Тонны запретной боли

      Идёт середина февраля. Подготовка к олимпиадам и проекту идёт полным ходом, учёба также. С тех пор как Дима стал готовиться к олимпиаде по химии, с ней стало справляться сложнее. Сложно, но возможно. Успеваемость стремительно растет, что несомненно радует и Арсения, и Антона, а ещё больше, как казалось, Диму, который в начале года уже думал, что Антон так и не возьмётся за ум. Кстати, об Арсении.       —Антош, я завтра весь день буду в другой школе, поэтому будете не со мной, а с Лилией Александровной. Только один день. Она женщина строгая, думаю, ты это понял, и она буквально заставляет всех питаться в столовой и ваш класс исключением не будет. Я положил тебе на счёт немного денег, чтобы ты просто для вида посидел в столовой. Если будет что-то съестное, то можешь поесть. Если будет заставлять есть то, что не хочешь или нельзя, то отказывайся как можешь. Классного часа нет, поэтому в теории все должно пройти гладко,— Арсений отрывается от ноутбука, смотрит на Антона, что также оторвался от учебника истории, внимательно слушая. — Я вечером буду, расскажешь, как все прошло. —Надеюсь, все гладко пройдет. Не люблю я ее,— вздыхает парень, перелистывая страницу. —Скажу тебе по секрету, ее даже из учительского коллектива мало кто любит. Что уж говорить о учениках. Ну вы уж денёк потерпите.

***

      Четвертый урок — любимая математика. Любимая математика с любимым учителем. Любимая математика с любимым учителем, с любимой самостоятельной. Как вам такое сочетание? Ужасно.       Самостоятельная полностью списана у Димы и Оксаны, сдана уже давным давно, а до конца урока остаётся буквально пару минут, когда ребята начинают складывать вещи. Звонит звонок. Все вместе вскакивают, но стальной женский голос усаживает всех на места. —Все идут в столовую. Все до одного,— говорит учительница, первая выходя из кабинета, выводя за собой учеников.       Все вместе идут в столовую, занимают свободные места. Шастун занимает крайнее место, а потом видит как за соседний стол садится математичка, что внимательно наблюдает за подчинёнными. Антон смотрит в свою тарелку и морщится. Овсянка с куском колбасы? Серьёзно? Впервые он в столовке и получает вот это? Мало того, что каша, так ещё и не очень аппетитный кусок колбасы. —Шастун, ешь,— громко говорит женщина. —Я это есть не буду,— неуверенно отвечает Шастун. — оно съедобным не выглядит..и у меня аллергия. —Не выйдешь из-за стола, пока не доешь.       Парень сглатывает ком в горле, берет вилку и начинает есть. Ест как можно быстрее, чтобы не стало плохо, а когда доедает почти бегом относит тарелку, возвращается за портфелем и бежит в ближайший туалет. Там уже открывает сумку, начинает искать свои таблетки от аллергии, но по главному закону подлости ничего не находит. Нет, ну почему не находит? Находит. Пустую упаковку, которую он обещал себе заменить на полную ещё несколько месяцев назад. Паника накрывает с головой. У него есть десять, ну, может двадцать минут, а что делать даже предположений нет. Как раз сейчас медсестры в школе нет. Что делать?       В туалет забегает Дима. —Тох, таблетки есть? —Дим, Дима, Дима!— Шастун встаёт, хватается руками за плечи друга, смотрит ему в глаза. — Дима, у меня таблеток нет! Медсестры в школе нет! Арса в школе нет! Что делать? У меня пятнадцать минут, пока аллергия на начала проявляться! —Тоха, быстро, взял портфель и побежал домой, быстро! Мы тебя прикроем быстрее! Быстро, Тох, пожалуйста! —Бегу,— нервно отвечает Антон, возвращается к портфелю и пытается застегнуть его, что из-за нервов и одной сломанной руки не получается. Позов подходит, помогает с портфелем. После этого Шастун бежит к гардеробу, одевается, накидывает портфель и бежит из школы.       Проходит около десяти, может, пятнадцати минут, и Антон вставляет ключ в замок, открывает дверь и вбегает в квартиру. Оставляет портфель у входа, а сам бежит в комнату Арсения, где всегда лежали таблетки. Достаёт чемоданчик, открывает и вываливает его на кровать, в поисках своих таблеток. Антон четко знал, что его таблетки тут есть. Попов всегда был очень предусмотрительным. У него есть все, на все случаи жизни.       И таблетки от аллергии тоже находятся.       Даже не думая о том, чтобы убрать таблетки, парень бежит на кухню, наливает воду в кружку и выпивает таблетку. После открывает несколько бумажных полотенец и протирает глаза, что уже начали слезиться из-за аллергии. Вместе с этой салфеткой он идёт в гостиную на диван, аккуратно ложится. Проходит пол часа и Антон засыпает.

