Тонны запретной боли

      Арсений доедает вкуснейший супчик своего ученика и уже встаёт, чтобы помыть тарелку, но холодные руки Антона его останавливают, сжимают запястье. —Котенок, ты чего? —Я сам помою,— поясняет парень, забирая тарелку из рук учителя. —Антош, я и сам могу,— возражает Попов. — я и так поел за твой счёт, напряг тебя, понимаете ли, а ты ещё и посуду за мной мыть будешь? —Вы меня не напрягаете. Вы только скрасили мое одиночество, не более. И оценили мои кулинарные способности. А тарелку я помою сам, потому что у меня такое правило: гости в этой квартире посуду не моют. А вы – гость,— Шастун слабенько улыбается, окончательно забирает тарелку, берет свою и быстро моет. —Мило. Ну ладно, пойду я. Выспись сегодня хорошенько, котёнок. Проводишь до двери? —Конечно, Арсень Сергеич!— улыбается Антон и вместе с учителем идёт к двери. Мужчина обувается, и открывает дверь. На пороге стояли два человека. Мужчина и женщина. Судя по лицу Антона, с которого сразу сползла улыбка, это его родители. —Привет, сынок,— обманчиво ласково говорит женщина, на что Шастун отходит на пару шагов назад. — а это кто? —Здравствуйте. Классный руководитель Антона. Согласно правилам, я, как классный руководитель, должен посмотреть в каких условиях живут мои ученики. Я посмотрел, все хорошо,— слабо улыбается Попов. — я пойду, до свидания,— как только дверь за Арсом закрывается, слышится громкое «почему ты нам не сказал, сволочь такая?!», громкий звук, похоже, удар и Антон уже через пару минут выбегает из квартиры, держась рукой за нос. У него на плечах лёгкая куртка и портфель. — Тош, что случилось? Опять ударили? —Все нормально, не волнуйтесь,— тихо отвечает парень и идёт к окну, садится на подоконник и достаёт из портфеля салфетку, а из кармана телефон. —Тош, может, пойдем обработаем? —Нет, Арсений Сергеевич, все хорошо. Идите домой, я сейчас тоже уйду. —Я послушаю, куда ты пойдешь и уйду. Если тебе некуда идти – пойдешь ко мне.       Шастун тихо угукает и набирает номер Иры. С Ирой они общаются в тайне от всех ещё с пятого класса, а с восьмого делают, вид, что встречаются, чтобы не было поводов думать, что они нетрадиционной ориентации. Девушка поднимает быстро и сразу в трубке слышится ее заинтересованный голос. —Шастун, чё ты хочешь? —И тебе привет. Ты дома? —Нет. Я сейчас возле твоего дома у ларька, хочу купить пива и пачку сигарет. А что? —Слушай, можно к тебе? —Да, конечно. На тебя пиво брать? —Не бери. —А я возьму. —Бери, но пить свое пиво будешь сама. А вот сигарет на меня возьми — у меня пару штук осталось. —Давай выходи, я тебя жду. —Хорошо, иду уже... А нет, не иду. Сейчас, кровь как-нибудь остановлю, а-то фонтан будет. По видео поговорим?— не дожидаясь ответа, парень включает видео связь, громкую связь и наводит на себя камеру, а из портфеля достаёт салфетки, прикладывая одну из них к носу. — бля, хлещет шо пиздец. И чо делать? —Хочешь, я тебе тампон дам?— улыбается Кузнецова. —А они у тебя всегда с собой что-ли? —Нет, только что купила. Так дать? —Ну, тащись сюда. Если я сам пойду, то залью тут все своей кровью. Быстрее давай. —Антоша, а помнишь как мы в твоей старой школе застали физрука и русичку в порыве страсти, когда пытались залезть за твоим классным журналом, чтобы исправить тебе оценки?— улыбчиво произносит Ирина, входя в подъезд к Антону, после этого заходя в лифт. —Фу, сотрите мне память...я увидел женскую..