Я рисовал тебя в темноте грёз

Эрен стоял в дверях в накинутом на голый торс длинном черном домашнем кардигане, в серых спортивных штанах и босиком. Отросшие волосы были подобраны в маленьких пучок. Время было позднее, перевалило за полночь, но он явно не ложился. Перед ним стоял Леви: бледный, замерзший, с таявшим снегом на плечах и на угольных волосах. Не по погоде тонкое пальто и такой же тоненький шарф очевидно его не согревали. Красные воспаленные глаза смотрели немного нервно и испуганно, взгляд метался. — Ну, проходи, — сказал Эрен, отступая от проема и придерживая дверь. Леви прошмыгнул и стал быстро раздеваться. Эрен пошел на кухню заваривать чай. Они уселись в темной гостиной, которую разбавлял лишь мягкий свет напольной лампы. Леви на диване, а хозяин дома в кресле напротив. Передавая чай, Эрен отметил, что чайную пару поспешили отставить на рядом стоявший столик, видимо для того, чтобы скрыть дрожь в руках. — Итак, чем вызван твой визит? — начал сразу с вежливого вопроса Эрен, делая глоток крепкого чая. Леви к чаю не притронулся. — Мне нужно… Точнее, я хотел бы, — стал сбивчиво говорить собеседник, нервно сжимая руки и уводя взгляд. — Хотел попросить об одолжении. Мы, конечно, не в таких отношениях, но все-таки я подумал, что к тебе можно обратиться. Хоть мы и не виделись столько времени. И я понимаю, что это выглядит странно… Эрен спокойно наблюдал. Исхудавший, в потертых старых черных джинсах, в черной повидавшей виды толстовке с растянутыми рукавами, брюнет смотрелся болезненно и откровенно плохо. Но черты лица его были все такими же привлекательными, серые глаза завораживали, и где-то глубоко внутри от этого что-то теплилось. — Я все отдам, — стал уже путаться в том, что говорит Леви, — через неделю я все верну… — Сколько? — Две тысячи. Эрен неопределенно хмыкнул. Да, сумма, может и была немаленькой, но только не для него. Большая сеть бизнеса оставшаяся после смерти родителей приносила ему немалый доход. Он в свои двадцать три года научился хорошо вести семейные дела. Точнее ему пришлось научиться. Прошло уже два года с момента аварии, в которой погибли его родители. И несмотря на всю боль утраты, ему пришлось взять себя в руки, и в эти же руки взять и управление бизнесом. — Знаешь, Леви, — начал Эрен, отставляя от себя чай. — Я тебя не видел, сколько уже? Года два? А вот так, чтобы мы сидели и просто разговаривали друг с другом, — с этого прошло уже больше. И с тех пор, ты изменился. Хотя если посудить, к этому все и шло… Леви испуганно обхватил себя руками и опустил голову. — Так, ты мне одолжишь? — будто не слыша сказанных слов, повторил он. — Да я могу просто так дать тебе эти две штуки, — резко ответил Эрен. — Можешь, не возвращать. Если, конечно… — Если что? — Если ты сделаешь мне услугу. Тут Леви вскинул голову и посмотрел прямо на молодого парня напротив. Тот же убрал ногу с ноги, немного раскинулся в кресле и, приподняв брови, многозначительно глянул на свой пах. — Ты шутишь? — изумленно свел брови брюнет. — Нет, — ровным тоном ответили ему. — Если тебе правда нужны эти две штуки баксов, то могу их дать только за такую цену. Было видно, как Леви коробит и как он нервно заламывает себе руки, обдумывая предложение. Прошло не меньше двух минут прежде чем он встает и подходит. Эрен с нескрываемой ухмылкой шире разводит ноги, давая ему усесться перед ним на колени. Некоторое время они смотрят друг другу в глаза, а затем Леви тянется к резинке штанов Эрена своими дрожащими руками. Леви делает это неумело, осторожничая и останавливаясь невпопад. Эрен жадно за ним наблюдает сверху, обдумывая, делал ли этот двадцатисемилетний мужчина такое кому-нибудь вообще. Скорее всего делал. Достаточно возбудившись, Эрен жестко хватается за черные волосы и начинает сам задавать темп. Леви ничего не остается, как только пошире открыть рот, стараться глубоко дышать носом, подавляя рвотные позывы. В уголках серых глаз начали выступать слезы. Все длилось не более трех минут. Эрен на миг задумался, стоит ли кончать в рот, но он захотел увидеть другую картину перед собой, более заманчивую и желанную. В последний момент, помогая себе рукой, он изливается на раскрасневшееся и слезливое лицо своего гостя. Тот лишь застыв с жалким видом, сжимает кулаки на своих коленях. — Ванная за кухней в конце коридора.

