Я рисовал тебя в темноте грёз

Эрен повернулся в сторону говорившего, он не до конца понимал, что происходит, это был точно сон. Но Леви, заметив ошеломленный ступор своего посетителя, продолжил, глядя на портрет. — Когда я был под кайфом, мне постоянно мерещились твои глаза. И я их постоянно рисовал в своих наркотических грезах, в этой кромешной тьме… — Аккерман весь сжался и подтянул к себе колени. — Но знаешь, чем я больше их рисовал, тем хуже они получались, а я все рисовал и рисовал их, а они… Их цвет ускользал от меня. Это было невыносимо. Поэтому я и пришел к тебе. Не просто, чтобы попросить денег, а чтобы снова их увидеть, заглянуть в них, снова рассмотреть их цвет и уже запомнить навсегда. Эрен опустился на кровать у ног Леви, вспоминая последние слова Смита. Неужели? Неужели все было совсем наоборот, как думал Эрен. Неужели та связь, то общее чувство — он это не выдумал? Об этом знал подросток Эрен, но взрослый Эрен поспешил забыть. — Леви… Леви, ты? — он не мог подобрать слова. В глазах начало мутнеть, осознавание ситуации пятилетней давности тяжким грузом опустилось на плечи. — Прости… — Леви с болью посмотрел на него. — Черт, почему я всегда извиняюсь перед тобой. Но сейчас по-другому. Эрен, сейчас все по-другому, — он начал заверять его, не сумев выразить то, что чувствует, но надеясь, что Эрен поймет. Он точно поймет. — Но столько лет, Леви. Столько лет! — первые слезы покатились по смуглой коже. — Я не мог. Ты же сам знаешь, я не мог! — Леви отчаянно замотал головой. — Я… Я не принадлежал полностью себе. Как я мог так поступить с тобой? Как я мог навесить на тебя такую ношу в моем лице! У тебя вся жизнь открывалась, все перспективы! А я не знал, что может случиться со мной завтра. У меня не было свободы… Да, спустя какое-то время после своего признания, когда первые эмоции спали, Эрен рассматривал причины отказа Леви. И вариант, что у его предмета воздыхания просто не было возможности из-за своего образа жизни строить отношения, да еще и с только что закончившим школу парнем, который только выходил в самостоятельное плавание, мелькал в его голове. И разные обстоятельства могли повлиять на ответ. Но гордое юношеское сердце и разбитые чувства затмевали пеленой все внутренние объяснения. Эрен упрямо старался отогнать мысли, что, возможно, у Леви тоже имелась симпатия к нему. Ведь при таком раскладе было бы еще больнее. Поэтому всеми силами Эрен пытался забыть своего соседа, но как оказалось, по прошествии времени, ничего у него не вышло. — Теперь же, Леви… Свобода… Она у тебя есть, — Эрен с силой вытер мокрые глаза и твердо посмотрел на брюнета. — Ты свободен от всего прошлого, что тяготило тебя. Тот лишь мягко ухмыльнулся в ответ и протянул свою руку к щеке Эрена. От холодного прикосновения Эрен удивленно вздрогнул, не веря тому, что происходит. — Ты стал еще более упертым, — Аккерман нежно погладил большим пальцем его по щеке. При тусклом свете он казался нереальным, должно быть теперь Эрен пребывает в своих грезах.