***

      Арсений приходит домой, видит небрежно брошенный портфель и одежду, удивляется, но вешает всё по местам. Напрягается, когда не находит Антона в его комнате. Идёт в свою спальню и видит на кровати разбросанные таблетки. Напрягается ещё сильнее и уже бежит в гостиную. Видит там спящего Антона, подбегает к нему, садится на колени и трясет его за плечи, из-за чего тот просыпается. —Тош, Тоша, котёнок, что ты пил? Что случилось? —Я? Таблетку..от аллергии,— хрипло, сонно отвечает юноша, потирая горло. — забыл таблетки на место убрать, извини. Сейчас пойду уберу. —Боже, солнышко,— тихо говорит мужчина, беря парня за руку, целуя ее, сразу после этого прикладывая к щеке. — Господи, как ты меня напугал. Я уже столько придумать успел, мальчик мой маленький. —Сюш, ты чего? Всё хорошо ведь,— тихо говорит Антон и начинает аккуратно гладить Арсения. — Нас просто в столовке поесть заставили. А там овсянка была. Пришлось поесть. А таблеток с собой не оказалось, пришлось домой бежать. Просто перенервничал и забыл убрать. —Котенок, зачем же ты ел? Надо было просто не есть. —Я сразу сказал, что есть не буду. А она ответила, что я пока не поем из-за стола не выйду. Что-то мне аж плохо,— более серьёзно добавил парень, из-за чего Попов поднял голову, а после и поднялся сам. —Что такое? Болит что-то? Тошнит? Тош, не молчи. —Вообще капец,— Шастун аккуратненько отодвигает Арсения, освобождая себе проход, выбегая из гостиной, быстро идя в туалет, сразу закрывая за собой дверь на защёлку. Он подбегает к унитазу, садится на колени. В голову лезут те самые воспоминания своего неудачного суицида.       Когда Антон заканчивает со своим делом, наконец нажимает на кнопку слива и садится. Сидит не долго, до тех пор, пока не слышит стук в дверь, а за ним взволнованный голос Арсения: —Котенок, можно войти?       Антон ничего не отвечает. Он встаёт, подходит к раковине, споласкивает рот, пьёт немного воды и выходит.       Мужчина сразу ведёт парня в свою спальню, заставляет переодеться и помогает с этим и укладывает на кровать, укрывает одеялом. —Как ты себя чувствуешь, котёнок?— ласково спрашивает Арсений, поглаживая парня по животу. —Живот болит,— коротко отвечает тот, убирая одеяло. — жарко. —Тош, в квартире не жарко совсем. Давай температуру померим,— Попов встаёт, достаёт чемоданчик с таблетками, что успел собрать ранее, достаёт из него градусник и даёт его парню. Проходит около двух минут, как раздаётся писк и Арс забирает градусник и смотрит на результат. — 37,5. Может, ты отравился? —Возможно. —Встань быстренько на весы. Я посмотрю сколько ты весишь и дам таблетки. —Не надо..оно все само пройдёт. —Тош, встань на весы. —Не хочу. —Котенок, солнышко, ты боишься что поправился? — в ответ лишь неуверенный кивок, и Антон отворачивает голову в другую сторону. — ты же красивый. Ты красивый в любом случае. И я тебя буду любить любым,— парень встаёт, а Арсений выдвигает из-под кровати весы, куда Антон и становится. — Всё, умница, ложись назад,—Попов достаёт две упаковки таблеток, вытаскивает две штуки из одной и одну из другой. Даёт их Антону и вручает в руки воду. Он выпивает их и чуть морщится. —Надо было позже пить,— Шаст садится, закрывает рукой рот и поднимает голову вверх. —Плохо?       