг друга. Руки девушки сжаты в кулаки и брови сведены, он же чуть приподнял голову, показательно задирая подбородок и смотря сверху. Это подобно картинам, смертная и дьявол, встретились в святой обители и с обеих сторон обжигающий холод. Молчание затягивалось и убийственная игра в гляделки могла продолжаться бесконечно. А с каждой секундой Софа все сильнее хмурилась, и в светлых глазах горел огонёк ярости. На такое бесполезное противоборство Майки хмыкнул, но уголки губ дрогнули в полуулыбке. - Пытаешься сопротивляться, это все бесполезно. И к ней вернулся голос, способность членораздельно говорить, а не рычать и поскуливать. - Что бы ты не сказал или сделал, я не сдамся, Сано Манджиро. Только не тебе. - Самоуверенно пересилила сковывающую боль в мышцах и аналогично задрала голову, больше не опуская подбородка, стараясь находиться на ровне с вампиром. Он подозрительно молчал, опять же не меняясь в лице. Но в какой-то момент медленно прикрыл свои невозможные глаза и также резко открыл, она могла различить сквозь серость его кошачий зрачок, даже в полумраке. Это красиво, это завораживало и одновременно пугало неестественностью. Медленно приподнимает руку, что покоилась на поднятом колене и вытягивает в сторону Софии, тонкие пальцы раскрываются в пригласительном жесте. Она внимательно смотрит, но не решается ничего делать, пусть лучше сам заставит и ее совесть будет чиста. А Манджиро нарочито тянет время, выжидает что-то от нее. Покорности, что поломанная игрушка сама проявит инициативу и подойдет к своему "хозяину". Но этого не происходит, и тот вновь ухмыляется. Блек проходит своеобразную проверку, в ней остались частички ее собственного "я", в ее душе не все потеряно, как могла подумать Эмма. - Скоро твое мнение изменится... Это больше звучало угрозой, на что она обязательно бы посмеялась и плюнула в лицо, только положение не позволяло. Оставалось вновь оскалиться и сдержать новый приступ отвращения к самодовольному засранцу. Пускай смеется над потугами, пускай не верит, но никакие страсти не изменят ее. Так Софа думала, пока рука Сано не двинулась ближе, останавливаясь в полуметре от ее груди. - Что тебе нужно? - Рычала и будь у нее хвост, обязательно бы поджала. Ответа не последовало, а лишь легкий кивок куда-то в сторону. Это предназначалось не для Блек, а сторонним наблюдателям. И тут произошел переломный момент для пошатанной психики. В церковь затащили каких-то людей, по голосам было понятно - это обычные люди, смертные, невинные. Братья Хайтани вели троицу к своеобразному трону, на что она повернула голову и затаила дыхание. Что тут вообще происходило? Для чего притащили этих бедняг? Почему ночью и так далеко загород? Почему ОНА и причастна, ведь должен был быть подарок. А подарки этих монстров, что-то совсем нереальное, мозг не мог переварить получаемую глазами информацию. Софа откровенно залипла и больше не обращала внимание на Манджиро, а тот все наблюдал. Двое мужчин и одна женщина. Первый в деловом костюме, с красивым галстуком-бабочкой, сразу видно какой-то важный человек. Второй скромнее, в повседневной одежде и на вид молод, даже младше самой Софы, девчонка навскидку дала бы лет 16-17. И последняя женщина, беременная, черт возьми, с большим животом, что красноречиво говорило о сроке. У всех завязаны глаза и руки, они что-то выли и причитали, просили простить и отпустить. Ран и Риндо выстроили в ряд "подарок", а после грубо усадили на колени перед главой. В голове начали двигаться шестеренки и София забыла как дышать, эти люди точно смертники и эта церквушка их могила, не её самой, а этих бедняг. Холод прошелся от загривка к пяткам, а на лице неподдельный ужас, это не могло быть правдой. В какой-то момент Ран поднимает взгляд на шокированную девушку и широко улыбается, подмигивает, чем вселяет неимоверное чувство дежавю и паники. Тело бросает в мелкую дрожь, хоть и пытается скрыть это, сцепляя ладони перед собой. Пленники видят картину, после снятия повязки, они как беспомощные и слепые котятки озирались в разные стороны. Но приметив братьев Хайтани и что находятся вовсе не дома, а в неизвестном месте, у троих одновременно началась паника. Женщина первая кричала и молила о помощи, что-то про долг и готова все отдать, лишь бы не тронули ее и ребенка. В этот момент у Софы сжалось сердце. Неужели Бонтен настолько бесчеловечный, что убьет беременную женщину? Если и так, не хотела стать свидетелем кровавой расправы монстров. А паренек? Дрожал и лил слезы, молился всем Богам и обещал больше не клеветать на членов Бонтена, что больше никогда не посмеет сунуться на чужую территорию и хоть в рабство забирайте. У того вся жизнь впереди, так юн и еще глуп, раз сквернословил о самой опасной группировке всей Японии. Но не убивать же за простые слова? Последняя жертва поникла. Мужчина, лет 40, с едва заметной щетиной. Он опустил голову, будто примиряясь с ситуацией и казнью, но достаточно громко причитал о своих знаниях, что все понимал и не хотел предавать, что слитые данные не его вина, а просто подстава. У каждого пленника своя история, прямо как у Блек, они тоже совершили что-то и теперь заложники собственных ошибок. Опасно связываться с этой мафиозной шайкой, опасно вообще что-то спрашивать или иметь дела с Бонтеном. Но, эти люди не знали главного секрета, даже не подозревали о натуре дьяволов и как монстрам плевать на чужие страдания и чувства. Она стиснула зубы, глотая страх и обиду, ведь в лицах незнакомцев видела себя. Что также могла сидеть на коленях и слезно умолять пощадить, пока мучители издеваются и только тянут время приговора. Но еще было противно от себя и беспомощности. Если кинется на защиту, да хоть своим телом закроет, вампиры с большей охотой порешат всех, Софа не авторитет, она просто послушная собачка главы. У нее нет власти не над кем, у нее нет каких-то особых положений, она никто и звать никак.

