Я рисовал тебя в темноте грёз

Было удивительно, что Эрвин назначил встречу так поздно, ведь в такое время люди должны быть со своими близкими, собираться за праздничным столом, смотреть глупые фильмы и просто веселиться. Из чего Эрен сделал простой вывод — этот мужчина скорей всего занятой одиночка, без семьи, тот для кого праздник — просто один из множества дней, только лишь суетнее. Сказать по правде парню даже было любопытно с ним встретиться, несмотря на все предостережения Армина. Он хотел познакомиться с тем, кто так тесно был связан с Аккерманом. Все таки Леви не тот человек, кто полезет в глаза с такой просьбой как займ в восемьдесят тысяч. В предвкушении необычной встречи с тонкой кожаной папкой и с белым толстым конвертом во внутреннем кармане пиджака Эрен мчал по трассе в этот зимний вечер. О стекло дорогой машины разбивались маленькие легкие снежинки, мимо пролетали украшенные гирляндами дома, а после въезда в город он наблюдал множество веселых компаний, спешащих кто куда. Бар хоть и располагался в центре, но он так умело был спрятан на небольшой тихой улице, что было даже странно как к нему находят дорогу. Эрену пришлось оставить машину поодаль и пройтись немного пешком под дребезжащий свет старых фонарей. Входя через тяжелые деревянные двери Эрен попал в небольшое плохо освещаемое помещение, которое тут же заставило немного пожалеть, что он так легко отнесся к предостережениям Армина. За барной стойкой никого не было, за немногочисленными столами сидело от силы человека три, в числе которых он разглядел высокого блондина за самым дальним из столов. Тот тоже выхватил его взглядом и приподнял руку в знак приветствия. Эрен попытался придать уверенности своему шагу и затем как можно расслабленнее сесть за стол. На столе стояла небольшая невзрачная лампа для подмоги слабым редким лампам на стенах, которые практически ничего не освещали. Этого было достаточно для того, чтобы можно было разглядеть лицо собеседника. Также тут стояла пепельница с докуренной сигаретой, видимо Эрена ждали, хотя он пришел и вовремя. — Здравствуй. Я — Эрвин Смит, — просто поздоровались с ним. Голос оказался мягче, чем по телефону и доброжелательнее. Этот широкоплечий блондин с резкими, но все же приятными чертами лица производил хорошее впечатление на первый взгляд. Каким же он был на самом деле, и что мог делать по жизни, оставалось только догадываться. Но то, что это место ему не подходило по антуражу, впрочем как и Эрену, это уже вызывало двоякие чувства. — Здравствуйте. Эрен Йегер, — также деловито ответил парень, все-таки на его плечах тоже был немалый опыт, не смотря на его юный возраст. Смит любезно улыбнулся, как бы одобряя настрой молодого парня. — Намного приятнее иметь дело с самим заказчиком чем разбираться с неотесанными исполнителями своего грязного дела, — начал Эрвин приятным голосом уходя в контраст с резкими словами, что должно было играть против собеседника, приводя для начала к осторожности, а далее, возможно, и к страху. Все зависело от собеседника. Но Эрен управлял компанией, и ему уже не сосчитать в скольких переговорах он участвовал, поэтому так просто с ним в эти игры не поиграешь. — Согласен, но все зависит обычно от партнеров и от их количества. Иногда без посредников не обойтись, — Эрен заметил как в тусклых голубых глазах зажегся интерес. Беседа вероятно не будет короткой. — Что-нибудь закажете? Тут разливают отличный бурбон, — с любезным предложением он слегка дернул вверх пальцем и тут же будто из ниоткуда подскочил официант, он быстро сменил пепельницу и теперь смирно стоял с блокнотом ожидая заказа. — Нет, спасибо. Я за рулем. — Хм, хорошо, тогда принесите нам хотя бы чаю, пожалуйста, — обратился он к молчаливому официанту, который так же быстро поспешил испариться во мраке зала. Эрен уже понял, что его новый знакомый никуда не спешил в общении с ним, но сам Эрен долго не хотел возиться с этим делом, хоть праздновать Рождество с Леви он не намеревался, но все же домой хотелось вернуться пораньше. Поэтому он легко выудил из принесенной им папки чистый лист бумаги и на всякий случай ручку, чем немного озадачил собеседника напротив. — Мистер Смит… — Можно Эрвин, — вновь улыбнулись ему. — Эрвин, я понимаю ваше желание решить вопрос лично со мной, но вы меня, прошу также поймите. Я гарантию полностью уплаченную сумму и анонимность, но прошу от вас в свою очередь небольшую гарантию в виде расписки, — как можно учтивее пояснил