***

Когда Леви, умывшись, возвращается, то Эрен уже успев убрать чашки, неподвижно стоит на кухне к нему спиной и неотрывно смотрит в окно. Леви остается в темноте коридора, не решаясь выходить на яркий свет кухонной лампы. — Деньги, — напоминает он. — Как же ты дошел до этого, Аккерман, — грустно и немного устало выдыхает Эрен, поворачиваясь к нему. — Деньги, — снова повторяют, без какой либо эмоции. Тут Эрен не выдерживает. Его лицо вмиг искажает злоба, он яростно подходит к нему и, не церемонясь, берет за шиворот, как котенка, и тянет вглубь дома. Благо рост позволяет, он выше на целую голову, и исхудавший Аккерман не имеет никаких сил ему сопротивляться. — Отпусти! — орет Леви, вцепившись в ворот толстовки, которая больно врезается в горло. — Отпусти, гаденыш! Эрен же, не обращая внимания, упорно тащит своего ночного гостя, который в свою очередь только брыкается, не успевает переставлять ноги, и изо всех сил старается не упасть. Буквально забрасывая маленькое тело во тьму одной из гостевых спален на втором этаже, Эрен последний раз бросает взгляд на Аккермана, который врезался в мягкую кровать и теперь, отталкиваясь руками, пытается встать. — Здесь есть гостевая ванна, — говорит он напоследок и закрывает его на ключ. — Выпусти, сукин ты сын! Выпусти меня отсюда! — только и слышит он громкие крики и удары об дверь за своей спиной.