Hello from the other side

(Привет из другой жизни.)

I must've called a thousand times

(Должно быть, я набирала твой номер уже тысячу раз,)

To tell you I'm sorry, for everything that I've done

(Чтобы сказать прости за все, что я натворила,)

But when I call you never seem to be home

(Но, когда я звоню, тебя, видимо, никогда не бывает дома.)

Hello from the outside

(Привет из другой жизни.)

At least I can say that I've tried to tell you

(По крайней мере, я пыталась)

I'm sorry, for breaking your heart

(Извиниться за то, что разбила твое сердце,)

But it don't matter, it clearly doesn't tear you apart anymore

(Но всё это уже не важно, ведь тебя это больше не терзает.)

Внезапно Риндо достает из-за пазухи пистолет и был слышен щелчок предохранителя. Девушка моментально отмирает и разворачивается всем телом к узникам, хочет сказать хоть слово, но в горле встает ком и начинает кашлять. Это ненормальный приступ, уже такой знакомый и буквально все пространство давит вокруг. В груди становится так жарко и тяжело, эта внезапная паническая атака из-за вида и ощущения ситуации. Это не было влиянием вампиров, это было выработанное, с их любезной помощью, заболевание. Ран и Риндо заинтересованно смотрели на мнимые попытки Софы сделать ровный вдох, попытки удержаться на ногах, когда тело кидало из стороны в сторону, как в предобморочном состоянии. Майки все никак не реагировал, просто изучал механику девчонки, сканировал каждую деталь и изменения, гад все прекрасно понимал и ничего не делал. Глаза застила слезная пелена и Блек из последних сил сделала куда-то шаг, в надежде, что это будет куда-то подальше, но внезапно ощутила спиной что-то твердое. Холодный камель алтаря соприкоснулся с ножками, а спина уперлась в чужую грудь. Это было слишком нереальным, это было слишком отвратительным и неправильным. Почему ее тело повело в сторону Сано? Лучше бы упала со ступенек и расшиблась, но нет, дернул черт упереться в него. Она затылком ощущала чужое дыхание, а на талии внезапно образовалась его ладонь, не давая сбежать или двинуться. Ну приехали, попалась в капкан главного монстра сего спектакля, а так не хотела приближаться и поддаваться его наваждению, в итоге, сама и рухнула в объятия психа. Майки склонился к ее уху и обдал прохладным дыханием, от чего постепенно разум возвращался и из-за переизбытка эмоций все вокруг перестало плясать. Этот засранец странно влиял на тело и чувства, от чего Софа моментально вернулась в нормальную вселенную и выровняла дыхание. - Смотри, сейчас я расскажу тебе что-то интересное. Почти шептал, а сам глубоко вдыхал ее запах. Блек было чертовски не комфортно, слушать и подавно не хотела, жаль нельзя поставить на беззвучный режим окружение. Пистолет Риндо уткнулся в голову мужчине. - Он. Богатый бизнесмен, что построил свою жизнь на боли и крови других. Имел достаточно средств, но выгонял арендаторов с квартир, будь то ребенок, то женщина. Ему было плевать на их неспособность платить, всегда поднимал проценты. Из-за него погибла родная мать одно мальчика. Попала в больницу и сражалась с неизлечимой болезнью, сын собирал деньги всевозможными способами, буквально торговал собой, платил аренду, но ему было мало. Хотел нажиться на горе, знал о состоянии семьи и влекло лишь одно -деньги. Узнал, что в случае смерти женщины, сыну перейдет большое наследство. Он и был тем человеком, что пробрался в больницу, отключив от аппарата жизнеобеспечения, убил своими руками невинную женщину. А ее прогресс в борьбе с болезнью повышался и был шанс выжить. Связался с нами, стал посредником и скрывался, но и этого было мало. Решил воспользоваться доступными документами, шантажировал и убивал людей, а обвинял нас.