Эрен, пододвигая листок к Смиту. Тот лишь вздернул своими огромными бровями и откинулся на спинку кресла. — Ну, что вы, мистер Йегер… — Эрен, — раз он захотел на «ты». — Эрен, — повторил тот вслед, — я не сомневаюсь в тебе и в твоей честности и буду рад заверить тебя этой бумажкой, для всеобщего спокойствия, — он положил руку на белый лист. — Но прежде, — и отодвинул его в сторону, под нахмуренные брови уже Йегера, — прежде хочу осведомиться о своем друге. — Тут уже Йегер свирепо глянул в глаза. Никакие десятки, сотни переговоров не будут иметь значения, когда вопрос встает о нем. Когда начинает фигурировать Леви Аккерман, будь то воочию, будь то в разговоре, эмоции Эрена рвутся наружу. — Друг? — этот двуликий ублюдок посмел о нем поинтересоваться только после того как предложил бурбона и заказал чая? — Какая то странная у вас дружба, если ты не знаешь что творится с твоим так называемым другом уже долгое время. Не знаешь о его состоянии и в чем он погряз! Но зато надеть петлю ему на шею в виде огромного долга и… и этим еще больше его погребать в этой яме и толкать на черт не известно что! Это такая у вас дружба? — Умерь, свой пыл, Эрен, — строго, будто отец, сказал Эрвин. — Я знаю больше чем ты думаешь и даже тот факт, что ты пришел сюда сегодня — мне уже о многом говорит. По крайней мере Леви должен быть в безопасности раз он с тобой. — Что ты знаешь о Леви? Он говорил обо мне? — взволнованный взгляд Эрена вызвал легкий смешок у собеседника. И он был готов уже ответить, но тут официант принес чай. Эрен все это время неотрывно смотрела в лицо мужчины. Эрвин неспешно разлил чай в две чашки, одну из которых галантно пододвинул к молодому парню. Потом сам сделал небольшой глоток, по всей видимости настраиваясь на ответ. — Ради Леви… Думаю ради Леви я расскажу все, что ты хочешь знать, — глубоко выдохнул Эрвин, донышко чашки со слабым звоном ударилось о маленькое блюдце. Тень грусти и легкой печали омрачило лицо мужчины и он начал свой рассказ. С Леви Аккерманом он познакомился когда сам был чуть постарше Эрена. Маленький племянник небезызвестного в преступном мире Кенни Аккермана был отличным подспорьем в темных делах. Его знали многие в своих кругах, знал его и Эрвин. Тогда еще совсем зеленый и работающий на побегушках Смит подавал большие надежды на хорошее место среди лидеров из-за своих управленческих качеств и тонкого ума. Естественно, ради возможной выгоды в будущем и неплохих связей он решил найти подход и сдружиться с племянником одного из лидеров. Стоит заметить это было непросто. Много лет ушло на то, чтобы Леви доверился одному из их круга, так как сам он особой любви не питал к своей деятельности и выполнял все поручения только из-за дяди, а потом и вовсе постарался со всем этим завязать, но до конца не вышло. Уж много компромата было собрано на мальчишку за все года его службы преступному миру. А Эрвин между тем, как все и предполагали, заметно поднялся по карьерной лестнице, и смог сам уже выбирать свой род деятельности, отказавшись от самых грязных дел и оставить только незамысловатые, но не менее прибыльные, как контрабанда и шпионаж. Но авторитет он все же сохранил, также как и влияние среди бывших коллег и напарников. С Леви же они на удивление их самих же и вовсе сдружились. Эрвин не раз отмазывал своего младшего друга то от одного через чур опасного дела, то от другого, непосредственно надавливая на заказчиков. Потом же то ли Эрвину надоело постоянно слушать как Аккерман материт и проклинает авторитетных типов, своих заказчиков, которые на него давят, то ли ему самому потребовалась помощь проверенного человека, никто уже не разберет, но все вылилось в дружескую сделку между Эрвином и Леви. Он предложил брюнету поработать на себя, а точнее примерить на себя роль шпиона в одной группе лиц, занимающихся наркоторговлей. Взамен же Эрвин задействуй весь свой вес в преступном мире и приберет Леви себе, дав тем самым ему долгожданную свободу, а точнее сделает так, чтобы ни одна криминальная рожа и близко не подходила к Аккерману, зная что он работает на Эрвина. Эрвин бы итак мог это провернуть, безо всяких ответных услуг, но зная что Аккерман просто так не согласится принять безвозмездную помощь, он придумал задействовать его в своей маленькой работе. А может ему и правда был выгоден такой расклад. Но сейчас это уже не имеет значения. И вот Аккерман стал вполне успешно добывать для своего нового «хозяина» необходимую информацию