Один штрих

Лили думала, что она виновата. Она отдала бы всё, чтобы получить в руки маховик времени и вернуться в самое начало, сказать маленькой себе, что верить Петунье Эванс будет большой ошибкой. Особую вину она возлагала на себя из-за Гарри. На самом деле младший Поттер спокойно перенёс знакомство с двоюродным братом, но Лили была непременно уверена, что мальчик теперь стал чувствовать себя совсем одиноким. А Гарри, по круговороту, стал чувствовать виноватым уже себя, что не смог наладить взаимоотношения с Дадли. В нём действительно кое-что поменялось – теперь он не так яро мечтал о брате или сестре, и если бы он заглянул в зеркало Еиналеж сейчас, то возможно Гарри увидел бы уже что-то другое. Так он считал. Ведь если у самой мамы проблемы в общении с сестрой, то что было бы у него? Вечно взбалмошного, активного и импульсивного. Сначала Лили отпросилась на два дня с работы и уделяла всё своё время сыну, чтобы заглушить вину – они ходили в магловское кино, гуляли по лесу, выискивая съедобные и ядовитые грибы, чтобы научиться их различать. Лили немного подтянула Гарри по зельеварению – у мальчика явно был талант к этому предмету, который он не особо-то хотел развивать. Потом миссис Поттер подключила и крёстного, но всего на один день. После рассказов Гарри о том, что они прекрасно провели время, катаясь по воздуху на полурабочем байке, Лили временно отложила времяпровождение с Сириусом на дальнюю полку. Тогда в дело вступил Джеймс Поттер. Он предложил Гарри пойти вместе с ним на работу в Министерство Магии. Младший Поттер был в восторге только от одной идеи быть рядом с отцом, а уж изучить его кабинет казалось ему выигрышем в крупной лоторее. Когда Гарри рано утром прибыл с отцом в Министерство с помощью летучего пороха (один из способов перемещения в Министерство), то вокруг него почти сразу оказались журналисты, пытаясь узнать у него пару слов о его учёбе в Хогвартсе и сделать новые кадры для какой-то там статьи. Гарри успел отвыкнуть от такого внимания. В Хогвартсе, конечно, на него часто таращились, но в целом все уже привыкли к обществу Мальчика-Который-Выжил. – Просто иди вперёд и не обращай внимания, – шепнул ему Джеймс, как только заметил, как к ним быстро, как тараканы, приближались коллеги Риты Скитер. В Министерстве Гарри особенно запомнились летающие вокруг совы. Папа объяснил, что с их помощью сейчас общаются между собой работники Министерства, но из-за некоторых неудобств сотрудники уже раздумывают над новыми способами общения. И как же ему понравился золотой фонтан Волшебного братства! Он был украшен красивыми статуями волшебника, ведьмы, кентавра, гоблина и домового эльфа. Табличка рядом с фонтаном гласила, что все монетки, попадающие в него, идут на благотворительность больнице Святого Мунго. Но Гарри не совсем понравилось, что волшебник и ведьма смотрели будто свысока на «низшие» фигуры. – Да, ты прав, – Джеймс кивнул, выслушивая Гарри. – То, что «низшие» существа с таким обожанием смотрят на волшебника и волшебниц – на самом деле и неправда. – Неправда? Гермиона говорила, что эльфы – рабы в магическом мире. – Гермиона в каком-то смысле права. Но я скорее имел ввиду другое – кентавры и гоблины никогда не подчинялись нам и не будут, поэтому статуя далека от реальности. Отдел обеспечения магического правопорядка находился на втором уровне. И к тому времени пока Поттеры добрались до кабинета – сегодняшний номер «Ежедневного Пророка» успели немного отредактировать, прикрепив фотографии Гарри и Джеймса Поттеров. – Мистер Поттер, здравствуйте! – блондинистый парень, с виду едва закончивший Хогвартс, приветственно улыбнулся, едва они зашли в штаб-квартиру мракоборцев. Это была небольшая гостиная с минимум мебели, в тёмно-синих тонах, из которой отходили несколько коридоров с дверьми. Джеймс Поттер уверенными шагами повёл Гарри в один из них, и мальчик заметил, как его провожали взглядом ещё несколько людей в комнате. – Здравствуйте, мистер Поттер! – Мистер Поттер, доброе утро. – Рады видеть, мистер Поттер. Джеймс так быстро шёл, что Гарри едва поспевал за ним, не успевая рассмотреть, кто все эти люди вокруг. Они подошли к изумрудной двери, на которой золотыми буквами было высечено: «Джеймс Флимонт Поттер. Заместитель главы Штаб-отдела мракоборцев» Кабинет отца в точности повторял интерьер кабинета дома. Тот же камин, те же шкафы, плотные зелёные шторы, кожаный бордовый диван… Вид из окна только был другим – на город, что Гарри показалось неимоверно