Один на двоих

Жеан уже забыл, что оказался на площади из-за подозрительного цыгана — он смотрел на танец. И мог бы поклясться, что не видел до сих пор ничего подобного — представление заставило его замереть от странного восторга, охватывавшего одновременно и душу, и тело. Способность мыслить то возвращалась, то снова ускользала, не встречая у её владельца желания прислушаться к голосу разума и отойти прочь. И кабы мог он увидать себя со стороны, то взору его предстал бы совершенно растерянный молодой человек с приоткрытым от удивления ртом и заливающим щеки румянцем. Если это и есть та самая Симиляр, то Фебу несказанно повезло, что она выбрала его: не мечтать о такой красавице мог разве что монах, подобный его скучному брату. И похоже, Жеан тоже стал близок к тому, чтобы пополнить ряды горячих поклонников гитаны и её искусства. Неужто красавица только что подмигнула ему? Нет, не может того быть — наверное, это ему померещилось. А вот жёсткая хватка чьей-то руки, вдруг сдавившая запястье точно тисками, нет, не померещилась! — Ах ты ж черт! Отпусти, зараза! — Жеан вскрикнул от боли, прострелившей запястье, и попытался выдернуть руку. Железная хватка ослабла. И уже спустя мгновение Жеан узрел прямо перед собой пылавшие гневом глубоко посаженные глаза. Жеан недовольно потер запястье и вяло ухмыльнулся — отпираться было бесполезно. Да, он не дома и не проводит свой досуг вместе с дражайшей супругой. Не слушает щебет двух соек, одна из которых его ненавидит, а вторая при любом удобном случае зачем-то докучает ему болтовней и бесконечными поучениями. Но вряд ли брат зачтёт эти обстоятельства достаточно уважительными, чтобы Жеан избежал головомойки. Выступление тем временем закончилось: послышались овации и свист, перешедшие в звон монет. А некоторые зеваки уже вовсю косились на странную парочку, вероятно узнав архидьякона и ожидая нового зрелища в виде впечатляющей суровой отповеди. Последний и рад бы был оправдать ожидания публики, но музыкант, всё ещё державший в руках лютню, отвлёк его. — Мэтр, Фролло? — музыкант склонил голову в знак приветствия, а затем, выпрямившись, окинул быстрым цепким взглядом взглядом Жеана. — Надеюсь я не помешал вам? — Пьер? А ты-то что здесь делаешь? Жеан вздохнул с облегчением и тихонько сделал шаг назад: Пьер дал ему шанс улизнуть и он этим шансом воспользуется. — Как видите, мэтр, из поэта я сделался музыкантом, — Пьер звонко постучал костяшками пальцев по потёртому инструменту и манерно раскланялся для пущей важности. — Не то чтобы мне этого хотелось, но пути Господни неисповедимы, как и сами вы не раз мне говорили. — Но как ты связался с цыганами?! "Сегодня мэтр не в духе", — запоздало понял Пьер; где-то глубоко в чувствительной душе кольнуло и заныло чувство обречённости — мэтру ожидаемо не понравилось его новое амплуа. — О, это долгая история, мэтр. Если хотите, на досуге я охотно расскажу её вам во всех подробностях, — Тут краем глаза Пьер заметил, как младший Фролло, перейдя на бег, исчез за поворотом одной из улиц: мэтра это не обрадует. — Нет, я намерен узнать всё сейчас же и без промедления. Жеан — ты тоже отправишься с нами! — архидьякон резко обернулся, но на месте шкодливого брата царила пустота. — Сбежал, негодник! «И сбежал довольно быстро! Видели бы вы, мэтр, как сверкали его пятки!», — весело подумал Пьер; его забавлял белокурый бесёнок — само воплощение детской беспечности, роскошь которой Пьер никогда не знал. — Ну ничего, с ним я сегодня ещё увижусь и поговорю, - сквозь зубы пробормотал архидьякон. — Идём! — Схватив опешившего Пьера за локоть, архидьякон потащил «добычу» в сторону собора; курьёзная сцена сопровождалась смешками подвыпившей публики. — Эй, любезный, погоди-ка! Зачем тебе мой муж? Девичий окрик прозвучал как гром среди ясного неба и пригвоздил монаха к земле: нет, нет, только не это, только не она! Как он мог забыть, что она еще здесь! Но отступать было некуда — собор далеко, шаги Эсмеральды неумолимо приближались, а его