среди наркодилеров и все шло буквально как по маслу несколько месяцев за счет огромного опыта брюнета. Но в тот момент когда работа Аккермана должна была близится к концу и он уже одной ногой был на свободе от многолетней чернухи, тут произошла небольшая загвоздка. Один из глав наркобизнеса засомневался в невысоком парне, который позиционировал себя как торчка в завязке, и предложил ему отведать вместе с ним улетного товара, что выглядело как немалая честь от такого человека. Но по всем планам Эрвина Леви не должен был сам ничего употреблять, более он настаивал, что если вдруг случиться такая ситуация, что Леви попросят что-нибудь продегустировать, то он должен был отказаться. Да, это возможно бы помешало достигнуть конечной цели в этой работе, но Эрвин бы мог все переиграть уже с другим человеком. Хоть это бы и заняло порядком больше времени. Эрвин не раз повторял такой расклад Аккерману и даже настаивал на немедленном прекращении всей их «операции», когда возникнет ситуация с непосредственным употреблением наркотиков. Но Аккерман все решил по-своему. Скорей всего он хотел все сам довести до конца, чтобы побыстрее уйти в долгожданный отпуск и чтобы его совесть была чиста перед Эрвином, чтобы на его взгляд к нему больше не с чем было придраться, что он якобы паршиво выполнил договоренность по их сделке. Вот с такими благими намерениями и Леви сделал первый свой шаг в бездну. Естественно глава наркобанды заметив, что Леви употребляет как новичок и его накрывает как в первый раз, подтвердил свои опасения на его счет. Разбираться по крупному он с ним не захотел, поэтому сделал просто милость на его взгляд — сделал так чтобы Леви конкретно подсел и отпустил восвояси из своей группировки. Несколько насильственных доз и ты ты уже вряд ли выкарабкаешься. А дальше ждет участь большинства: падение, саморазрушение и в конечном итоге — смерть. В какое отчаяние повергло это Смита, когда он узнал обо всем, — трудно представить. Ведь он сам, как и Леви, ждал и может даже желал мирной жизни для Аккермана. Ему как никому другому была известна судьба маленького ребенка, мечтавшего только рисовать, а по итогу вступившего на темный, преступный, кровавый путь, всего лишь из-за того, что его родственник так этого хотел. Он не был как Смит, который всегда мечтал о власти, деньгах, и который искренне любил всю эту суету. Леви всего этого не нужно было. Он хотел свободы. Свободы и творчества. Разве этого много? Сколько раз Эрвин предпринимал попыток загнать Леви в клинику, сколько раз он проводил нравоучительные беседы, сколько раз он занимал денег… А он ему не мог отказать в этом, груз вины перед своим близким другом давил нещадно. Леви со временем стал избегать контактов из своей прошлой жизни и приходил только за очередной суммой в долг. Так небезызвестная сумма и накопилась, которая повергла в небольшой шок Эрена. Кстати, об Эрене. Само собой Эрвин не раз слышал из уст своего друга о надоедливом мальчишке, который таскался за ним. А потом и об энергичном парне, том еще засранце, который не давал покоя своей болтовней и вечно отвлекал от рисования. А потом и об выходке с признанием, о которой Леви только спустя некоторое время смог рассказать Эрвину. На этом моменте рассказа Эрен заметно покраснел, хотя и прошло пять лет, а все же было неловко слушать о своем юношеском провале. Поэтому когда Эрвин услышал сегодня от парня, что его зовут Эрен Йегер, он вздохнул с облегчением, так как понял, в чьих заботливых руках находится его друг. Внезапная пропажа Леви и невозможность выйти на него само собой волновала Смита, поэтому когда на него вышел некий человек, закрывающий долг Леви, от тут же зацепился за это и постарался организовать встречу с Эреном. Вот поэтому они сейчас сидят и разговаривают. Эрен рассказ Эрвина Смита слушал молча, только сжимая челюсть и кулаки на моменте, когда речь зашла о том, как Леви вступил на путь наркозависимого. Он было хотел уже взорваться и обвинить во всем блондина, что это из-за него Леви подсел, но сдержался, вспоминая как он сам воспользовался случаем, когда тот к нему только пришел за деньгами. Да и Эрен видел, что Эрвин и сам себя бичует и еще одни резкие слова особой роли не сыграют. Самые сильные обвинительные слова — это наши собственные. Дослушав до конца, Эрен достал приготовленный конверт и положил его перед Смитом. — Я надеюсь никто из вашего мира больше Леви не беспокоит? — Я все уже давно уладил. Крупняк осведомлен, а