скучным, в сравнении с величественными горами дома. – Папа, скажи, зачем тебе ходить сюда, если у тебя всё тоже самое дома? Джеймс усмехнулся: – А вот пока я буду занят – попробуй найти отличия, они есть. Гарри действительно пробовал найти отличия, уловив их только в большем количестве фотографий, а потом, найдя тайник с едой, забрался на дорогой диван прямо с ногами, прихватив с собой книгу с магловскими сказками, взятую из дома. Прошло около часа, когда Гарри услышал громкий стук и увидел отца в дверном проёме. Мальчик отложил книгу и хотел было подбежать к нему, как заметил, что Джеймс пришёл не один. За его спиной стоял Рон Уизли. Немного подросший, но всё с такими же веснушками и рыжими волосами. Он смотрел на него своими голубыми глазами, со слабой, неуверенной улыбкой. Вид у его друга был немного сонный и растрёпанный, словно мальчик очень быстро одевался на ходу. На нём была немного мятая клетчатая рубашка и джинсовые шорты – абсолютно магловский вид. – Я тут мимо проходил, – тихо сказал Рон, неуверенно поднимая взгляд на Гарри. – В Министерстве? Мимо? – достаточно резко спросил Гарри. – Я вас оставлю, – сказал Джеймс, пытаясь скрыть улыбку и закрывая за собой дверь. – Стой! – только успел прикрикнуть Гарри, но в ответ ему раздался лишь нарочито громкий стук закрывшейся двери. Остались только он и Рон. Гарри не знал, что говорить. Его захлестнула такая сильная, всепоглощающая волна обиды на друга, которую он старался в себе всё это время заглушить, отвлекаясь на всё подряд. А Рон тем временем ведь даже не поздравил его с Днём Рождения… Мальчики молча стояли друг напротив друга, ожидая, когда кто-то из них что-то скажет. Ощущение было, словно кто-то натянул невидимую струну, не желая сыграть новый аккорд. Наконец любопытство и злость Гарри пересилили, и он выпалил: – Как ты тут оказался?! – Говорю же: мимо проходил, – Рон перевёл взгляд на потолок и стал его увлечённо рассматривать. Поттер почувствовал, что раздражение внутри него возросло. – Не знал, что ты часто проходишь мимо Министерства. – Конечно, я всё-таки важная персона. Гарри широко улыбнулся, но тут же поспешно сделал серьёзное лицо. Он вообще-то сильно обижается! Рон с лёгким прищуром посмотрел на него и покачал головой: – На самом деле… ох… утром пришла газета, а на ней ты в Министерстве… ну… хм… Гарри удивлённо приподнял брови: – Они уже прикрепили наши снимки? – Целое интервью, «свежие комментарии Гарри Поттера о Хогвартсе». – Я ничего о нём не говорил. – Да? – Рон пожал плечами. – Ну… ладно. Бывает. – Я ничего вообще не говорил! – продолжил, словно защищаясь, Гарри. – Это всё журналисты. Додумывают всё время за меня. – Не знаю… мама говорит, что «Ежедневный пророк» врать не будет. – Твоя мама не права. Рон покраснел и уставился в пол, рассматривая свои кроссовки. Гарри заметил, что они были сильно стёрты в некоторых местах и немного ему великоваты. Уизли сжал губы, и лицо его стал ещё более ярко-пунцовым. – Ну… я, пожалуй, тогда пойду. – Пришёл, чтобы рассказать мне про статью, Рон? – Да. – Для этого есть совы, – Гарри не мог сейчас контролировать свои слова. Ему хотелось высказать Рону всё – выплеснуть и боль, и злость, навсегда поставить крест на их дружбе. – Да пошёл ты, Гарри! – Поттер удивлённо смотрел на друга – Рон уже не выглядел смущённым, и казалось, что его рыжие волосы сейчас тут же вспыхнут. – Я? А, может быть, ты? Гарри не сразу понял, что случилось – несколько секунд назад он ровно стоял на ногах, уперев руки в бок, а сейчас уже лежал на полу папиного кабинета и чувствовал ощутимую боль в локте, так как сильно ударился им при падении. – Ты что, толкнул меня?! – Гарри, я не знаю, что на меня нашло… Но Поттер уже не слушал – он вскочил и в ответ толкнул Рона. Уизли покачнулся, чуть не упав. Секунда, и вот они уже толкали друг друга. Одно лишь чудо помогло им не задеть вещи в кабинете Джеймса Поттера. – Ты… Гарри… напыщенный индюк! – А ты… навозный тролль, Рон! Это сложно было назвать дракой. Каждый раз, когда падал один мальчик, то другой смиренно ждал, пока тот поднимется, в душе не желая причинить реальной боли. Однако Гарри понимал – после сегодняшней встречи у него точно останется синяк в напоминании о разрушенной дружбе. – Плохой ты друг! Не отвечал, а теперь… а теперь, вот оно! – Это ты не отправлял письма! – при этих словах Рон толкнул его сильнее, и Гарри болезненно шикнул на него, налетая на друга в ответ. – Нет, ты! – стук! – Ты… ты меня с Днём Рождения даже не