Дар судьбы ||: Каков же конец?

Прошло несколько дней с момента, как Элину нашли. Она восстанавливалась дома — морально и физически. Всё тело ещё отзывалось слабостью, но рядом была мама, Инга, Аделина… её семья. Мир снова начал обретать очертания. С улицы доносился гул машин, на кухне булькала кофемашина, а в гостиной тихо играла музыка из плейлиста Spotify — что-то спокойное, почти медитативное. Эля лежала на диване, укутавшись в плед, с кружкой горячего чая в руках. Аделина играла рядом с Ингой на ковре, складывая кубики. В голове у Эли уже давно крутились мысли, но она старалась гнать их прочь. Хотелось покоя. Просто покоя. ДЗЗЗЗЗЗЗЗ! Вдруг в квартире раздался не просто звонок — он был оглушительно громким, бешеным, будто кто-то держал палец на кнопке без остановки. ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ! ДЗЗЗЗЗЗЗ! — Господи… — Эля поморщилась, отложив чашку. — Кто так звонит? С ума сошёл? Она подошла к двери, босиком, всё ещё слегка прихрамывая, и с раздражением повернула щеколду. — Да, кто там…? БУМ. Дверь резко распахнулась наружу. На пороге стояла она. Тася. Лицо перекошено яростью, волосы растрёпаны, глаза налиты слезами и гневом. — Где он?! — заорала она, вбегая в квартиру. — Где, чёрт возьми, этот ублюдок?! Где Даня?! Эля отшатнулась, ошеломлённая. — Что? О чём ты…? — прошептала она, закрывая за ней дверь, — Тася, ты в порядке? — В порядке?! — Тася разрыдалась, стуча кулаками по стене. — Он украл у меня ребёнка! Он увёз Савелия, Эля! Моего сына! Обманул, сказал, что хочет на море… а теперь отключил телефон и уехал в Польшу! Там его и след простыл! Эля замерла. Всё в ней холодело от каждого слова. — Подожди… что? Он с Савой…? — Да! — Тася всхлипнула, вытирая слёзы, — я его провожала, думала, они поедут на пару дней… он улыбался, говорил: «Так будет лучше». А потом… просто сбежал. С ним. С моим ребёнком! Эля осела на край дивана, ошарашенная. Всё, что она узнала о Дане в тот чёрный день, когда раскрылась его настоящая сущность, снова навалилось на неё. Мерзкое, липкое, предательское. — Я знала… — прошептала она, — я знала, что он способен на ужасное… но я… не думала, что на это. Тася упала рядом, уставившись в пустоту. — Я люблю своего сына. Я боролась за него… А он? Он украл мою душу. Я думала, он — отец. Хоть и подлец, но всё же… отец. А теперь что?.. Где он? Где мой Сава?.. Эля схватила телефон. Номера Дани, конечно, уже не существовало — он стёр все контакты, как только скрылся. Но в этот момент она встала и подошла к Тасе. — Послушай, — твёрдо сказала Эля, — мы его найдём. Клянусь тебе. Я знаю, где начать. У меня есть люди. Есть связи. И у моего отца тоже. Он не сможет далеко сбежать. Тася всхлипнула, посмотрела на неё. И впервые за долгое время… поверила. — Только, пожалуйста… верни мне моего сына. — Я верну. — Элина прижа ла к груди старшую сестру. — Что бы это ни стоило. Поздний вечер. На кухне Элины — полумрак. Свет идёт только от подсветки над барной стойкой, будто специально создавая камерную, чуть драматичную обстановку. За столом — две женщины. Сёстры. Истощённые, обманутые, но ещё держащиеся. Перед ними — недопитая бутылка красного сухого, два бокала, и тишина, прерываемая только негромким щелчком льда в Элиной морозильной камере. Тася держала в руках бокал, но не пила — просто крутила его между пальцами, смотря в одну точку на столешнице. Лицо заплаканное, губы сжаты. Устала. Выжата. Эля смотрела на свою сестру и чувствовала, как внутри всё кипит — не от вина, нет, от злости, бессилия и… решимости. Но слова не приходили. Просто эта больная тишина между двумя женщинами, которых обманул один и тот же человек. — И что теперь? — наконец подала голос Тася. — Где его искать? В Польше его уже нет. Телефон недоступен. Полиция тупо машет руками. Сава — как сквозь землю провалился… Эля допила вино и выдохнула, глядя на багряный осадок в стекле. — Мы что-то упускаем, — проговорила она. — Он не просто сбежал. У него должен быть план. Он ведь не глупый, просто… ублюдок. Тася кивнула, поджав губы: — Ну да. План. Только какой? Он же даже денег не имеет. Всё, что у него было, он у меня стянул. Чтоб с ребёнком сбежать на один билет? — Не один. Он… — Эля замолчала. В глазах появилось напряжение. — Подожди. Подожди. — Что? — Я… — она вскочила с табуретки, начав быстро ходить по кухне. — Когда он держал меня в том… подвале… Он сказал кое-что. Тогда я не придала значения, была в шоке, но… — Элин? Эля остановилась и посмотрела прямо в глаза Тасе. — Он сказал… что хочет забрать Саву. Что выдать себя за отца одиночка. И на эти деньги которые украл у меня — свалить. В Америку. Потому что, цитирую, «там я оформлюсь как беженец, и никто меня