разная мелочь не будет сама лезть, если Леви разорвет контакты, — заверили его. — И не нужно, — кинул взгляд на конверт Эрвин. — Я отдаю отчет, что я больший урон нанес, это не стоит восьмидесяти штук. — Нет, не стоит, — покачал головой Эрен. — Но я настаиваю. Не хочу чтобы этот долг мучил его. — Смит на него так взглянул, точно спрашивая «А долг тебе его не будет мучить?». Но Эрен решил проигнорировать этот немой вопрос. — Как он сейчас? — Он уже поправляется, но телефоном пока не пользуется. Думаю, когда окончательно поправится, он сможет набрать, если захочет, конечно же, — на что Смит неопределенно хмыкнул. — Был бы рад с ним поговорить, — он пододвинул к себе лист и начал писать расписку о возврате денежных средств. Хотя Эрену она была уже не нужна, после того что он услышал, вряд ли Эрвин провернет какую-нибудь махинацию во вред своему другу. Как Смит написал, Эрен бегло прошелся по строкам и аккуратно положил лист в папку. — Не могу сказать, что благодарен тебе за все что, ты сделал, — заговорил Эрен вставая, — но я рад, что ты поделился со мной своей историей. — И он протянул руку Смиту. — Ты умный парень, Эрен Йегер, — подал свою в ответ Смит, добродушно ухмыляясь, — надеюсь, что Леви обретет свою свободу рядом с тобой. — Если бы только Эрвин знал, сколько дней подряд Аккерман ограничен в этом, сколько дней подряд дверь его спальни закрывается на замок. — Я тоже надеюсь, — лишь ответил Йегер и повернулся к выходу. Но сделав от силы шага три он услышал за своей спиной: — И ты ему небезразличен. Как бы он не пытался изобразить обратное. Эрен лишь на мгновение замедлился, ошеломленно взирая перед собой, но затем вернув своему шагу прежний темп, вышел из этого странного заведения. — Прощай, Эрен Йегер. Прощай, возможно, и Леви Аккерман… — в пол голоса попрощался Смит с покинувшем его молодым парнем, сел за стол и достал очередную сигарету.

***

Эрен вернулся домой, когда стрелка часов близилась к двенадцати. Все таки долго они засиделись. На протяжении всей дороги обратно он обдумал все, что сегодня услышал. Как же все это несправедливо для Леви. Криминал, наркотики, долги, знакомства со всякой швалью — может ли это все вконец разрушить личность? Остался ли в этом маленьком, стройном, все еще притягательной теле тот человек, с которым он был знаком с самого детства? Или там только осколки его прежнего? Нет, не может такого быть, Леви — сильный. Он все также любит фэнтези, грибную пасту, все также прямолинеен и невыносим. Но эта его отчужденность… О чем он думает, глядя в окно целыми днями? Какую будущую жизнь он для себя представляет? Если вообще представляет. Эрен сделал все что мог, расчистил для него путь к свободе. Остальное за ним, за его выбором. Вернется ли он к прежнему образу жизни или воспользуется тем, что для него сделал Эрен и Смит? Будет опять рисовать и вести правильную обычную жизнь? Еще подъезжая к дому Эрен отметил, что свет в комнате, которая всегда закрывается, не горит. Спит конечно же. Интересно, что там с подарком? Любопытство взыграло в молодом парне и он решил не дожидаться утра и тихонько проверить, что там у затворника. Скинув только пиджак, он как можно тише подступил к двери, тихонько отворил ее и заглянул вовнутрь. Свет из коридора пролился в темноту комнаты и он увидел лежащего под одеялом Леви, а рядом с ним пустоту. Туда, куда он клал подарок — ничего нет. Что ж, хотя бы не проигнорировал, это — уже хорошо. И на полу ничего не валялось. Эрен стал искать глазами что-нибудь от своего подарка, какую-нибудь часть, и тут… Тут он увидел его. Он не осознал, как подошел ближе. Мольберт стоял у подножья кровати, рядом с окном. Холст располагался на нем, тут же были и краски. Но это все неважно. Уже не важно. То, что он увидел на этом холсте, то, на что падал свет, как из коридора, так и лунный, заставило парня застыть. Рисунок был не законченный, видны были не до конца прорисованные линии, недокрашенные места. Но глаза, глаза — это единственное, что отчетливо выделялось, будто в них вложили душу. Душу самого художника. Даже при плохом свете поразил их цвет. Оттенки изумруда разливались в зелени более насыщенной, цвет будто углублялся, а в самой его глубине блистали золотые искры. Это было волшебно, никогда Эрен не видел ничего более восхитительного из когда либо поразивших его картин, но самое ошеломляющее было то, что это были его собственные глаза. — Они преследовали меня, — Леви привстал на кровати.