Дар судьбы ||: Каков же конец?

Элина почти не чувствовала ног. Пятый день в чужой стране, бесконечные улицы, тяжёлый воздух Нью-Йорка, очередные тупики и ложные следы — всё это слилось в одну изматывающую серую массу. Телефон почти разряжен. Надо было просто… сделать паузу. Купить бутылку воды. Вдохнуть. Прийти в себя. Магазин был небольшим, уютным, чуть притихшим в жарком послеобеденном воздухе. Старый вентилятор гудел где-то под потолком, запах кофе смешивался с ароматами свежего хлеба. Она машинально взяла холодную воду из холодильника, сунула несколько купюр кассиру, едва взглянув на него. Всё — как в тумане. Когда она толкнула стеклянную дверь и вышла наружу, солнце ударило в глаза. Она щурилась, открывая бутылку… и вдруг почувствовала чей-то взгляд. Обернулась. Остановилась. Дыхание сперло. Прямо перед ней, держа в руке бумажный стаканчик кофе, стоял Макс. Макс. Он тоже остолбенел. Рука с кофе дрогнула. Он будто не верил. Так же, как и она. На фоне уличного шума, машин, криков детей — тишина. Словно мир замер. — …Эля?.. — прошептал он. Она не могла вымолвить ни слова. Горло сдавило. В груди всё вспыхнуло — болью, удивлением, гневом, тоской. Всё сразу. — Эля… Это правда ты? — Он сделал шаг вперёд, не веря. Она не отступила. Лишь качнула головой. — Что ты… Ты тут что делаешь? — Он говорил, будто не веря собственным глазам. — Ты ведь… в Киеве была. С тобой… всё хорошо? — Макс… — её голос дрогнул. — Ты серьёзно спрашиваешь это после того, как исчез? После того, как даже на рождение дочери не приехал? Даже сообщение не написал? Макс опустил глаза. — Я… Я был слаб. Я испугался. Я думал, если исчезну, если буду учиться, если устрою себе карьеру — это всё… как-то… компенсирует. Я ненавидел себя. Каждый день. Элина вглядывалась в него. Он был другим. Постаревшим. Стрижка, как раньше. Но взгляд… Не тот, каким она его помнила. Боль в нём сидела глубоко. — Я прилетел сюда искать Даню, — наконец сказала она. — Он забрал сына моей сестры. Я мотаюсь по району уже неделю. Макс в изумлении смотрел на неё. Потом — на её глаза. На дрожащие пальцы. — Ты одна?.. — спросил он тихо. Она кивнула. — А Деля?.. — прошептал он. — Наша… дочь? — С мамой. — Её голос был сухой. — Ты ведь не хотел быть частью её жизни. Не сегодня решил? Макс опустил взгляд. — Я… жалею об этом. Каждый день. И если бы я мог вернуть хоть один… момент, я бы... Эля вскинула руку, остановив его. — Не надо. Не сейчас. Я не знаю, зачем судьба столкнула нас в этом чёртовом городе. Но… наверное, так нужно. Потому что что бы там ни было — ты всё равно часть моей истории. Деля — часть нас. И я… Я не знаю, прощу ли тебя когда-либо. Но спасибо, что ты здесь. Сегодня. Он стоял молча. А потом тихо сказал: — Я помогу тебе найти его. Даньку. Этого ублюдка. Элина посмотрела на него. Прежнее чувство не вернулось — не так просто. Но в глубине души вспыхнуло спокойствие. Поддержка. Что-то, чего ей давно не хватало. — Тогда пошли, Макс. У нас мало времени. — Она выпрямилась, как будто снова обрела силу. — У нас есть малыш, которого надо вернуть домой. Они молча вошли в номер небольшого, но уютного отеля. Макс выбрал его в спешке — не до роскоши. Главное — тишина, кондиционер и закрытая дверь между ними и уставшим миром. Эля села на кровать, выдохнула, поставила бутылку воды на прикроватную тумбу. Макс снял рюкзак и присел напротив на кресло, не сводя с неё глаз. — Хочешь чай? — вдруг неловко спросил он. — Хочу... чтобы всё это оказалось сном. — Она усмехнулась, но в её глазах — ни капли смеха. Он молчал. Несколько секунд — будто вечность. — Эль… — сказал он, опуская взгляд. — Расскажи мне. Расскажи всё. Я хочу знать. Хочу понять. Она