Юноша кивает, и повторяет все свои предыдущие действия: вновь бежит в туалет, закрывается, садится перед унитазом. Его почти выворачивает. Он вновь садится, вновь нажимает на кнопку смыва. Слёзы непроизвольно стекают по лицу, но Антон вновь стирает их рукавом, а после этого встаёт, подходит к раковине. Через пару минут уже выходит, видит Арсения и опускает голову. —Что, совсем плохо? Может скорую? —Не надо. Полежу..посплю возможно и все пройдёт. Я сегодня у себя, чтобы в случае чего тебе не мешать спать,— Антон показывает пальцем по направлению к своей комнате, делает пару шагов вперёд, но Арс останавливает его, удерживает за плечи. —Нет, вот сегодня ты точно будешь спать со мной. Или ты со мной, или я с тобой. По-другому я не усну. Будет спокойнее, если ты будешь со мной. —Ладно...может быть. Я пойду. Слишком уж ноги плохо держат. Сейчас сознание потеряю. —Э-э-э, Тошенька, солнышко, не надо сознание терять!— испуганно произносит мужчина и резко подхватывает парня на руки. — нормально всё? Говори со мной, котёнок. —Нормально все. Только я себя серьёзно хреново чувствую. Неужели реально отравился? —Всё может быть. Сейчас спать ляжешь,— Попов заносит Антона в спальню, вновь укладывает на кровать. —Арс, мне за телефоном надо,— Шаст спускает ноги с кровати. — я сейчас..в гостиную и назад. —Лежи!— останавливает того Арсений и сам быстро бежит в гостиную, берет телефон с дивана и возвращается к Антону, отдает телефон ему. —Спасибо,— Шастун заходит в группу с его друзьями, нажимает на кнопку общего звонка, ставит на громкую связь и кладет телефон возле уха. Вскоре все друзья отвечают на звонок. —Ну чё, Тох, как самочувствие?— первый спрашивает Дима явно замученным голосом. —Мне одному так херово после столовки или это у всех? Если так и дальше пойдет, то я и спать в туалете буду, без приколов —Походу у всех,— в унисон отвечают остальные. —Ты хоть успел добежать? Я так перенервничал... Ты вообще не представляешь чё там дальше было,— продолжает Позов. —Ну так расскажи. Интересно. —Ты ушёл. Мы пошли на следущий урок. И пизда. У всего класса массово животы закрутило, к последнему уроку дай бог если кто-то остался. Я ушел после пятого. —Я ушла после шестого. Медсестра уже просто всех отпускала домой,— добавляет Оксана. —И эта грымза ебаная заставила всех, все доесть. Вообще все,— говорит Сережа. —Дай бог если завтра кто-то придет,— добавляет Илья. —А вы сами как? —С тазиками в руках сидим, всё,— сразу за всех отвечает Позов. — а ты? —Даже таблетки выпить не могу. Ноги еле держут. Такое..странное предобморочное состояние. Вроде живой, а вроде уже и сознание теряю. —То же самое,— отвечают Оксана и Сережа. —Короче ясно, в столовке есть для жизни опасно. Мне ещё дышать.. немного трудно. Но это уже от аллергии. —Ты таблетки себе в портфель положи. У меня чуть сердце не остановилось когда ты меня за плечи схватил, так ещё и двух слов связать не мог. —Положу обязательно. —А вообще, не везёт нам с учителями математики,— говорит Сережа. —Слабо говоря. Твари старые,— соглашается Оксана. —Прошлая была более-менее нормальная,— возражает Позов. —Да это потому что ты лысый,— говорит Шастун. — не очень прикольно, когда к тебе относятся иначе за то, что у тебя на голове хвостик, как у Серёжи, или просто кудри, как у меня. Я уже молчу про то, что сам по себе предмет