кхм. Фу,— Антон кривит лицо, на что Ира ржёт. —А я мужской кхм. И вообще, ничего такого в женских кхм – нет. —Фу. —Типичный гей. —Типичная лесбиянка. Ты скоро? У меня салфетки заканчиваются. —А ты жрать хочешь? Будем че-нибудь готовить? —Я люблю жрать, я ем всегда и везде, что за глупый вопрос? —А хули ты тогда такой худой? —Не худой я. —Ну, вот сколько ты весишь? —Допустим, 70 килограмм. —Ну вот, а я 65. А я тебя наполовину меньше. —Тебе к лицу. —А боже. Кстати, я завтра в школу не иду. —Почему? —Мне в падлу. —Не думаю, что Арсений Сергеевич будет в восторге оттого, что его любимая отличница не пришла в школу потому что ей «в падлу». —Ой, главное, что я высплюсь. —Ой, вот я иногда думаю. Если бы не вы, мои друзья, я бы без вас сдох. Или от голода, или от того, что я слишком долго ничего не делаю. Без вас я бы вообще сутками на кровати лежал. Ну, кроме работы. —Вот, блин, как ты на гулянки еле выходишь, а на работу бодричком? Тем более ночью. —Ир, глупый вопрос. От моих ночных смен буквально зависит, придет мне на карту двадцать тысяч или под сорок. То есть, буду я следующий месяц жрать дошик или буду хоть что-то разнообразное. Ты ж не маленькая, должна знать, что ночные смены оплачиваются больше. Хотя, ты, не работав, не поймёшь. Тебе то все мама покупает. И еду, и одежду, и твое «хочу», которое у тебя заоблачное. Бля, ну ты скоро? — Антон переводит взгляд на лифт и видит, как его двери открываются, а после выходит довольная Ира с пакетом в одной руке и с собакой в другой. — ну наконец-то! Тондель, привет!— восклицает Шастун, обращаясь к собаке. —Залезай давай и тампон доставай. А мне нос не порвет? Он сильно большой? —Ай, успокойся. Не неси херни,— цокает девушка и достаёт из пакета упаковку тампонов, а из нее одну штуку, открывает и протягивает другу. — в нос суй,— залезает к нему на подоконник и натыкается взглядом на своего же учителя, что уже с улыбкой рассматривал их.—здрасьте, Арсений Сергеевич. А вы чо тут делаете? —Я тут живу, Ира. Доброй ночи. Как собачку зовут? —Тоша. А этот идиот называет его Тонделем, Тритонделем, Кабздохом, Тонькой и много как ещё,— отвечает Ира, гладя собаку по голове. —Символично. Да, Антош?— хмыкает Попов. —Очень,— язвит Антон и оглядывает себя в телефон. — а мне точно нос не разорвет? Он же типо растет если впитывает в себя, не?— парень берет собаку к себе на руки и поднимает на уровень своего лица, после чего начинает мотать головой из стороны в сторону со словами «привет-привет-привет-привет», а щенок начинал лизать губы. В конечном итоге Тоша лезет Антону за ухо и лижет кожу там. — если бы это был кто-то другой, то я бы застонал,— Ира заливается смехом, а Шастун краснеет, понимая, что только что сказал. —А у тебя уже есть на примете кто-то? — сквозь смех спрашивает Кузнецова. —Нет! —А какие хоть параметры при выборе? —Я хочу, чтобы он был старше меня и чтобы был прям брутальный мужчина. —А богатый? А со своим особняком в каком-нибудь Питере или Москве? Ты чо, Шаст? —Ир, какая разница, будет он миллионером или будет..вон, учителем каким-нибудь? Главное, чтобы брутальный, актив и чтоб любил. Вон, как Арсений Сергеевич. —Так и скажи, что втюрился!— почти кричит девушка, хлопая друга по плечу. — вот, кстати, без приколов, если б я не была лесбиянкой – сто процентов втюрилась бы. Но ты не волнуйся, у тебя точно шансов нет, у Арсения Сергеевича сто процентов и жена, и дети, и гарем девочек со школы. —А вас не смущает, что я тут присутствую? —Не, ни капли. Ну что, домой пойдем или ещё в мак зайдём? У тебя деньги есть? —Мне сегодня зарплата пришла. Между прочим, сорок тысяч ровно. —Погнали в киноху? Там как раз My little pony должны идти. А потом в мак. Да? —Да! Я, вообще-то, совсем недавно ел, но кого это ебет? Погнали! Кстати, у тебя снотворное дома есть? Мне в последнее время такая хуета снится, что я последний раз спал нормально недели две назад. —К психологу сходи. У меня есть, дома дам. —Слушай...