Love does not exist

«Любви не бывает, Альфред.» — твердили все взрослые, и он не мог им перечить, потому что, во-первых, они старше и опыт их жизни был больше, а во-вторых, потому что Альфреда так воспитали, нельзя перечить старшим. Но чем старше он становился, тем больше Альфред понимал, что взрослые — настоящие ублюдки, которые пользуются твоей наивностью и врут тебе про этот жестокий мир. Хотя, за все его 18 лет он не усомнился в том, что любви не существует. Хоть в чём-то они правы. На самом деле, в взрослых, а особенно в родителях Альфред разачаровался ещё в 10 лет. Тогда, он сбегал из дома каждый раз, когда родители опять не поделили что-то между собой. Обычно сбегал он во двор, потому что был слишком маленьким, и слишком наивным, чтобы убегать куда-то далеко от дома. Дети всегда звали его поиграть с ними, и он не отказывался. А что ему ещё делать до вечера на улице? Не сидеть же. Полноценно он начал сбегать из дома, когда ему исполнилось 14 лет. Чаще всего, Альфред бегал домой к лучшему другу — Хонде Кику, мальчику, переехавший из Японии в глубинку Америки. Альфред никогда не спрашивал, почему они решили переехать из такого большого города — Токио, в какой-то богом забытый городок, который ещё находился на другом материке. Семья Кику была нормальной, даже лучше, чем его. Отец мальчика, Мидория Кику, был учителем средних классов, хорошо знавший английский. Мать же, Кенджи Кику, была домохозяйкой, но как только они переехали, она открыла свой магазинчик. Альфред клянётся, что каждое утро, перед занятиями в школе, он ходит к ним, чтобы купить банановое молоко.  Познакомились мальчики в компьютерном кружке, и тогда, впервые увидев азиата, Альфред очень удивился такому новому однокласснику. Он видел многих — и нигретян, и европейцев. И первое, что спросил Альфред и маленького узкоглазого мальчишку — «все ли азиаты одинаковые?». И через несколько лет их дружбы, Хонда признается во время игра «правда или действие» под воздействием градусов, он слишком сильно оскорбился в тот момент, и подумал, что Альфред наверняка какой-то грубиян и задира. И в тот вечер, пятнадцатилетний Альфред по пути домой долго извинялся за тот поступок. И нет, Альфред ни в коем случае не задира. Он самый искренний и добрый подросток в мире, хоть и был странным. Под воздействием комиксов и разных шоу Альфред заявил всем, что он — «Герой номер один!» и что он капитан Америка, и доказывал любыми способами, что таковым он и является. За этот выкрик в школе его начали называть «Герой Америка», и каждый раз, когда он появлялся где-то, всегда кричали его кличку. — Смотри, Кику, теперь я для всех Герой! — гордо говорил Альфред. — А мне кажется, что они над тобой издеваются. — аккуратно сказал его друг, чтобы не обидеть. Альфред лишь усмехнулся над этими словами, но вечерами долго задумывался над ними. В 16 лет Альфред понимал, что он не хочет быть клоуном в школе и прославляться всем этим. Но, как говорят, если не хочешь, чтобы делали больно, будь дураком, дуракам не сделают больно. И, к своему сожалению, его уже никто не воспринимал серьёзно. Если когда-то, ему могли доверить серьёзную работу, то сейчас ему даже книгу не могут дать. В его портфелях всегда заваляется комикс Марвел, фантики от конфет и жвачек, обёртки от картошки фри и гамбургеров, а на портфелях повешены куча значков разных героев и персонажей. Его в школе каждый встречный знает, потому что клоун. Хонда лишь покачает головой, сказав, в кого он превратился, ведь был умным парнем и достаточно тихим. Альфред усмехнётся, и скажет, что жизнь меняет людей, даже таких, как он. А потом внезапно, школу охватил интересный слух, что тихоня Иван Брагинский оказался геем, и его видели целующимся на одной из вечеринок Антонио с каким-то парнем. И Альфред впервые в жизни столкнулся с гомофобией. Парня, особенно русского, встретили с целующимся парнем был шоком. За Иваном бегало добрая половина девушек из школы, потому что он был красивым, молчаливым и достаточно добрым на вид парнем. Альфред видел, как Иван наплевательски разбивает сердца девушек раз за разом. Альфред уважал Ивана, ведь ему бы не хватило смелости отшить девушку. Для него они были хрупкими, красивыми и очень ранимыми. А когда он узнал о слухе, что Иван гей, начал не принимать его. Как так, что парень может любить парня, да к тому же целовать его? Мама с отцом всегда учили его такому, даже герои спасают девушек. Как Питер Паркер, например. В скорем