не достанет». Тасино лицо побелело. — Чт… Что он?! Он… хотел… УКРАСТЬ?! МОЕГО СЫНА?! — Да, — тихо, но с каменным лицом сказала Эля. — И, скорее всего, он уже в Америке. Тася не выдержала — раздался оглушительный звук бьющегося стекла: её бокал выскользнул из рук и разбился об пол. Но она даже не вздрогнула. Просто села, обхватила голову руками, и зарыдала в голос, как ребёнок. — Он… он чудовище… мой маленький… мой Савочка… Эля подошла и крепко обняла сестру. — Мы найдём его. Клянусь тебе. Я найду. — Но как?! Америка — огромная! Там тысячи городов! Как ты найдёшь? Эля медленно отстранилась. В её взгляде больше не было сомнений. — Я полечу туда. В Америку. Лично. Я начну с тех мест, где он мечтал жить. Он говорил об этом. О Майами, о дешёвых хостелах, о русской диаспоре. Я прослежу, на какой рейс он мог попасть. Я включу частных детективов, подключу прессу, если нужно. Я не остановлюсь. Пока не верну Саву. Тася смотрела на неё с открытым ртом. Удивлённая. Впечатлённая. И с надеждой в глазах. — Ты… правда полетишь? — Да. Сама. Хоть в ад. Но я вытащу твоего сына. Мы уже теряли слишком много, Тася. Достаточно. Тая не сказала больше ни слова. Просто встала… и обняла Элю, как никогда раньше. С крепостью, с верой. Со слезами. Элина стояла в аэропорту, сжимая в пальцах загранпаспорт и посадочный талон. Её сердце билось быстро, как будто не просто самолёт должен был подняться в небо, а сама она — вырваться из своей прежней жизни, со всеми её иллюзиями, болью, доверием, которое разбилось, как стекло. Рядом гудели объявления, люди шли мимо с чемоданами, обнимались, прощались, смеялись. Но для неё это всё было как сквозь пелену. Мир будто замедлился. В голове — одно: я найду их. Я найду его. Найду Саву. Она кивнула себе самой. Повернулась и пошла к стойке регистрации. — Ваш паспорт, пожалуйста, — вежливо сказала девушка в форме авиакомпании. — Да, конечно, — голос Эли дрогнул, но она протянула документы. Через несколько минут ей вернули билет, и чемодан уехал на ленте в неизвестность. Она — в неизвестность чуть большую. Когда самолёт начал движение по взлётной полосе, она закрыла глаза. Мысленно шепнула: “Пожалуйста, веди меня правильно. Я должна найти их.” Самолёт взмыл в небо. Её лицо подсвечивалось мягким светом от иллюминатора. Под ней — тысячи километров земли, океан, страны, границы. А впереди — Америка. Чужая, далекая, но ставшая теперь целью. --- Первый день. Нью-Йорк Аэропорт JFK встретил её давящей жарой и нескончаемыми очередями. Эля вышла в город, сжимая распечатку с адресами — ориентиры, зацепки, которые она успела собрать за последние дни: отели, где, возможно, Даня мог остановиться, несколько адресов дешёвых хостелов, где он мог снимать комнату, районы, где чаще всего селятся новоприбывшие русские. Такси мчалось по мосту через Ист-Ривер. Сердце Элины било тревогу. В голове крутились слова Таси: > "Он просто хочет увезти сына. Он думает, что начнёт новую жизнь. Что в Америке его никто не найдёт. Он думает, будто может взять и вырвать Саву у меня…" Да, он не хотел продать Саву. Но всё равно — украл. Скрывается. И теперь у него на руках маленький ребёнок, не знающий, где мама, не понимающий, почему его увезли через океан. "Если бы я не проговорилась… — думала Эля. — Если бы я не болтнула Тасе то, что он говорил в подвале, всё было бы иначе. Но и молчать я бы не смогла. Я тоже мать. Я бы сама поехала за своей дочкой в ад, если бы кто-то её забрал." --- Поиск На третий день она уже успела обойти несколько хостелов, где по описанию мог бы остановиться Даня. Показывала его фото администраторам, спрашивала — никто не видел. В одном месте кто-то припомнил, что был парень с ребёнком, но фото не подтвердили догадку. Она заходила в русские магазины, спрашивала, оставляла номер. На четвёртый день — ничего. Пятый — вымотанный, полный отчаяния. Под вечер, сидя в дешёвой кофейне в Квинсе, она рыдала в чашку с кофе. Хотелось кричать. Хотелось выть. Хотелось просто знать — живы ли они. Всё ли в порядке с Савой. --- Пока не нашли… но ищем Каждую ночь она писала Тасе: > — Сегодня ничего. — Один хостел, но мимо. — Вроде был след в русской церкви, но он уже ушёл… Тася отвечала одно и то же: > — Главное — живы. Главное — ищи. Я верю в тебя, Эля. — Ты у меня лучшая. --- А Даня… Он просто хотел убежать. Забрать Саву — и спрятаться. Спрятаться от боли, от разоблачений, от женщин, которых он предал, и построить новую жизнь. В которой, как он верил, он сможет быть другим. Без объяснений. Без прошлого. Без Таиси, от которой сам отвернулся. Без Эли, которую использовал. Только он и сын. > Но даже в Америке — правда настигает. И если кто-то её настигнет первым — это будет Элина.