***

Эрен не спал всю ночь. Сначала он где-то полтора часа слушал пронзительные вопли и ругательства, наперебой с биением кулаков об дверь, что все вместе содрогало жуткой какофонией его дом. Несколько раз он даже слышал задушевные и отчаянные стоны, которые как острые когти проходились по его сердцу. Даже половина выпитой бутылки виски не помогала в этом случае. Под конец все остановилось на еле слышных всхлипываниях, которые он смог различить только осторожно подойдя к двери комнаты. Исполнитель всего этого концерта от усталости видимо свалился под самой дверью и тихо разрывался от беспомощности, то поочередно матерясь, то умоляя. — Пожалуйста, твою мать… — Как мантру бормотал он. — Мне очень надо, выпусти. Я все сделаю. Выпусти. Блять. Сука. Мне плохо. Выпусти, прошу… Что за ебаный пиздец. Умоляю, послушай же… И все в том же духе. Эрен бесшумно постарался отойти от двери. Осмотрев оставленное в прихожей пальто Леви, он вытащил ключи, документы и телефон, на котором уже несколько было пропущенных. Телефон стоял на беззвучном режиме, поэтому как он трезвонил в кармане, никто не слышал. Эрен, не задумываясь, выключил его. Предстояло еще много дел. Наступало утро. Приведя себя в порядок после бессонной ночи, он первым делом отзвонился своему самому близкому другу и своей правой руке по бизнесу — Армину. Передав, что в ближайшее время он будет занят и сможет работать только из дома, он обсудил важные дела и отдал поручения. Армин, естественно, обеспокоенно попытался выяснить, что случилось, но Эрен лишь отмахнулся, дав понять, что расскажет все в свое время. Армин был умным и понимающим и Эрен был очень благодарен ему, что он никогда зазря не лез с расспросами и советами. Голова раскалывалась, но нужно было ехать за продуктами и в аптеку. Перед тем как выехать Эрен подошел послушать, как там его гость. Все было тихо. Отключился, наверное, от усталости, — подумал Эрен. На улице валил снег, дорога была заметена. Покупки скорей всего займут немного дольше времени. Жил Эрен Йегер в одном из элитных районов своего города. Тихая и безопасная местность с дизайнерскими домами и огромными участками возле них, с озерами и лесными посадками. Все для комфортной мирной жизни. Но был все же один минус для богатых домовладельцев: ближайшие магазины располагались далековато и ехать нужно было по трассе несколько километров. Выполнив все, что планировал, Эрен вернулся только к обеду из-за больших пробок, нагруженный огромными пакетами, и, не успев раздеться, сразу же метнулся к знакомой двери. На несколько секунд затормозив и прислушавшись, он быстро открыл ее. Истошные страшные звуки доносились из прилегающей к комнате ванны, как будто Леви пытался избавиться от своих внутренностей. Его нехило выворачивало. Пройдя, Эрен наблюдал, как на дрожащих коленях, обхватив унитаз двумя руками, склонился его гость. По его лицу стекал пот и слезы, тело явно не слушалось, содрогаясь в мучительных судорогах, что он даже не заметил присутствие Эрена. — Блять… — одними губами изрек шатен. На долю секунды замерев, он осознавал всю картину, и физически почувствовал как грудь начинают сдавливать тиски боли, в купе со страхом и невозможной жалостью. Конечно же он успел проконсультировать с врачом-наркологом, пока стоял в пробке. Но набрав нужных препаратов, он даже не подозревал, что все будет так херово выглядеть. И сейчас явно понимая, что врач к нему так быстро не приедет из-за метели, он осознал, что пока придется как-то разгребать все это самому. Долго не раздумывая, он быстро выскочил за бутылкой воды, за таблетками и за полотенцем. Собрав все необходимое, он было попытался перетащить брюнета на кровать, но тот ни в какую не хотел уходить от своего белого друга, поэтому пришлось принести в ванну одеяла и подушки. Хотя он итак не должен был замерзнуть, пол был с подогревом. Теперь оставалось дать ему таблеток. Но это оказалось не просто. — Отъебись от меня, мелкий ты ублюдок! Ненавижу! — невменяемо орал Аккерман, трясясь и метаясь по полу в своей собственной агонии. И тут же бросался в ноги. — Эрен, пожалуйста, дай мне денег! Отпусти! Мне надо уйти! Пожалуйста! Гребаный ты молокосос! Не видишь, мне плохо! Мне больно! Отпусти! С силой отцепив его от своих ног, Эрен сорвался, сжал челюсть Леви тремя пальцами одной руки и просунул в рот нужные таблетки второй рукой. — Глотай! — с искаженным от гнева лицом заорал Эрен, продолжая сдерживать челюсть, чтобы тот не смог открыть рта. — Глотай, же мать твою! Леви испуганно впялился в него своими расширенными зрачками и сделал глоток. Затем Эрен, продолжая грубо держать за подбородок, бесцеремонно залил тому в рот воды из бутылки, разливая половину по его и своей кофте, и, наконец, отпустил. Леви без сил упал на расстеленное одеяло, обхватил себя руками за колени, весь сжался и захныкал.