— И стал таким красивым. Грудь Эрена начала отчаянно вздыматься под белой рубашкой, его бросило в жар. Неизвестно какие силы его сейчас сдерживали. А Леви продолжал осторожно водить подушечками пальцев ему по лицу, будто боясь повредить молодого парня. Тонкие пальцы в легком замешательстве остановились в паре миллиметрах от пухлых губ. — Когда я к тебе пришел, ты чуть ли не с порога заставил меня делать тебе минет. А теперь боишься меня поцеловать? Серьезно? — такие желанные губы растеклись в непривычной нежной улыбке и для Эрена это стало спусковым крючком. Это точно сон. Сладкий сон на Рождество, где он целует Леви, которого хотел столько лет. Он не может сдерживаться, крепко сжимает его в объятиях, углубляет поцелуй, что заставляет брюнета задрожать всем телом и отчаянно обхватить его шею. Сколько это длится? Минуту? Двадцать минут? Время для двоих остановилось, осталось лишь соприкосновение губ, языков, тел... Но Эрен все же отрывается от него, только чтобы сказать: — Я люблю тебя! Я так сильно люблю тебя, Леви. Так сильно! — И снова накрывает своими губами его губы. То ли его слова на этот раз возымели такое действие, то ли это не до конца вылеченная психика Леви, а может и все вместе, но он сквозь поцелуй почувствовал соленый вкус. Соленый вкус не его слез. Эрен уже повалил худое тело на кровать, и нависая над ним, жадно водил по нему руками. Но осознание, что Леви плачет заставило оторваться от желаемого. Он со страхом посмотрел на него, признавая про себя, что слишком спешит. Но Леви в ответ лишь крепче обхватил его. — Эрен, я хочу, чтобы ты знал, — заговорил он сквозь слезы, тяжело дыша, пытаясь сосредоточиться и придать голосу твердости, что не совсем у него получалось. — Я всегда, я всегда тоже любил тебя. И именно поэтому я отказался быть с тобой. Ты же понял, да? Но сейчас я хочу, чтобы ты запер меня и не отпускал больше никогда, никогда, Эрен, — всхлипы стали еще слышнее, он прикрыл лицо локтем. — Блять, что я несу? — Тише, тише, — Эрен поцеловал его в лоб, усмиряя свой нахлынувший пыл. — Я все понял, я люблю тебя. — И уже спокойно добавил, — можем этого не делать. — Нет, нет, я хочу… Я хочу этого, — отчаянно заверил его Леви, все также пряча за локтем свою нахлынувшую истерику. Но Эрен на это только ласково улыбнулся и лег рядом, прижимая плачущего Аккермана к себе, решая, что теперь у него вся жизнь с этим человеком, поэтому нужно дать ему время на восстановление. — Не отпускай меня! Слышишь, не отпускай! Хочешь запри, хочешь привяжи! Но не отпускай! Эрен! — кричал он ему в грудь, до безумия вцепляясь в белую рубашку. — Ну что ты, любимый, я с тобой. Я теперь всегда буду с тобой, — неужели его сердце все еще может так разрываться. Но он выдержит. Выдержит и еще утешит и Леви, в какую бы истерику тот не впадал. Это все пройдет, нужно только время. Они будут вместе. Они вместе переживут этот кризис, вместе возродятся после прошлых обид и недопониманий, вместе построят свое будущее. А сейчас заботливая темнота комнаты укроет их от проблем внешнего мира, а теплота горячих тел успокоит беспокойные умы. В ту Рождественскую ночь они так и проспали в объятиях друг друга. На следующее утро, как только Эрен раскрыл глаза, перед ним возник знакомый и родной силуэт. Невысокий черноволосый художник в ясных лучах зимнего утреннего солнца трудится над своей работой. Изящные пальцы уверенно держат кисть, которая легкими мазками скользит по холсту. Творец как всегда сосредоточен и заворожен. Эрен слегка приподнялся на локтях, чтобы лучше разглядеть до боли знакомую картину. На шум кровати Аккерман обернулся, затем довольно улыбнулся и, не выпуская кисти, сказал: — Поздравь меня. Я пережил свои двадцать семь. А думал буду уже в этом чертовом клубе*, — Эрен лишь улыбнулся ему в ответ.