говно. —Его просто учить надо было, тогда бы и говном не был,— отвечает Дима. —Всё, мальчики, я ливаю, мне плохо,— резко говорит Макаров и отключается, а за ним тоже самое повторяет и Оксана. —Вот тебе и овсянка с колбаской,— подытожил Сережа. —Мне кажется, конкретно тебе, Тох, надо было сразу рвоту вызвать. Может сейчас лучше было б,— добавляет Дима. —Ага. Может и надо было. Только вот я не умею. Даже тогда, когда я похудеть пытался, когда ещё на физре в обморок грохнулся. Я даже тогда просто ничего не ел. Просто не ел, потому что я знаю, что просто не умею вызывать рвоту. Я уже много способов пробовал, и нихера. Только вот Арс смог. Бля, как я так и не понял, но смог. Может из-за того, что я пьяный в стельку был, может.. я хер знает. В общем, не умею,— Антон переглядывается с Арсением, осторожно протягивает ему руку, из-за чего Арсений обхватывает ее своими, чуть поглаживает большими пальцами. —Ну и слава богу,— добавляет Матвиенко. — тебе точно уметь не надо. Даже думать не хочу, чтоб сейчас было. —Сережа дело говорит, кстати,— подтверждает Позов. —Ладно, может быть вы и правы. Кстати, мне скоро гипс снять должны. Надо как-нибудь наведаться в больницу. —Поздравляю, Тох. Наконец. Сам уже рад,— отвечает Дима. —Вообще зашибись. Перестанешь быть инвалидом,— со смешком добавляет Сережа. — всё, отключаюсь, мне тоже плохо стало,— после этих слов он отключился. —Ладно, Поз, давай. Созвонимся ещё,— Дима прощается и Антон сбрасывает вызов. —Похоже, всё-таки отравление,— почти шепотом сказал Попов, кладя руку на живот парня, аккуратно забираясь под кофту, начиная гладить. — котик ты мой любимый. Может всё-таки в больницу? —Нет, Сюш, не надо. Я честно сейчас полежу немного и все пройдёт. Как полегче станет таблетки выпью. Завтра буду как огурчик, уже в школу пойду. —Куда, куда, а в школу ты точно завтра не пойдешь. Дома сидишь. —А как же учёба? У меня подготовка к олимпиадам. И к проекту твоему. —Вот вылечишься, тогда и будешь готовиться. Когда легче станет съездим в больницу узнаем, когда гипс снимать. Или сразу снимем. —Понял. Сюш, дай водички.. пить хочу. —Тебе плохо не станет? —Надеюсь, не станет. Просто пить в последнее время хочу сильно. Постоянно. —Это не очень хорошо, котёнок. Всё-таки надо будет пораньше в больницу съездить. Сдашь кровь на сахар. —Не-е-е-ет, Сюш, не надо, пожалуйста. И так, и так человек должен пить два литра воды в день. —Тош, два литра воды. Я и сам стал замечать, что ты слишком много пить стал, но думал, что я себя накручиваю. Но всё-таки, многовато. В больницу поедем, можешь даже не спорить. Кровь сдашь. —Арс, я боюсь. Ты же знаешь, я боюсь уколов и всего, что с этим связано. —Я понимаю. Но это всего лишь укольчик в пальчик. Мы тебе ланцетку оплатим и больно вообще не будет. И я рядышком буду. Просто прими, что без этого никак. Я беспокоюсь о твоём здоровье. Кстати, ты случайно не похудел? Или мне чисто кажется? —Ну нет, не похудел. А что? —Тогда хорошо. Ладно, всё. Ложись спать, а я пойду поем и буду работать. —Хорошо.. только отдохни потом. Ты ведь устал. —Хорошо, обязательно, котёнок. Сейчас воду принесу,— Арсений встаёт, быстро идёт на кухню и достаёт из холодильника литровую бутылку воды, после чего идёт назад к парню и отдает бутылку ему. — только много не пей, чтобы плохо не стало.