- Небольшой рассказ Манджиро ввел в шок. София не могла поверить своим ушам, это было действительно правдой? Этот человек настолько гнилой и куда больший монстр, чем присутствующие тут вампиры. Может тот и заслуживал смерти, но не они это решают, нужно было сдать властям и при всех возможностях, и мощи Бонтена, достать улики против. Риндо хмыкнул и под крики мужчины, нажал на спусковой крючок. Прозвучал первый выстрел, а Блек замерла, не могла отвести взгляда от открывающейся картины. Рот слегка приоткрыт, в уголках глаз блестят слезинки. Все как в замедленной съемке. Незнакомец с дырой в голове упал в сторону, а под ним образовалась лужа крови. Остальные пленники закричали и активнее начали выпрашивать прощения, ведь теперь их очередь отвечать. Сано прижимает девушку ближе к себе и усмехается, ему нравится реакция, ему нравится происходящее и внутренний зверь ликует. Но вот Софа не может разделить его сумасшедший восторг и хватается своими руками за руку главы, сжимая. Ей страшно, ее шокирует все и даже подумать о судьбе того мужика не успела, как сладкий голос начинает новую историю. - Он. Малолетний преступник. По его вине погибло 10 человек. Связался с барыгами и часто принимал наркотики, в одном таком порыве изнасиловал несовершеннолетнюю школьницу и придушил. Поставлял своим знакомым наркотики и не боялся ничего, что кто-то неумелый может умереть от передоза. Так в его квартире и погибли лучшие друзья, которым решил сделать смертельный подарок. Пытаясь спасти свою задницу, он вывез тела загород и бросил в лесу самоубийц, маскируя следы преступления. И так продолжилось дальше, давал на пробу, подсаживал других сверстников и гробил жизни. А потом осмелел и узнал о нас, решил всю ответственность переложить. Говорил, что мы ему угрожаем и поставляем наркотики, что он невинная жертва обстоятельств и плена. Но за его спиной не одна загубленная душа. Он точно дьявол, от чьего голоса мурашки, от его дыхания начинает быстрее биться сердце, все мысли кашей и надо бы что-то сделать, хоть попытаться, но кроме слез и дрожи, тело больше не выдает никаких признаков жизни. Даже грудная клетка замерла, ожидая последующего выстрела. Как такой монстр может обладать столь чарующим и мягким голосом, как он может спокойно рассказывать такие страсти и кончиком носа проводить по ушной раковине, из-за чего девушку прошибает током. Это все нереально, он отвлекает, он программирует ее разум. Теперь уже Ран направляет пистолет в сторону рыдающего подростка и сначала выстреливает в грудь несколько раз, из-за чего тот захлебывается кровью и начинает трястись. София пытается прикрыть глаза, но ничего не получается. На нее смотрят перепуганные, полные боли слез незнакомого парнишки, тот одними губами шепчет о помощи, но контрольный выстрел ровно в голову. Да так, что пуля прошла насквозь и вместо правого глаза образовалась дыра. Слезы бегут по щекам Блек, а губы дрожат, с которых слетает первый всхлип. И вот, последний пленник, которого ждет страшная участь. Беременная женщина, у которой уже какие-то панические припадки и под телом образовалась лужица. Это могли отойти воды или она со страху описалась? София так и не поняла, но смотрела точно ей в глаза и плакала, стискивая зубы, прося заранее прощения. Она не могла никак помочь, а женщина повторяла ей одно и тоже, молила и знала, что Софа единственная адекватная в здании, что раз стоит возле главы, то может как-то повлиять на исход. - Помоги...