***

Полтора года спустя… — Вставай, Эрен, — брюнет легонько толкал в бок, не хотевшего просыпаться парня. Весеннее майское солнце врывалось своими теплыми лучами в спальню владельца знакомого нам дома. Мягкий ветерок проникал через приоткрытое окно, вздымая полупрозрачные занавески. На огромной кровати находилось двое. Один расслаблено лежал на животе, раскидав свои длинные волосы по подушке, другой же сидел рядом и пытался его разбудить. — Вставай, — еще раз нетерпеливо повторил нарушитель сна и уже посильнее ткнул в ребра. На такое насилие потерпевший наконец отреагировал, он ловко перехватил маленькую руку, поднес ее ко рту и, не открывая глаз, стал попеременно целовать каждый ее пальчик. — Можно откусить один? - сонно поинтересовался парень. — Тогда я в ответ откушу кое-что поважнее пальца, — заверили его. Но это ничуть не испугало лежащего и он, резко открыв глаза, вмиг подмял обладателя сладких пальчиков под себя. На эту выходку тот, кто оказался снизу, возмущенно воскликнул: — Эй! — А парень состроил недоумевающее лицо: мол, а чего вы хотели, сами ведь спровоцировали, да и еще и намеки эти странные. — Сегодня важный день, Эрен. Нельзя опаздывать, — осведомили его. — А мы и не опоздаем, времени еще много, — уже в шею выдохнул Эрен, покрывая бледную кожу мелкими поцелуями. — Вот же ж, — понимая, что младший уже не отстанет, и что в общем то он прав, Леви зарылся рукой в волосы шатена. Он прежде думал быстренько собраться и заглянуть ненадолго в соседнюю комнату, но кое-кто в который раз вечно меняет его планы. Та, комната, которая его тянула, - это та самая, которая некогда закрывалась на ключ. Теперь же она заметно преобразилась, ее было не узнать. Кровать была убрана, это место заменил небольшой диван, тут же рядом стоял книжный шкаф и еще пара небольших предметов мебели, что в общей сложности комнату не особо загромождало, давая пространства более ценным вещам, таким как мольберты и рабочий стол со всевозможными тюбиками, кисточками, баночками и прочими орудиями. Остальное место занимали картины. Разной величины холсты висели на стенах, теснились стопками на полках и просто стояли на полу. Белые снежные глади, зеленые поля с пятнышками цветов, по-осеннему желтые массивы деревьев, сверкающие глубины озер и рек, — будто сам царь природы выхватывал из своего царства моменты наивысшего пика визуального удовольствия. На некоторых работах прослеживалась фигура мужчины, так гармонично вписанная в каждый пейзаж, будто маленьким штрихом завершая общую гармонию. Вся комната переливалась во всевозможных цветах и оттенках, она точно стала живой и дышащей, пульсируя под каждым лучом пробивающегося солнца или луны. Мастерская - такое теперь было у нее название. Аккерман полюбил ее, не взирая, что он провел в ней и одни их самых худших часов своей жизни. Но это лишь сближало его с ней, она давала ему сил, каждая стена напоминала, что он может преодолеть себя, что он способен на большее. Но сейчас давайте все же вернемся в другую комнату, в соседнюю, в главную спальню этого дома. — М-м, — сладко застонал Леви в предвкушении, когда почувствовал зубы на своей косточке в районе таза. Затем те же зубы, зацепившись за резинку его трусов, умело стали стягивать их вниз. Минет Эрен делал отменно, видимо каждый раз заглаживая свою вину после того злополучного инцидента, за который он несколько раз просил прощения. Леви это даже немного забавляло. Ведь в тот вечер он не чувствовал никакого отвращения, только отсутствие у него опыта в этом деле заставляло волноваться, ну и не совсем ясное сознание, естественно. С того раза он хоть и немного продвинулся, но по сравнению с Эренем, он был просто дилетантом. Поэтому и в этом раз младший решил доставить сам удовольствие, наблюдая как по бледной кожи разбегаются тысячи мурашек. Кончить Леви не дали, только лишь раззадорили, а жадный поцелуй после вконец снес крышу в прекрасное майское небо. На что Эрен нагло усмехнулся, смотреть на раскрасневшееся в постыдном блаженстве лицо Аккермана было еще одним чудом света, по его мнению. Но долго томить он его все же не стал. Все атрибуты для секса лежали рядом в тумбочки, как