***

      Шастун просыпается в кровати вместе с Арсением. Мужчина аккуратно обнимает парня за талию, а носом он уткнулся между лопаток Антона. Юноша недолго лежит, вглядывается в темноту, но когда становится действительно плохо, резко подскакивает и убегает в туалет. Ночь, темно, Арсений спит, дверь можно не закрывать. Ну по крайней мере так подумал сам Антон. Он вновь садится возле туалета, крепко держится за него. Мысли с каждым разом только о том случае, когда Арсений спас его. То же место, то же чувство. Только алкоголя в крови нет. И самого Арса нет рядом.       Шастун чувствует, как теплая рука проходится от поясницы до лопаток, но даже не пугается, лишь разочаровано вздыхает, жалея, что не закрыл дверь, из-за чего его Арсению приходится на это смотреть. —Арсений...иди. Пожалуйста, иди спать,— обречённо произносит Антон, но голову не поднимает. — тебе не надо тут находиться. —Котенок, я не уйду,— также тихо отвечает мужчина, садясь рядом с парнем. — что ж с тобой делать... —Ничего не делай. Просто уйди. Ложись спать, тебе завтра на работу. —Как же я тебя тут оставлю? —Я уже ухожу,— возражает парень и поднимает голову, тянет руку к кнопке, нажимает на нее, быстро встаёт, старается не смотреть на Арса, подходит к раковине и вновь споласкивает рот. —Иди ложись на кровать, я сейчас приду,— говорит Попов и быстро идёт на кухню. Ставит чайник, берет кружку и насыпает в нее немного картофельного крахмала. Ждёт, пока чайник немного нагреет воду, выключает его и заливает в кружку вожу. Перемешивает, берет кружку и идёт в спальню, где садится возле Антона. — вот это надо выпить. —Что это? —Считай, что лекарство. Надо выпить. Не вкусно, но надо. —Я не буду это пить... Меня стошнит. —Нечем уже, Тош. Ты даже не ел ничего. Бери пей, тебе станет легче,— Шастун берет кружку, залпом выпивает всё содержимое, морщится, отдает кружку назад. — умничка. Все, теперь спать. —Угу,— коротко отвечает юноша и накрывается одеялом, а после хлопает рукой по месту рядом. — ложись. Ты во сколько пришел спать? —Часов в десять, котёнок,— видя разочарованное лицо Антона, Попов ложится рядом, принимает прошлую позу и добавляет:— работы просто много было. —Мне надо было ложиться у себя, чтобы не мешать. Все, спокойной ночи. —Не надо было. Спокойной ночи, котёнок.

***

      Шастун просыпается уже один. Щупает место Арсения, понимает, что оно ещё теплое и встаёт. Ноги держат, казалось, ещё хуже, чем вчера. Немного пошатывает и болит голова. Но уже не так сильно подташнивает, как вчера. Парень потирает лицо, осторожно, придерживаясь за стену. Видит приоткрытую дверь в ванную и медленно идёт туда. Становится в проходе, смотрит на Арсения, пока тот его не замечает. —Котенок, доброе утро. Как самочувствие? Чего пришел? Плохо? —Доброе, доброе. Вроде не тошнит, но голова кружится, ноги не держат. Зато не тошнит. —Иди ложись, котенок мой маленький. Температуру померь. —Та я тут с тобой постою. Пока ты собираешься. —Ну хорошо, постой,— улыбчиво отвечает Арс и вновь разворачивается к зеркалу.       Антон проходит чуть дальше, опирается о стену, некоторое время наблюдает за Арсением. В один момент он закрывает глаза.       Открывает глаза, видит перед собой до жути испуганного Арса. Хмурится, немного оглядывается и всё-таки понимает, что лежит на полу. —Что такое, Сюш? —Господи, Тош, т-ты в обморок упал. С-стоял, а потом раз — и упал,— у Арсения безумно дрожит голос, он безумно напуган. Таким Антон видит его впервые, и вряд ли увидит когда-то ещё. — Я так испугался. Божечки, котёнок, малыш, пожалуйста, иди в кровать ложись,— Шастун аккуратно поднимается и, под взглядом Арсения, потихоньку идёт в спальню, придерживаясь за стенку. Сам Арсений же быстро берет телефон с кармана штанов, набирает номер директрисы, ждёт пока она ответит и говорит:—Здравствуйте. Светлана Петровна, по своим причинам я сегодня буду к четвертому уроку. Заплатить за это нет проблемы. —Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Хорошо. Лилию Александровну поставлю вашему классу вместо вас. —Нет! Только не Лилию Александровну! —Почему? Чем она вас не устраивает? —А, так вы ещё не в курсе? Ну значит расскажу. Вчера, когда я отсутствовал она заменяла меня. Повела моих детей в столовую, где дали...