Молю тебя, м-мой ребенок, я-я скоро рожу...Не дай...не дай им погубить м-меня, умоляю, прошу...о Боже... Это так жалобно звучало, что еще бы секунда и Блек бы кинулась к ней, плевав на мнимый контроль Сано и что с ней потом сделают. Главное - закрыть собой и сберечь бедную, не дать погубить 2 жизни за раз. Но стоит ее мышцам двинуться, как мурчащий голос останавливает, прибивая к земле. - И последнее блюдо. Самое интересное и самое жестокое, среди всех. Эта женщина -проститутка. На ее счету 6 детей, которых бросила на улице, 4 аборта и вот, она опять беременна. Родит и вновь испортит жизнь своему ребенку. Она больна ВИЧ-инфекцией, прекрасно об этом знает и специально продолжила работать проституткой. Заражала мужчин, а они свои семьи и эта цепочка передаваемой инфекции очень большая. Мы узнали примерную цифру, свыше пяти тысяч человек, хорошо отдает себя работе. Но из-за того, что не лечилась, другие поздно узнавали о страшном диагнозе и инфекция распространялась. Ей чудом удалось забеременеть, ее ребенок родится таким же продолжателем, как маленький кусочек вируса. Она, обвинила меня в зачатии последнего. Пыталась вымогать деньги и всеми способам связаться, светилась на ТВ и клеветала, я ей передал ВИЧ. Прекрасно знает, что мы не спали и никаких связей не было, лишь однажды встретились в борделе и возомнила себя лучшей. София закрыла рот и больше ее тело не хотело двигаться. В этот момент появился Санзу, что медленно приближался к алтарю и в руках его поблескивал до боли знакомый пистолет. Он протягивает его девушке и выжидающе наблюдает, а Блек хлопает глазами и не понимает, что от нее хотят. - Возьми. Руки почему-то тянутся к ручке, обхватывая Glock, он увесист, магазин полностью заполнен патронами. И кажется, последним наказующим членом станет сама Софа. Это было подарком? Это настолько Манджиро сошел с ума? Она никогда не выстрелит в беззащитного человека, что ее никогда не трогал, а уж в беременную и подавно. Все присутствующие выжидающе смотрели на нее одну, братья Хайтани отошли с огневого рубежа, видно не хотели случайно попасть под удар. А София сжимала в руках оружие, смотря куда-то через, она вновь была где-то, но не тут. Мысли вопили о неправильности, душу разрывало на куски, слезы скатывались по щекам и падали на матовый корпус пистолета. Она просто не могла этого сделать, даже тошнотворный ком в горле застрял, а если выстрелит, все содержимое желудка окажется наружу. Майки медленно коснулся правой руки, скользя холодными пальцами по обнаженной коже, помогая приподнять конечность. Он сам направлял ее тело, прямо в замершую на месте женщину. Его ладонь накрыла ее, увереннее сжимая, и это было бы невероятно, если бы мишенью не служил живой человек. - Убей ее. Вновь этот приказной шепот на ушко, а глаза загораются кровожадностью. Сано более точно корректирует направление пистолета и ожидает выстрела, даже судорожно и возбужденно дышит. Это все очень дерьмово, это все неправильно и она не хочет брать такой груз на себя, не хочет никого убивать. Но повторят он не станет, на месте беременной женщины может быть она и психов перемкнет, заставят застрелиться. Палец медленно приблизился и начал нажимать на курок. Из горла вновь всхлип, уже довольно громкий. Ручейки слез не прекращаются. Ей больно, ей ужасно, ей страшно и лучше бы сейчас сама в себя направила пистолет. Выстрел.