и у всякой пары, которая долгое время живет вместе. Подготовив своего любовника, он начал двигаться, задавая темп. Леви же после нескольких уже довольно проникновенных толчков не стесняясь стал стонать своим будоражащим голосом. Еще он постоянно пытался обхватить нависающего над ним Эрена, он цеплялся за его руки, притягивал за пояс. Эта странная привычка осталась со времен его затворничества. Всякий раз он старался прижать к себе Эрена. Прижать настолько сильно, точно пытаясь слиться с ним, растворяясь без остатка. Между тем он не стесняясь выкрикивал имя возлюбленного, заводя того еще больше. Эрен же с желанием продлить процесс подарил еще один мокрый поцелуй самым сладким губам на свете и перевернул на живот маленькое податливое тело. Леви стал значительно крепче. По первой когда они стали вместе спать, Эрен боялся сделать лишнее движение и каким-либо образом причинить боль, ведь мало того, что Аккерман сам по себе не больших размеров, так еще и болезнь истощила его. Теперь же Леви бегает и раз в неделю ходит в тренажерный зал, что вносит заметный рельеф его мышцам и успокаивает заботливого партнера. Леви, ухватившись за подушку, уже весь покрылся испариной под резвые толчки парня. Придется снова менять постельное белье, подумал он. Йегер был страстным и пылким любовником, чего в принципе и ожидал Аккерман, когда начал задумываться о сексе с высоким шатеном. Ему невозможно было отказать. Он целовал его, обнимал его, брал его - когда хотел и как хотел. Это сводило с ума. Его уверенность, его напор, его мощь. Кто знал, что мальчишка вырастит таким горячим в постели. Он всегда уносил Леви под самые небеса, заставляя забыть свое имя, но помнить только одно единственное, сладким звоном отдающимся в ушах. — Эрен! Эрен кончил вслед за ним. Повалившись в бессилии на кровать, Леви почувствовал как его ласково укладывают в кольцо из рук. Так приятно было лежать после бурного секса в крепких объятиях и наслаждаться невесомыми поцелуями в лоб, в висок, в щеку… Он бы пролежал вечность с этим человеком. И сейчас, охлаждаясь под теплым ветерком, совсем голышом на белых простынях, Леви уже не хотел никуда идти. То что он твердил с утра, про важный день — уже перестало иметь значения. Все перестало иметь значения, кроме этого парня и его нежностей. — А мы и правда опоздаем, если продолжим так лежать, — заговорил Эрен, поглаживая, едва касаясь, острое плечо брюнета. — Меня Ханджи тогда повесит. И тебя заодно. Ведь я скажу, что это ты виноват, — усмехнулся Леви, прижимаясь еще больше к широкой груди. — Ну-у, ты сам не особо сопротивлялся, — запротестовал парень. — Как тебе можно сопротивляться, — сказал Леви и в отместку укусил того за ключицу.

***

На удивление парни пришли вовремя. Открытие выставки начиналось в четыре часа. Молодые мужчины проходя в помещение собрали на себе десятки интересующихся взглядов собравшихся в преддверии открытия гостей. Леви в черном смокинге и с такой же черной рубашкой и в черном галстуке, а шатен же предпочел серый смокинг, белую рубашку и черный галстук. Словно модели, сошедшие с подиума, они вошли в один из крупнейших выставочных залов в самом центре города. К ним тут же подлетела Ханджи в светло-бежевом платье. Она сегодня была организатором мероприятия. — Какие же вы сногсшибательные, — она даже немного присвистнула, оглядывая их с ног до головы. — Леви, тебе сегодня нужно будет включить обаяшку, не забывай. — Женщина решительно взяла его под руку. На что брюнет лишь нахмурился и жалобно посмотрел на своего партнера. — Будь хорошим мальчиком, — усмехнулся Эрен. Еще буквально перекинувшись парой фраз, Ханджи утащила свою жертву для более важных бесед, оставив шатена одного. Так Эрен практически все мероприятие провел без Леви, тот лишь изредка к нему подходил, чтобы пожаловаться на сумасшедшую очкастую, которая его хочет убить сегодня своим нескончаемым энтузиазмом. Получив сочувствующий взгляд и слова утешения, он вновь нехотя возвращался в ее руки, оставив своего партнера в одиночестве и с бокалом шампанского. Благо среди приглашенных были и друзья Эрена: Армин и Микаса. Время с ними летело незаметно. Ребята постоянно