скажем, не самую свежую еду. И заставила каждого съесть всё до последней капли, не слушая ничего из того, что ей говорили. Антон, у которого аллергия на крупы, все съел и подвергся опасности. И сейчас бо́льшая часть моего класса, если не весь, лежит дома с отравлением. Делайте выводы о наших поварах и о Лилии Александровне. Можете ей сразу передать, что я ее выходку просто так не оставлю. —Хорошо..я поняла. Я поговорю с ней. —Нет, Светлана Петровна. Уж извините за то, что я вам условия ставлю, но или ее увольняете вы, или я пишу заявление в отделение полиции и увольняют не только ее, а ещё и поваров. Вы знаете мои возможности, я это просто так не оставлю. И к тому же, вы не видели как она обращается с моими детьми. И в целом с детьми. Как она называет их тупыми потому что они не понимают какую-либо тему. И это тоже пойдет в заявление. —Хорошо, я вас услышала, Арсений Сергеевич. Я подумаю. —Надеюсь на ваше понимание. Всего хорошего,— мужчина сбрасывает вызов, убирает телефон назад, после чего идёт к Антону, сразу берет градусник и самостоятельно вставляет его, садится рядом. —Сюш, на работу опоздаешь,— совсем уж слабо говорит парень, не сопротивляясь действием Арса. —Я отпросился до четвертого урока, котёнок. Я просто так тебя не оставлю после обморока. Понадобится — поедем в больницу. —Не надо, Сюш. Все хорошо будет. —Посмотрим, Антош,— отвечает Попов. Пищит градусник и Арсений забирает его. — так, нет, все, Тошенька, я скорую вызываю. 39,3 это пиздец. —Нет, Арс, не надо, пожалуйста!— напуганно говорит Шастун. — пожалуйста, Сюш! —Нет, котёнок, нет. Это очень высокая температура. Надо в больницу ехать. Я буду рядом, солнце.

***

      Приезжает скорая. Арсений объясняет все более подробно, пока Антону меряют давление, сахар и некоторые другие процедуры. Через какое-то время предлагают ехать в больницу, на что Арсений моментально соглашается и подталкивает на то же парня.       Шастун проходит недолгое обследование, в том числе по просьбе Арсения делают рентген, а в самом конце снимают гипс и берут кровь на анализ. Потом, когда все заканчивается, его определяют в палату, где по словам врачей лежат три человека его возраста.       Антон заходит в палату вместе с Арсением, не глядя проходит на свободную кровать и садится. Закрывает руками лицо, пока Арс садится рядом и обнимает его. —Ну, котёнок, ты чего? Полежишь пару дней и вернёшься домой. Зато здоровый. —Какие люди и без охраны,— звучит знакомый голос с соседней кровати и Арсений с Антоном поднимают головы. Позов. А рядом Матвиенко и Макаров. Судьба. — вижу, кому-то тоже утро добрым не выдалось. —Ну это вообще край,— более серьёзно говорит Попов и хмурится, когда в кармане штанов раздается вибрация. Мужчина отвечает на звонок и отходит к окну. —Здравствуйте, Арсений Сергеевич,— раздаётся голос Лилии Александровны. — И как это понимать? Какое увольнение, какое заявление? —И вам доброе утро, Лилия Александровна. Как вам в школе? Как здоровье? Хорошо себя чувствуете?— слышится непонимающее «да» и Арсений продолжает:— правда? А у меня дети в больнице лежат. Хотите, вспомним, кто заставил их поесть? —Да, я заставила их поесть, ну и что с этого? Это повод для увольнения? —Да, это повод для увольнения. Мой класс, мои дети, я уже говорил, что защищать их буду всегда. Вы называете их тупыми и в целом ужасно с ними обращаетесь, а в моем классе, кстати, есть камеры, которые запросто это докажут. Вы заставляете их есть, не слушая ничего, что они говорят. —Боже, ну откуда я знала, что еда испорченная? —Вам говорили, что еда не выглядит пригодной для питания. Это во-первых. А во-вторых, у нас есть один ученик, которого вы также не послушали, хотя у него причина была ещё более весомая, чем "не хочу". —И кто же это? —Правда? Кто же это? Ну, Шастун наш, например. Припоминаете фамилию? Если нет, то это высокий, «тупой», как вы говорили, парень с аллергией на крупы. И даже его вы заставили