собственные ноги отказались ему повиноваться. И вот, она уже предстоит перед ними во всем своем дьявольском великолепии, сердито сдвинув брови и сжав кулаки. Архидьякон тотчас же застыл на месте как статуя, сохраняя молчание (хотя кого угодно другого он уже распекал бы во всю мощь своих лёгких за непочтение к собственному высокому сану). Заскучавшие было зеваки подобрались и подошли поближе, почуяв пищу для новых сплетен: танцовщица не очень-то боялась попа — как безрассудно с ее стороны! — но тем любопытнее будет зрелище. — Он сюда с нами пришёл, он не чужой, — нагло продолжила девушка, — И мы уже уходим, — Эсмеральда схватила Пьера за руку и потянула на себя, рассчитывая, что Пьер отвяжется от нудного святоши, но Пьер отчего-то не двигался с места. Эсмеральда взирала на мужа с немым вопросом — Пьер ничего ей не ответил, лишь делал страшные глаза, так и этак кривил физиономию и усердно кивал в сторону — кажется, он намекал, что хорошо бы ей уйти. Но упрямая жена лишь поджала губы и уходить никуда не думала. Архидьякон первым прервал неловкую тишину: — Так значит, мой любезный ученик вступает в брак с цыганскими девками? И как это случилось, хотел бы я знать? — его тон и взгляд не обещали Пьеру ничего хорошего. — Мэтр, прошу вас, не спешите с выводами. Это не то, что вы подумали, я все вам объясню, — залепетал Пьер; он до дрожи испугался — впервые в жизни он узрел в глазах весьма уважаемого им учителя нечто, что не ожидал там встретить, в отношении себя уж точно (в прошлом мэтр не выражал гнева, лишь скуку и брезгливость, если Пьер по необходимости вскользь упоминал о личных и чужих приключениях пикантного свойства); что же изменилось сейчас? что за ярость сжигает его наставника, что он стал вдруг похож на одного из тех испанских инквизиторов, которых сам мэтр критиковал за излишнюю жестокость и подозрительность? — Мэтр, прошу вас, поверьте — я никуда не сбегу. Скажу моей жене лишь пару слов и мы продолжим нашу беседу в более приватной обстановке, клянусь вам! Архидьякон отпустил Пьера и отвернулся, возможно, не желая видеть дочь столь презираемого архидьяконом цыганского племени (так сам Пьер истолковал поведение мэтра, но что ему ещё было думать?). Пьер чуть наклонился к уху Эсмеральды и быстро прошептал: — Дорогая Эсмеральда, между мной и мэтром Фролло произошло недоразумение. Позвольте же мне объясниться с мэтром наедине — это не займет много времени, — Эсмеральда взглянула на Пьера как на умалишенного, и он поспешил успокоить её: — Я его бывший ученик, и хорошо знаю его. Он бывает строг и непреклонен, но он не настолько суров, каким себя показывает. Мэтр не сделает мне ничего плохого и очень скоро вернёт меня в целости и сохранности в ваше полное распоряжение. По правде говоря, Пьер сейчас был далек от уверенности в последнем, но об этом Эсмеральде не стоит знать. — Если не вернёшься до заката, то жди до утра, раньше тебя не пустят. Сегодня на страже Рамиро, а его ты тоже знаешь, — фыркнула она. — Я обязательно вернусь сегодня к вам, госпожа моя, вот увидите, — Пьер порывисто поцеловал мягкую руку жены и сжал её на прощанье, а потом вернулся обратно к учителю, и они снова зашагали в сторону собора. — Дурак твой муж, — изрёк Рамиро, который за время увлекательной чужой беседы успел скрутить ковер в рулон и важно усесться сверху, точно падишах. — А если бы меня тут не было? Сама б тащила свой ковер до дома, — Цыган зычно рассмеялся. Эсмеральда вспыхнула, но не знала, что на это ответить. Ведь и вправду — дурак! Кто по доброй воле пойдет в логово хищника? Чему у него можно научиться? Как кричать на незнакомцев и обвинять прохожих во всех грехах? А теперь ещё и с Рамиро придётся поделиться выручкой взамен за услугу. Тихо сетуя себе под нос, чтобы Рамиро не услыхал, Эсмеральда подобрала ленты, венок и лютню, забытую Пьером, а также перепрятала кошель с монетами — мало ли что. Рамиро взвалил ковер на плечо, позвал Эсмеральду и они ушли. Зеваки потоптались пару минут и тоже покинули площадь.