***

Уже к вечеру приехал врач. Мужчина пятидесяти лет, статный и добродушный, но что важнее — достаточно опытный в своем направлении. Йегер, естественно, нашел его по связям. Подписав все документы об анонимности пациента, Эрен рассказал ему все, что знал о своем госте. Хотя знал он об его напасти не многое, ведь последний раз, когда он его видел, а именно два года назад на похоронах родителей, он ничем подобным не страдал. Хоть Эрен тогда с ним и не разговаривал лично, но там же на похоронах была близкая подруга Леви — Ханджи. Которая и поведала как в последнее время жил Аккерман. Да, у него все как обычно было не сладко, но такой вот херней он явно не занимался. Почему он опустился до этой дряни, Эрен не знал. Аккерман всегда отличался завидной силой воли и непростым характером, не позволяя себя утаскивать на дно, какая бы чернуха и жесть его не окружала со всех сторон. Да, Эрен знал, что Леви с малолетства таскался по разным бандам и занимался не совсем законными делами, и продажа наркоты, была одной из них. Непростое детство, отсутствие родителей, воспитание криминальным дядей оставило свой след. Но Эрен был знаком с Леви с раннего возраста и он знал, что Леви все же растет по своим собственным принципам. Парень всеми силами старался избегать криминальных дел как только мог. Не всегда, конечно, у него это получалось. Но Леви, во всяком случае, старался смотреть в будущее и делать маленькие шажки к более мирной и нравственной жизни. В тот день, когда они разорвали всякое общение, Эрену было восемнадцать, а Леви уже двадцать два, он учился в художественном институте, подрабатывал в каком-то баре и прекратил всякую связь со своим дядей. Да, так как он был давно известен среди криминалов, его не переставали дергать. Иногда он соглашался выполнить какие-либо простые задания, но и это было скорей всего под угрозами. Леви никогда не вдавался в подробности. Как рассказала потом Ханджи, его взял под опеку некий Эрвин Смит, и вся прочая шушара от него отстала, но взамен Леви занимался чем-то вроде слежки для него. С чего вдруг он так тесно связался с наркотой, Эрен ума не мог приложить. Стоит тут еще сказать, как вообще сынок приличных обеспеченных родителей завел дружбу с таким парнем как Леви Аккерман. Но тут нет никакой загадочной и особенной истории. Просто Эрен все детство, с десяти лет жил в пригороде с бабушкой, пока его родители строили бизнес в городе. Тут же в пригороде по соседству жил и Леви. И до своего восемнадцатилетия Эрен с ним тесно и вполне по-дружески общался. — Нужно будет ставить капельницу, — прервал воспоминания врач. — И взять кровь на анализы. — Да, хорошо, — согласился Эрен. — Я хочу убедиться, что у него нет никаких странных болезней. — Он слегка поежился, припоминая, какую заразу обычно хватают наркоманы. Вдвоем они направились к комнате больного, Йегер отпер дверь, и они вошли. Леви словно в гнезде из одеяла и подушек все также лежал в ванной комнате около унитаза. Его знобило, глаза были прикрыты, иссохшими искусанными губами он что-то неразборчиво бормотал. — Думаю лучше его перенести на кровать, — сказал врач. Эрен, не колеблясь, прошел и подхватил уже не сопротивлявшееся горячее тело на руки. Прижимая Леви к себе, он почувствовал, как чужой пот пропитывает его одежду и про себя отметил, что его ноша вряд ли весит и пятидесяти килограмм. Он положил его на кровать. Леви приоткрыл глаза, но ничего предпринимать не стал, продолжая обессилено лежать и что-то бормотать. — Конечно, по хорошему, лучше привязать. Сейчас он тихий, но они, как ни странно, начинают сопротивляться, — забеспокоился доктор, открывая свой рабочий медицинский чемодан. — Я буду держать, — заверил Эрен, присаживаясь на большую кровать. Леви, словно поняв, что ему предстоит, резко дернулся. — Тише, тише, — отреагировал сразу же Эрен, аккуратно полуукладываясь рядом с ним. Уложив чужую голову на свое плечо, он обхватил ее своей рукой и прижал ладонь к влажному лбу. Второй рукой захватил оба запястья, и слегка навалившись, прижал его одной ногой. Теперь Леви был практически обездвижен, а взгляд его упирался прямо в Эрена. — Все хорошо, все будет хорошо, — продолжал успокоительно шептать Эрен, одним большим пальцем гладя по голове своего пленника. Тот же дико уперся в него своим слегка мутным взглядом и продолжал шевелить губами, не издавая ни звука. И только когда чужая рука доктора дотронулась до него, он тут же завопил: — Пусти, блядь, пусти! Не трогайте! — он резко дернул головой в противоположную сторону и, завидев шприц, стал еще яростней вопить и выбиваться. — Тише! Да, тише ты! — Эрену потребовалось приложить немало силы, чтобы утихомирить его и повернуть голову к себе обратно. — Не надо. Не колите. Только не колите! Пожалуйста! Не надо иголок, — поняв, что ему не вырваться уже тише плаксиво забормотал он, глядя в раз заслезившимися глазами прямиком в душу Эрена. — Это ради твоего же блага, Леви! Все будет хорошо! Тебе будет лучше, поверь. Тише, тише, ш-ш, — не стоит говорить скольких моральных сил потребовалось Эрену для того, чтобы сейчас успокаивать Леви. — Тебе будет легче. Тш-ш, не плачь, я с тобой, я тебя не брошу. Ты поправишься, тише-тише, Леви… Брюнет, конечно, еще немного посопротивлялся в попытках отстраниться от парня, но в конце смирился, перестав дергаться. Страдальчески напоследок всхлипнув, он затих под бархатным голосом своего заточителя и послушно подставил руку незнакомому мужчине. И доктор с воодушевлением принялся за свое дело. Обработав тонкую руку спиртом, он взял нужное количество крови для анализов. И заполнив все необходимые склянки немедля приступил к установке капельницы, аккуратно располагая штатив с лекарством рядом с кроватью. — Все хорошо, ты молодец. Тш-ш, — Эрен держал хрупкое тело, слегка покачивая, словно убаюкивая, гладил по грязным смольным волосам, и не останавливался в своих нежных шептаниях. Слабый Аккерман заворожено слушал его, изредка вздрагивая и шмыгая носом. Между тем немолодой, но шустрый врач, удостоверившись, что больной спокоен, а лекарство поступает через вену, начал собираться. Он с хозяином дома заранее обговорил все необходимые детали, дал все важные распоряжения, оставил таблетки и пообещал прийти завтра для дальнейшего лечения. Тот же в свою очередь твердо заверил, что снять капельницу он сможет сам. Напоследок кивнув Эрену, он тихо покинул комнату, оставляя своего нового пациента с иголкой в руке и в теплых объятиях. — Н-н, — время от времени постанывал Аккерман, то прикрывая уставшие веки, то резко открывая и испуганно впиваясь в зеленые глаза напротив, будто боясь, что они могут исчезнуть, если он потеряет бдительность. Йегер слабо улыбался ему, нежно поглаживая и легонько целуя в лоб. Так они пролежали до поздней ночи.