поесть. А если б у него не оказалось нужных таблеток и случился приступ? Взял, задохнулся, не дай бог. На это вы что скажете? В общем и целом, я не собираюсь с вами нормально разговаривать. Директрисе я уже всё передал. Или увольнение по собственному, или увольнение через заявление. Выбирать вам. Я это просто так не оставлю. —Арсений Сергеевич, давайте договоримся! Ну я учитель высшей категории, ну не надо! —Правда? А я учитель второй категории, а мой предмет понимают больше людей, чем ваш. И любят мой предмет больше, чем ваш. И отношения с людьми у меня лучше, чем у вас. Ничего страшного, найдем нового, нормального учителя математики. Да и в целом, о чем я могу с вами говорить? Может, тоже заставите меня поесть? Или что вы хотите? —Арсений Сергеевич! —Двадцать пять лет я уже Арсений Сергеевич. Я сказал, вы с этой школы вылетите в один миг. А вот по собственному, или вас выпрут — вам решать. Всего хорошего,— Арсений со злостью кладет трубку, потом кладет телефон в карман и садится назад на кровать к Антону. — все, котёнок. Результаты анализов будут известны сегодня вечером, часам к двум-трём, врачей слушайся. —Это все хорошо, а что с Лилией Александровной? Что это за диалог был? Я тебя таким злым впервые вижу. —Так, объясняю сразу всем. Дима, Сережа, Илья, Антон. Лилия Александровна больше не будет у вас вести. Она вообще больше вести ни у кого не будет. Ее поведение отвратительное и я этого оставить просто так не могу. Вы, как мой класс, действительно дороги мне и от своих слов я отказываться не собираюсь. Она увольняется и вместо нее приходит нормальный учитель. Вроде всё. Кому-то, что-то вечером привезти надо? —Телефон, зарядку, наушники, книгу твою, которую я читаю и мой проект по английскому,— сразу отвечает Шастун. —Так, с врачом поговорю, узнаю, что вам можно, что нельзя и на основе этого куплю вам чего-нибудь. Так, Антон, если вдруг результаты придут раньше, то скажи, чтобы подождали меня. Врачей все слушаем, ведём себя хорошо, отдыхайте больше. Не ешьте то, что не хотите, касается всех, особенно Антона. Я приеду после седьмого урока, это часа в три дня. Сейчас утро, постарайтесь ещё поспать, вам это на пользу пойдет. Все, зайчата, я поехал,— более спешно добавляет Попов, целует Антона в губы, встаёт, ещё раз прощается и выходит из палаты.

***

      Арсений возвращается в больницу с несколькими пакетами, поднимается на второй этаж, отсчитывает нужную пятую палату, стучится, входит. —Привет всем, дети мои,— здоровается тот и приходит дальше. —ну, как дела? —Так, как они могут быть в больнице,— сразу говорит Илья. —Ну тут да,— подтверждает Сережа. —Та капец вообще, помру скоро,— добавил Дима. —Я умер,— последний отвечает Антон. —Не кисните. Обещал купить — купил,— мужчина разносит к кроватям пакеты, а потом садится на кровать Антона, кладет его два пакета. — анализы не пришли ещё? —Нет вроде,— отвечает Шастун, как в палату раздаётся стук и входит врач с бумажками в руках. —Арсений Сергеевич, и вы тут. Хорошо. Анализы пришли. —Хорошо, я вас слушаю,— говорит Арсений и встаёт с кровати. —В общем...у Антона повышен сахар в крови. Это ещё не диабет, но сахар повышен. —И что теперь? Инсулин колоть? Или что делать? —Нет, думаю, обойдёмся без инсулина. Просто здоровое питание, спорт, меньше стресса. И чаще обследуйтесь. Думаю, этим обойдёмся. —Правильное питание в каком смысле? Прям идеально правильное или что-то из сладкого может проскакивать? Или все строго? —Может, но мало. Чтобы не стало хуже. —Хорошо, я понял. Скажите, а как долго им ещё в больнице находиться? —Ну, если все хорошо, то через день-два могут ехать домой. —Слава богу. —Ну, я тогда пойду,— врач выходит из палаты, а Арс возвращается на кровать Антона. —Пиздец,— кратко говорит Шастун, принимая сидячее положение. —Котенок, ты чего? Все же хорошо. Просто сахар чуть-чуть повышен. Мы это исправим. Будем вместе правильно питаться и спортом заниматься. Увидишь, тебе это только на пользу пойдет. Всё будет хорошо. —Ну почему я...? Это не справедливо. —С этим ничего не сделать. Смирись и пойми, что надо выполнять указания