Hello, how are you?

(Привет, как твои дела?)

It's so typical of me to talk about myself

(Да, я знаю, что вечно говорю только о себе,)

I'm sorry, I hope that you're well

(Прости, надеюсь, что у тебя всё в порядке.)

Did you ever make it out of that town

(Ты смог выбраться из того городка,)

Where nothing ever happened?

(В котором никогда ничего не происходило?)

It's no secret

(Это не секрет,)

That the both of us are running out of time

(Что наше время на исходе.)

So hello from the other side

(Так что привет из другой жизни.)

I must've called a thousand times

(Должно быть, я набирала твой номер уже тысячу раз,)

To tell you I'm sorry, for everything that I've done

(Чтобы сказать прости за все, что я натворила,)

But when I call you never seem to be home

(Но, когда я звоню, тебя, видимо, никогда не бывает дома.)

Hello from the outside

(Привет из другой жизни.)

At least I can say that I've tried

(По крайней мере, я пыталась)

To tell you I'm sorry, for breaking your heart

(Извиниться за то, что разбила твое сердце,)

But it don't matter, it clearly doesn't tear you apart anymore

(Но всё это уже не важно, ведь тебя это больше не терзает.)

Oh, anymore

(О, больше не терзает)

Она не могла сомкнуть глаз. Она смотрела только вперед, как из отверстия пушки выходит мелкий дымок. А потом стреляет еще раз, и еще, так до того момента, пока не осталось патронов в магазине. Даже тогда палец хаотично продолжал нажимать на спусковой крючок и в помещении слышались отстрелы. София дрожала всем телом и громко всхлипывала, а когда тело женщины начало заваливать набок, к остальным, весь мир остановился. Глаза широко расширились а из горла вырвался хрип, который перерос в крик. Она закричала на все здание и начала оседать на пол. Майки отпустил девчонку и его возбуждение как рукой сняло, вернулось холоднокровие и безразличие. Блек упала на колени и смотрела на свои руки, а потом задрала голову и вновь истошно закричала. В этот момент раздался гром и молния сверкнула. - ГОСПОДЬ, ЕСТЬ ТЫ СУЩЕСТВУЕШЬ, ЗА ЧТО МНЕ ЭТО? - Дрожащим и слегка охрипшим голосом вымолвила Софа, а взгляд приметил изображение креста на потолке. Опуская голову, нашла фреску с изображением какой-то католической святой. Женщина из орнамента смотрела грустно, она стала свидетельницей такого греха и боли девчонки, но изображение ведь ничего не сможет сделать. Никакой святой дух не присутствовал рядом, не было ангела хранителя, только преисподняя. - Твой Бог тебя не услышит. - Мой Бог отвернулся от меня, позволил моей душе сгинуть и запачкать кровью руки....невинной женщины и...НЕВИННОГО РЕБЕНКА! - Обхватывая двумя руками пистолет, развернула к себе и нажала на курок. Ничего не произошло. Нажала вновь и начала царапать ногтями корпус. Не было пули, не было боли или избавления от страданий. И София гневно повернулась к источнику ее проблем. Манджиро все также сидел, смотрел сверху и слегка наклонил голову. Будто не понимал, что собирается сделать эта глупая смертная. А в покрасневших глазах застряли слезы, ведь это просто что-то ебанутое. Опять сверкнула молния, а Сано на фоне креста казался чем-то нереальным, даже отражение витража окрасило его светлые волосы, причем, создавая какое-то иллюзированное и оптическое явление. Словно на секунду появился нимб над головой, а позади устроилось изображение Христа с терновым венцом. София не разбиралась в верах и церквях, но его лицо ровно совпало с тем, что этот терновый венец будто находился на самом Майки. Это красиво. Это странно и захватывает дух. Как может сочетаться лицо убийцы и монстра, с таким окружением и словно сама природа намекала на его значимость. - Кто же ты такой...

Anymore

(Не терзает.)

Hello from the other side

(Привет из другой жизни.)

I must've called a thousand times

(Должно быть, я набирала твой номер уже тысячу раз,)

To tell you I'm sorry, for everything that I've done

(Чтобы сказать прости за все, что я натворила,)

But when I call you never seem to be home

(Но, когда я звоню, тебя, видимо, никогда не бывает дома.)

Hello from the outside

(Привет из другой жизни.)

At least I can say that I've tried

(По крайней мере, я пыталась)

To tell you I'm sorry, for breaking your heart

(Извиниться за то, что разбила твое сердце,)

But it don't matter, it clearly doesn't tear you apart anymore

(Но всё это уже не важно, ведь тебя это больше не терзает.)