времени о слухе перестали говорить, и в школе снова появилась новая новость, что Антонио решил устроить новую тусовку, так как его бабушка с дедушкой уезжают на неделю в Нью-Йорк, а дом остаётся без попечения взрослых. Многих старшеклассников такая новость вполне порадовало. К такой вечеринке подготавливались отственно. Вечеринку намеревались продлить на целых три дня, многие даже наплевали на школу, как Альфред например. Ему, семнадцатилетнему парню с бушующими гормонами надо был алкоголь, сигареты и секс. Хонда категорично отказался от затеи, так как он против всего вредного. Хоть и мог выпить пиво в субботний вечер перед телевизором, и то, редко. — Да, рил, чувак, пошли развеемся! Ты какой-то бледный в последнее время, тебе точно понадобится вечеринка и алкоголь. — пытался отговорить друга Альфред, по пути на вечеринку. Кику потеплее закутался в чёрную толстовку, пока провожал друга. — На твоём месте я лучше посижу в компании Почи и манги. Там слишком шумно. — ответил парень, и как только они завернули за угол, показался дом Антонио, где уже во всю гремела музыка. Хонда вздохнул, и остановился, потянув друга за рукав его чёрной рубашки. — Альфред, я не думаю, что будет хорошая идея идти туда. Вспомни, как говорила тебе твоя матушка. — Пусть к чёрту идёт она. Мне наплевать. — сказал Альфред, оддергивая руку. Кику отпустил, но долго провожал удаляющуюся спину тяжёлым взглядом. В доме было очень душно. Здесь пахло потом, алкоголем, сигаретами и чем-то притворно-сладким. Альфред не мог сказать, чем именно, но его это мало волновало. Музыка были по ушам, а расплывчатые голоса подростков были слышны очень плохо. По-быстрее добравшись до кухни, где должен был быть алкоголь, Альфред успел пофлиртовать с девушкой из паралельки, которая, наверняка назвала своё имя и номер, но из-за музыки, он ничего не раслышал. Наплевать. Не пожалев ни капельки, он сразу взял бутылку пива и хотел пойти в гостиную, где было больше народу, пока краем глаза не увидел парня. Тот стоял недалеко от выхода и одет был в кожаную куртку. Ничего особенного, потому что он был обычным. Растрёпанные волосы, светлые и лицо. Надменное, слегка грубоватое, с острыми чертами. И глаза, они были словно изумруд. Яркие, очень-очень яркие. Чем он так зацепил Альфреду? Он не знает, наверное из-за того, что он выглядел круто в повязанной бандане на шее. А если выглядел круто, то наверняка герой. — Привет! — Альфред сам не заметил, как подошёл к тому парню, но изогнутая бровь, взметнувшаяся вверх, и опустившееся уголки губ показывали, что этот парень чем-то недоволен. Но чем именно, Альфред не знает. — Ты кто? — спросил парень, и голос его был грубым, с нотками агрессии и надменности. Его голос Альфред сравнил у себя в голове с голос Курта Кобейна. — Я Альфред Джонс. Десятиклассник. — сказал Альфред, и в его голосе было слышно искреннее счастье, ведь он не каждый день знакомится с кем-то самолично, без всего. — Артур, к тебе что-ли десятиклассник хочет в штаны залезть? — услышал он совсем другой голос, не принадлежавший тому крутом парню, с которым он сейчас знакомится. И только сейчас он замечает, что рядом с этим парнем стоит другой, похожий на тех самых персонажей сериалов, которые бабники и много денег. У этого парня слишком длинные волосы, достигающиеся до плеч, неприятное лицо, и высокомерная улыбочка. И глаза, неестественно фиолетовые. И одет он был не так, как Крутой Парень. На нём была одета чёрная рубашка, закатанная до локтей, и растёгнутые две первых пуговицы. Он был слишком странным, не вписывающийся под Крутого Парня. — Заткнись, ублюдок. Вдруг ты ему сердце разбил? — посмеялся Крутой Парень, и посмотрел на Альфреда. — Ты чего хотел? Или попутал кого-то? А Альфред сам уже не знает, попутал он кого-то или хотел что-то от него. — Познакомиться нельзя? — быстро среагировал на колкость Альфред, вновь строя из себя клоуна. — Слушай, тут много девушек, иди, познакомься. Мне как-то не хочется знакомиться с малолетками. — усмехнулся парень и, оттолкнувшись от стенки, на которую он облакотился, он взял из рук Альфреда пиво и улыбнулся. Надменной улыбкой, не доброй. — Либо потому что я уже занят, так что уйди по-хорошему, пока у меня настроение есть. — и разворачиваясь лицом к тому парню, он откликнул его. — Франциск, ты идёшь или нет? Оба парня уходят, а Альфред остаётся стоять на одном месте, смотря вслед им. Родители нам с детства говорят, и предупреждают нас, что любви не бывает.