смотрела на него долго. А потом тихо заговорила: — После того, как ты пропал, мне было пятнадцать. Я была беременна и одна. Первые месяцы я жила у мамы… Она, кстати, теперь с моим отцом. Снова. — Улыбнулась слабо. — Забавно, да? А я… Я родила дочь. Аделину. Мы зовём её Деля. Ей уже полтора года. И она — всё, что у меня есть. Я стала той самой мамой в 16. Макс замер. Словно хотел что-то сказать, но не мог. — Я долго тебя ждала. Даже когда говорила, что ненавижу. Я всё равно ждала. Думала, вот-вот появишься. Письмо, звонок… но ты исчез. Насовсем. Он тихо прошептал: — Я... струсил. Я хотел стать лучше. Хотел, чтобы ты гордилась мной. Чтобы у Делии был отец, который чего-то добился. Но я слишком поздно понял, что упустил главное — вас. Эля кивнула, сдерживая слёзы. — А потом он сделал мне предложение, но он был не тем кем закался… парень, которого я любила, оказался чудовищем. Меня похитили. Из-за него. — Она провела рукой по щеке, вспоминая. — Я пережила подвал, страх, предательство. А потом снова встала. Потому что не могла позволить себе упасть. У меня есть дочь. У меня есть жизнь. И я решила, что она будет красивой, несмотря ни на что. Макс подошёл ближе. Медленно, осторожно. Сел рядом. — Ты стала невероятной, Эля… — сказал он, не сводя с неё взгляда. — И я потерял тебя тогда. Навсегда? Эля вздохнула. — Я не знаю, Макс. Не знаю, есть ли у нас шанс. Но ты появился. И сейчас ты нужен. Не мне. А Саве. Его нужно найти. А всё остальное — потом. Он кивнул. Медленно, с уважением. Он понял. Он увидел перед собой не девочку, которую когда-то бросил. А женщину. Мать. Сильную. И уже не свою. В комнате повисла тишина. В этой тишине — история двух судеб, когда-то сросшихся, а теперь — идущих рядом, но не вместе. Она посмотрела на него, пристально, почти не моргая. В её взгляде было всё — нежность, боль, обида, сожаление, разочарование… и тихое принятие. Тишина между ними стала плотной, как утренний туман. Её голос прозвучал тихо, но в этих словах был целый шторм: — А теперь представь, если бы ты тогда не сбежал... — Она отвела взгляд в сторону, будто говоря это самой себе. — Если бы мы прошли мою беременность вместе. Если бы ты держал меня за руку, когда я впервые почувствовала, как она шевелится. Если бы ты был рядом, когда я плакала от страха перед родами, когда впервые услышала, как она заплакала. — Она выдохнула. — Мы бы до сих пор были вместе, Макс. Она снова посмотрела ему в глаза, и на этот раз — не дрогнула. — Этого всего бы не было. Ни похищения. Ни подвала. Ни крика в темноте. Ни того, как я умоляла, чтобы меня не трогали. — Её губы задрожали, но голос оставался ровным. — Никто бы не украл моего племянника. Я бы не искала его по чужим городам. Не летала бы в Америку. Не училась бы жить со шрамами. Потому что ты бы был рядом. Понимаешь? Макс закрыл глаза. Веки сжались, будто он пытался удержать в себе всю вину этого мира. Он знал. Он чувствовал. Каждое её слово — как лезвие по коже. И он не мог ничего изменить. — Эля... — тихо выдохнул он, не зная, что сказать. — Прости меня. — Поздно. — просто ответила она. Её голос был не злым. Он был уставшим. Тихим. Ровным. Без крика. А значит — по-настоящему страшным. — Ты всё ещё можешь быть хорошим человеком, Макс. Ты можешь помочь нам найти Саву. Ты можешь стать кем-то лучше для себя. Но для меня... — она отвернулась, — ...уже нет дороги назад. Он не стал спорить. Просто сел на пол у стены, положив голову на руки. И в этой тишине, впервые за долгое время, они оба почувствовали, как дышит реальность. Она не всегда справедливая. Но иногда — честная. И в этот вечер Эля поняла: она не сломалась. Она выстояла. А это — значит всё.