***

Последующие дни тянулись, походя друг на друга, точно ночной кошмар, который преследует тебя из ночи в ночь. У Леви то были припадки гнева, в которые он ругался самыми последними словами и сбивал костяшки в кровь об дорогое дерево двери своей комнаты. То валялся на полу, корчась и содрогаясь в судорогах, едва успевая доползать по нужде до унитаза. По вечерам приходил доктор, и тогда Аккерман заметно затихал рядом с Эреном, лежа в его руках неподвижно словно кукла, в то время как ему вливали лекарства. В течение дня Эрен менял постельное белье и переодевал его в свои малые футболки и шорты, оставшиеся у него еще с подросткового возраста, и в которых все равно Леви слегка утопал. Эрен готовил еду, заставлял его есть, буквально кормя из ложки. Иногда, когда тот особенно упирался, приходилось использовать прежний способ открыть рот, больно сжимая челюсть. Таким же способом он и заставлял пить таблетки. Леви хоть и сопротивлялся, но в итоге все равно сдавался под напором молодого парня. Ночные часы тоже проходили неспокойно, у Леви не было никакого режима сна. От бессонницы в разгар самой ночи он мог с легкостью начать долбиться в дверь или крушить в своей спальне все вокруг. Хорошо, что Эрен додумался заранее убрать все острые, колющие предметы и все то, что можно разбить. Никаких зеркал, декоративных ваз, светильников. Осталась только мебель: большая двухместная кровать, шкаф для одежды, комод и две прикроватных тумбы. Поэтому Аккерман довольствовался только разбрасыванием подушек, покрывала и прочих тряпок. Но сил у него было немного, поэтому после своих бесчинств он вскоре затихал, давая Эрену отключиться и немного восстановить силы. Ведь тому приходилось еще и работать, вести дела бизнеса в те редкие часы спокойствия, которые выдавались нечасто. Дверь в покои больного все также закрывалась на ключ.