хочешь веселья получше всяких мультиков?— неожиданно выдает Шастун. —Ты же знаешь, я за любой движ. —Давай Матвиенычу создадим аккаунт на сайте знакомств для геев и закажем на его адрес фалломитатор? Я не пожалею ради такого своей зарплаты. —Тоха! Ты гений! Все, собирай манатки, яйца в руки и побежали!— дверь квартиры Антона резко открывается, из-за чего Шастун дёргается. Показывается его отец, который в тот момент начинает громко говорить, почти кричать о том, какая он тварь и чтобы он съебывал отсюда, потому что слишком громко говорит, а после хлопает дверью и уходит. Парень опускает глаза, а Ира слегка его приобнимает перед тем как раздаётся тихое «такое ощущение, что я сейчас в обморок упаду». —Антон?— быстро отзывается Арсений Сергеевич, перед тем как Антон почти падает с окна на пол, успевая словить его и аккуратно уложить на пол. Потом оставляет ученицу с ним, а сам бежит домой, берет небольшую белую аптечку и достаёт из нее нашатырь. Даёт его понюхать и, когда парень приходит в сознание, вытаскивает из его носа тампон, достаёт ватные диски, смачивает их перекисью и вставляет в ноздри, поскольку кровь начала идти ещё быстрее. — Господи, ты бледный как смерть. Все хорошо? Не ударился? Что болит? —Голова побаливает. И всё. Вы меня поймали?— также тихо говорит Антон. —Поймал, поймал. Если бы ты отсюда упал – разбил бы голову. Давайте, собирайте вещи и я вас подвезу. —Мы ещё в мак собирались идти,— отзывается Кузнецова. —Я завезу. Сделаешь заказ сама, а Антон в машине посидит. Боюсь, до твоего дома он сам не дойдёт. —Хорошо. А до машины хоть дойдет? —Дойду,— угукает парень. —Как самочувствие?— интересуется мужчина, проводя пальцами по волосам Антона. — выглядишь плохо. —Самочувствие такое же. Перенервничал наверное. У меня такое часто бывает. —Даже не знаю что думать. Успокоительное дать? —Не, не надо. Помогите лучше встать,— Шастун даёт руки учителю, а он в свою очередь поднимает его и берет на руки. Говорит Ире, чтобы она собрала все вещи, после чего открывает дверь своей квартиры и берет с тумбочки возле входа ключи от машины. Буквально через пару минут они спустились к машине. Попов уложил Антона на заднее сиденье, закинул туда же вещи, а Иру пропустил на переднее. Сам сел на свое место, завёл машину и поехал в Макдональдс. По приезду туда Ира оставила собаку на руках учителя, а сама быстро побежала в здание. — Антош, ты как? —Вроде лучше стало. —Часто у тебя такое? —В последнее время частенько. Когда перенервничаю. Сегодня просто день сложный. Тут укол этот, порезы, родители. Короче, как-то так. —Ты же понимаешь, что в случае чего ты всегда можешь обратиться ко мне? Я помогу чем смогу, Антош. Совет, помощь, ну или просто поговорить захочешь — обращайся. —Если я буду задавать вам вопросы, которые меня действительно интересуют, то я просто потрачу ваше время. На них будет сложно ответить. —Например? —Как не привязываться к людям? Думаю, вы уже поняли, что в детстве мне, слабо говоря, внимания, любви, заботы и ласки не давали. А сейчас получилось так, что я привязываюсь к любым людям, которые проявляют ко мне хоть каплю этой самой заботы и любви. Пару раз меня так киданули со смехом и позором. Но привязываться я не перестал. Вот, к вам, боюсь, тоже привязаться могу. И я не знаю что с этим делать. Я не могу это контролировать. Короче, забейте. Я же говорил, что вы на такое ответить не сможете. —Котёнок, ты котёнок... Давай, я подумаю над ответом и когда придумаю что-то дельное, то сразу тебе скажу? А пока что могу сказать, что отстраняться от людей не надо. Это не поможет. Допустим, от меня точно не стоит. Смирись и со временем это должно пройти. —Забейте, Арсений Сергеевич.