Время вовсе остановилось. Она подобно мученице, просила прощения и приподнялась на коленях, выпрямляясь. Позади послышались шаги и звуки волочения, тела выносили из помещения, пропали все присутствующие, а когда захлопнулась дверь, девушка отмерла. София начала подниматься на ноги, пошатываясь, голова кружилась и пережитый ужас навсегда останется где-то внутри ее души. Хотела скорее убраться отсюда, сбежать и больше никогда не видеть никого из Бонтена. Однако, вместо спуска и бега, ее ноги донесли до главы, а в заплаканных глазах отразилась вся та боль, что скрывалась внутри. Никто не говорил, просто смотрели, просто тьма Сано душила. Сопротивляться стало невыносимо, ей нужна была хоть какая-то разрядка и что-то хорошее, чтобы кто-то прижал и просто долго-долго обнимал. Почему она искала это в своем губителе? Почему ее руки дрогнули и потянулись к Манджиро? Почему он позволил? Ладони легли на плечи того, а после к вампиру прижимается девичье тело и Софа утыкается носом куда-то в район ключиц. Обнимает и прижимается, закрывает наконец глаза, мечтая забыться и больше никогда не вспоминать события сегодняшнего вечера. Вопреки своему состоянию, его черный импульс и сила не давят, ведь Блек делает шаг в эту тьму и начинает плыть по течению, не борется с потоком, а позволяет нести себя куда-то далеко, в неизвестность. Он ничего не предпринимает, не отталкивает и не обнимает в ответ, он ждет. - Я устала...я больше этого не вынесу. Что мне еще нужно сделать? Манджиро, как долго это продлится? Секунда и мужчина дергается, повалив девушку на тот самый камень, где некогда восседал. Ноги все еще свисали и было не очень удобно, буквально дугой выгибаться. Майки не делал больно физически, он прекрасно справлялся ментально. - Я солгал. Нависая сверху, его руки находились по обе стороны от головы Блек. Она чуть прикрыла глаза и из-под припущенных ресниц смотрела на темную фигуру. Не сразу поняла, что имеет в виду, вообще не понимала, в каком месте и почему. Это читалось на лице и спустя затяжную минуту, продолжил. - Солгал, что не хотел этого. Спасения. И этого не ожидала Блек, что этот монстр способен на подобные чувства и эмоции. Мимика Майки изменилась, в посеревших глазах что-то поменялось, а губы плотно сжаты. Было видно, тот умалчивал и сдерживал себя от чего-то. Но этих ответов мало, после произошедшего, Софа больше не хочет его спасать или пытаться поменять. Он не запачкал свои руки, он убил с помощью нее и непонятно, для чего все это было. - Я не понимаю...Я вообще тебя не понимаю, но знаешь, я больше не злюсь за тот разговор. Удивительно, но я вижу, тебе ведь тоже больно? Ты таким образом заставляешь меня почувствовать свою жизнь? Если ты хочешь спасения, Манджиро, ты не должен отталкивать спасательный круг. Ты меня убиваешь, я человек, я слаба и смертна, я вообще не знаю почему после твоих слов и действий, вообще что-то испытываю к тебе. Но, либо это мое наказание, либо карма...Либо я просто отбитая и хочу помочь такому монстру как ты. - На лицо девушки что-то упало, даже не так, что-то капнуло. Просто застыла с приоткрытым ртом, видя, как в глазах Сано поблескивают слезы, медленно падая на нее, словно дождь. Это было красиво, это было невероятно. Гроза на улице прекратилась и дождик стих. Тучки медленно расходились, пропуская лунный свет в витраж, через который освещался алтарь. Глаза Манджиро, точно ночное небо, с маленькими звездочками. Такие выразительные и глубокие, без дурмана и даже его необычные зрачки больше не так пугали, это все так сочеталось, только и пиши картину, но не сможешь передать все краски и красоту. - Я думала...Что меня ведут на смерть, а заметив церковь...кхм, подумала, что ты с ума сошел и решил какой-то ритуал совершить, что-то типа вампирской свадьбы или чего еще хуже. Спустя несколько минут подала голос очарованная София. Ей просто стало неловко, так долго пялится и извечно пафосный и холодный Сано плакал. Это не вязалось с образом тирана-узурпатора. - Ты не умрешь. Я не позволю тебе умереть. - И вот, тот самый дикий и необузданный зверь, что некогда повелевал ее телом отступил, даже в голосе изменения. Все это было странным... Все это было неправильным... Слова Майки звучали как признание....