врача, чтобы не стало ещё хуже. К тому же, мы будем вместе этим заниматься. Ты же знаешь, я во всем тебя поддержу. Не расстраивайся, малыш. Ищи во всем плюсы. Мы вовремя узнали, что у тебя повышенный сахар и не допустим это до диабета, тебе сняли гипс, да и в конце концов у вас будет нормальный учитель математики. А это просто временные трудности. Верно? —Верно, Сюш. —Всё, ладно, отходим от грустных тем. Вас кормили? Ели? —Я не ел, я умер,— отвечает Позов. —Я не ел, я помер,— подхватывает Матвиенко. —Я не ел, я сдох,— добавляет Макаров. —I didn't eat, I died,— последний отвечает Шастун и ложится. —Ясно все с вами. В классе было сегодня два человека и те с больными животами, так что вы не одни такие. Там, кстати, Пашка, то есть, Павел Алексеевич, все спрашивает про вас. Уж сильно ему руки чешутся песню записать. Сказал, сделает вам щедрую благодарность в виде денег. —О-о-о, красота. Давайте чтоб не тянуть сразу после выписки запишем?— предлагает Сережа. —Умник ты,— недовольно говорит Антон, а потом Илья добавляет: —Херов. —Чтобы записать песню надо сначала слова придумать, музыку придумать, наложить слова под музыку, а потом это все отредактировать. А это не на один день работы,— продолжает Антон. —Ну так давайте начнем просто,— встревает Дима. —А боже, всё, я понял, что я баран,— перебивает Матвиенко. — давайте лучше каждый расскажет о себе по одному интересному факту. Хоть че-то интересное за день будет. —Начинай,— отвечает Макаров. —Пусть Димка начинает?— возражает Сережа. —Та че мне начинать? У меня была девушка и никто из вас об этом не знает,— спокойно отвечает Позов, но напрягается, когда друзья удивлённо втыкают на него. — что? —И ты нам не говорил?!— более громко сказал Сережа, кидая в лицо Димы свою подушку. —Да ты вообще совесть потерял!— также громко ответил Илья, повторяя действия Серёжи.       Шастун приподнимается на локтях, но тут же опускается и сильно ударяется головой о спинку кровати, когда Позов пытается кинуть подушки назад. После этого он вновь поднимается, держится рукой за голову и немного шипит. —Меня-то за что, Поз,— достаточно тихо говорит парень, когда Арсений прижимает его к себе и аккуратно проводит пальцами по месту ушиба. —Ну прости, Шаст,— виновато говорит Дима. — можешь кинуть подушку в косичку, по факту, это он виноват. —Хер вам, буду теперь на двух спать,— Антон дергается, когда рука Арсения не сильно проходится по его ягодице и удивлённо поднимает на него взгляд. —Не помню, когда я разрешал материться при мне, котёнок. —Интеллигенция питерская. Давайте, продолжайте. —Я асексуал и аромантик, поэтому отношения мне не нужны и они у меня вряд ли будут,— отвечает Илья. —Оксана лесбиянка,— добавляет Сережа. —Я ещё класса с шестого понял, что на девочек меня не тянет от слова совсем и та девочка, в которую я якобы влюбился в восьмом классе была для того, чтобы вы не поняли ничего. Кстати, эта девочка – Ира,— добавляет Антон. —Вот если прям честно, то я так и не думал,— удивлённо отвечает Позов. —Если я сейчас расскажу, вы точно в шоке будете,— говорит Попов и чуть улыбается, видя заинтересованность в лицах присутствующих. — лет в.. семнадцать-восемнадцать у меня были длинные волосы и я заплетал тугой хвост. Да такой, что даже с вашим Серёжей не сравнится. —Чего?— разнеслось по палате. —А фотки есть?— интересуется Антон, когда Арс протягивает ему телефон с включенной фотографией. — ахуеть... —Покажи,— вскрикивают остальные и, несмотря на общее плохое самочувствие, вскакивают с кроватей и подбегают к другу, глядя в фотографию в его телефоне. —Мне аж больно стало,— шокировано говорит Матвиенко. —Арс, чем после больницы заниматься планируешь?— не без интереса спрашивает Шастун, кладя голову на плечо Арсения. —Думаю, раз я полностью восстановился после операции, то надо восстанавливать свою спортивную форму и опять начать ходить в зал. Поэтому планирую купить абонемент и начать ходить,— мечтательно отвечает Попов. — а-то с твоей заботой и любовью готовить я шаром буду. —Не будешь. И ешь тогда нормально. Тебе ведь можно уже. —Можно, можно. Завтра вечером буду.