Один на двоих

Двумя днями ранее Дверь скрипнула и в келью архидьякона вошел Анри. Одетый в плащ поверх обычных своих одежд, он нес с собой округлившуюся от содержимого котомку, а в другой руке держал дорожный посох. — Доброго вам дня, господин архидьякон, — на лице Анри, как и всегда, заиграла услужливая улыбка. — Здравствуй, Анри. Я вижу ты уже готов к отъезду? — Про себя Клод отметил, что кругла не только котомка, но и сам монах приобрел более плавные очертания: кажется, стряпчий усердно выполнял его наставление отнестись с вниманием к нуждам особого гостя, чем монах не преминул воспользоваться. — Да, я обычно путешествую налегке — не люблю таскать с собой тяжести, только вот, провизией немного запасся, — Анри слегка похлопал ладонью котомку, готовую треснуть по швам. Клод достал ключ из потайного кармашка сутаны и открыл им особую полку, встроенную в стол. Достав оттуда кошель с деньгами, он тут же вручил его монаху: — Возьми, Анри, это причитающееся тебе за лечение Жеана, как мы и договаривались. Мгновенно оценив приятный вес в своей руке, Анри рассыпался в обильной благодарности: — Я и не знаю, что сказать! Господин Фролло, вы удивительно, просто восхитительно щедры! Слава всевышнему — я теперь смогу помочь стольким обездоленным! — Анри воздел руки и очи вверх, изображая священный восторг. «На большее не рассчитывай», — подумал Клод: его не тронуло яркое зрелище добродетели милосердия — слишком уж хитрое у нее в этот раз лицо. — Это довольно скромная цена за возможность иметь наследников, если ты понимаешь, о чем я, Анри. Я бы дал и больше, но многое в соборе обветшало — ты сам видел ремонт колокольни — и все это непросто будет закончить за лето. Чтобы как-то восполнить этот недостаток, я обязуюсь тебе, что буду молиться за тебя и за успех твоих благодеяний на каждой мессе, пока смогу служить. — Да-да, конечно, господин Фролло, я все понимаю, ну как же не понимать! — Передай мое приветствие настоятелю Ренье и скажи ему, что я обязательно попробую приехать в обитель этой осенью, если он не против. И будь осторожен — сообщили, что на дороге в монастырь орудуют разбойники. — Да-да, меня предупредили! — маленькие масляные глазки быстро бегали, монах раскраснелся и чуть дрожал, и Клод опять подумал, что вряд ли от жажды сотворить милосердие так взволнован этот человек. Но поздно — награда вручена, и он ей больше не хозяин. — Прощай, Анри, — он как обычно благословил монаха и наконец-то, к обоюдному облегчению, отпустил его. Анри суетливо раскланялся и попятился к двери, чуть не опрокинув по пути архидьяконский любимый табурет. Монах Анри и не догадывался, как ему сегодня повезло. Но только сегодня. Как только он покинул келью, архидьякон взялся за перо и бумагу. Позже настоятель Ренье из особого дружеского письма обязательно получит самое наиполнейшее представление о том, как на самом деле вольготно живёт сибарит по имени Анри, зачем-то обрядившийся в сутану. Епископ Ренье прощал многое, но пьянство на дух не переносил, и пьяниц в его обители ждали работы, сравнимые с каторжными. Да и отчёт о потраченном для Анри будет не лишним. Он не сразу понял, почему Жеан так сонлив в дневное время, и проболтайся бы Кора пораньше о весёлых посиделках бывшего школяра и горе-монаха — он незамедлительно прогнал бы хитрого пьянчужку, публично перед этим обличив его и наказав всем в назидание. Но пройдохе повезло: он вовремя выполнил условие сделки и слова праведного порицания, чуть было не сорвавшиеся с уст, сменились лживой неохотной похвалой тому, кого хотелось придушить. Кору тоже стоило бы выгнать — не за злобу, а за глупость — но, поразмыслив, архидьякон снова изменил своей обычной строгости: новую служанку искать недосуг, да и Арлетта к ней привыкла. Так служанка осталась на прежнем месте под обещание раз в неделю подробно докладывать ему обо всем, и особенно о занятиях младшего Фролло. Клод в свою очередь пообещал ей подумать о помощнице — в ранее безлюдном доме стало много и жильцов, и гостей, и одной ей действительно трудно, а если Кора будет слишком занята, то следить за жизнью дома ей будет некогда. Все это сократит не самые обильные запасы семейных средств, но рисковать нельзя: Жеан и его потомки — не те, на ком он желал экономить. Возможно, Бог пока не хочет для Жеана полного исцеления: не всегда здоровое тело идет на пользу духу. Но теперь, если понадобится, он сам займётся лечением брата. Вряд ли это будет сложнее алхимии, тем более по запаху настоев и трав кое-какие догадки у него уже имелись, чем именно Анри лечил своего непутёвого собутыльника, осталось только свериться с некоторыми книгами.