подшучивали над временами смущающимся парнем и вспоминали былые школьные времена. Также среди многочисленной толпы он будто бы заметил знакомую фигуру из прошлого. Надо будет потом уточнить у Аккермана, все-таки с Эрвином они возобновили общение, но оно было уже не таким тесным, их пути разошлись как-никак, но пара-тройка звонков и несколько поздравительных смс в год поддерживали связь. В принципе Эрен был не против такому редкому их общению, все-таки они старые друзья, главное, чтобы все так и оставалось. Еще к нему подошел поздороваться бывший доктор Леви, тот самый который выводил его из страшного состояния. Сколько приятных слов он услышал от него, сколько похвалы, казалось, что пример с Аккерманом он приводил не одному своему пациенту. Таким образом, Эрен не успел особо и соскучиться, как время мероприятия начало подходило к концу. Гости постепенно начали расходиться, направляясь из центральных залов к выходу. А он же наоборот пошел против направления всей толпы, так как решил напоследок заглянуть еще раз в самое сердце выставки. В самом главном зале, украшенном белыми мраморными колоннами и выполненного в целом в викторианском стиле, он подошел к главной работе этой выставки. Она сегодня собрала не один восторженный взгляд посетителя и не одну ободрительную оценку критика. Она не оставила равнодушным к себе никого из присутствующих сегодня. Даже Армин, завидя ее, не стал подшучивать как обычно, а лишь изумленно выдал «Вау». Микаса же и вовсе расчувствовалась и несколько слезинок украдкой стерла с глаз. Работа была не большой. Но она продавалась за весьма приличную цену, и это не помешало ее быстрой продаже. Ведь владелец изначально знал, что она должна быть его. Но он ее не оставит себе. Он ее подарит. А точнее вернет. — Не ожидал, что ты действительно ее купишь, — Эрен засмотревшись, даже не заметил подошедшего сзади Аккермана. Он встал рядом с ним. — Я ведь обещал тебе, — шатен удовлетворенно хмыкнул, и стал ждать в ответ возмущение старшего, но тот лишь взял его за руку. — Спасибо, — тихо сказал творец. Эрен еще крепче сжал его руку. На всех практически выставленных работах мелькал мужской силуэт. Нигде не было видно лица этого мужчины, он был то повернут спиной к смотрящему, то боком, отвернувшись ото всех. Художник любил его вписывать в свои картины, как бы ненароком, сливая с остальным пейзажем. Такая небольшая изюминка, чтобы показать идею автора. На выставке только и гадали, кто же эта загадочная фигура, кому столько посвятили картин. И эта работа, перед которой сейчас стояли двое, - была ключом к раскрытию загадки и всего творчества художника. Это был тот самый портрет Эрена. Зеленые глаза смотрели с него печально, но в то же время твердо, будто собрав всю силу человечества для своей, только им ведомой цели. Но в них была и боль. Только смотрев в них некоторое время можно было понять это. Большая боль, скрывающаяся в глубине зеленых оттенков. Это и притягивало смотрящего. Так много чувств хранили эти глаза в себе, за ними была своя история. Трагичная история. Но в то же время было видно, что хозяин их преодолеет ее. Все в той же глубине, даже глубже всепоглощающей боли, искрилась надежда на счастье. Таким Леви видел Эрена, все то время, когда тот ухаживал за ним. Хоть он с ним и не говорил, но он все понимал. И смог выразить это своим способом, на холсте. Это было даже больше чем признание в любви. Намного интимнее. Никакие слова в мире не могут выразить эти чувства, что он испытывал к Эрену. К своему Эрену. Постаяв еще немного в тишине зала, они направились к выходу, также держась за руки. Уже у самых дверей Эрен внезапно рванул к стойке с брошюрами, и взял себе одну штуку, аккуратно положив в карман своего пиджака. — Это тебе еще зачем? — Леви удивленно приподнял тонкие брови. — На память, — улыбнулся Эрен и чмокнул своего спутника в нос, заставив того смешно нахмуриться. И они покинули здание. Заглавие на той брошюре гласило: Благотворительная выставка картин Леви Аккермана в поддержку фонда помощи наркозависимым «Крылья свободы». *Клуб 27 - легенда о том, что популярные музыканты, художники и актеры умирают в возрасте 27 лет.