поздравил! – Чего? Ты… совсем… рехнулся? Целый торт ему выслал, а тебе… – Подожди… Они замерли. Сердце Гарри колотилось, будто крылья колибри, и он, в образовавшуюся паузу, потянулся к оставленной отцом бутылочке воды на столе. Рон, в свою очередь, опёрся о стенку кабинета и пытался отдышаться. Гарри ничего не понимал. Это всё было похоже на какой-то глупый розыгрыш. В голове у него образовалась самая настоящая каша! – Какой торт, Рон? – Праздничный, какой ещё! Ступор. И Рон, и Гарри понимали, что гнев постепенно утихает, и на смену ему приходит неловкость и разочарование от собственного поведения. – Я не понимаю. Мне ничего не приходило, – сказал Гарри. – Я отправил тебе с совой. Одолжил нашу семейную. – Может быть, ты перепутал адрес? – Нет, другие же письма до тебя приходили же? Приходили? – Последнее было в июне, – неловко ответил Гарри, от смущения запуская руку в волосы. – Что?! – Рон выпучил глаза и открыл рот от удивления. – Да ты гонишь! Я же тебе каждую неделю минимум одно письмо отправлял! – Подожди… А мои письма ты получал? – Нет, – Рон задумчиво почесал бровь. – Последнее тоже было где-то в июне. Рон и Гарри в полном смятении посмотрели друг другу в глаза. – С чем был торт? – шёпотом спросил Поттер. – С малиной и шоколадом. – Ну-у дела-а. Видимо письма Гермионы и Невилла тоже просто не дошли, – Гарри плюхнулся обратно на диван, и маленькие сладости тоже немного подпрыгнули. – А я думал, вы сговорились. Надо рассказать отцу. Рон, после небольшой паузы, сел рядом и уставился на друга: – Значит, ты мне писал? – Конечно. – И не обижался из-за того, что не зову к себе? – Нет, обидно, конечно, было, но… – Я тебе говорил, у нас не так, как ты привык… дом очень шаткий, ближайший город далеко, да ещё и гномы эти... – Да плевать мне! – воскликнул Гарри. – Мы нашли бы, чем заняться! Да и вообще… на! Гарри буквально пихнул в руки Рону несколько волшебных сладостей из запасов отца и бутылочку с водой. Уизли улыбнулся и быстро закинул одну конфету в рот. Конфликт себя исчерпал с первой конфетой. Они говорили друг с другом быстро, будто пытались друг друга перешутить. Гарри подробно выложил Рону все события своего скудного (по мнению мальчика) лета, особенно жалуясь на своего двоюродного брата-магла. Рон Уизли в свою очередь согласился, что лето выдалось скучным, и из его главных событий было только то, что Фред и Джордж чуть не взорвали свою комнату, Гермиона должна была в последние недели приехать к нему в гости, а Джинни безумно влюбилась в Невилла. Рон и Гарри договорились о том, что расскажут о потерянных письмах Джеймсу Поттеру, самому умному человеку аврората, а пока его нет – решили не терять времени зря. – Мы можем пойти даже в Отдел тайн! – Не-ет, думаю, нас туда не пустят, – с хитрым прищуром проговорил Гарри. – Предлагаю изучить, как устроен сам аврорат! Всё здесь осмотрим! – Я слышал, что в кабинете Грюма живёт банши! – Не может быть! – Точно-точно, говорю тебе. – Тогда туда лучше не соваться. По итогу мальчики решили выйти из кабинета ненадолго, надев мантию-невидимку, а там – будь, что будет, главное – успеть до прихода отца. Он должен был прийти позже и забрать Гарри на обед. Они успели быстро пробежать коридор и попасть в общую гостиную, в которой, Слава Мерлину, никого не оказалось, кто бы заинтересовался внезапно открывшейся дверью, и поспешно вылетели из штаб-квартиры мракоборцев. Их маленькое путешествие закончилось вполне хорошо. Гарри и Рон, быстро забежав в полупустой лифт, поднялись туда, куда занесла их судьба – в Атриум. Они ещё раз посмотрели на золотой фонтан Волшебного братства, сидя на самом краю, наблюдая за быстро бегающими вокруг волшебниками и волшебницами – они торопились, кто куда, исчезая в волшебных каминах и лифтах, одни Рон и Гарри словно застыли в этой всеобщей суматохе. Мальчики кинули по одной монетке в фонтан, загадав желание. Также тихо они вернулись на второй уровень – отдел магического правопорядка, и уже на подходе к штаб-квартире мракоборцев заметили Люциуса Малфоя, отца их однокурсника – Драко. Его трудно было не заметить – он был высоким и стройным, и длинные, белоснежные волосы, струящиеся по плечам, приковывали к себе внимание. Гарри понял бы, что он аристократ, даже не зная того, кто он – по дорогой одежде, осанке и высокомерному взгляду. Сириус иногда выглядел также. – Всё-таки он так похож на Драко, – шепнул Рон. – Наверное, тоже пакости замышляет. – Возможно. – Недавно ездили с семьёй в Косой Переулок. Так встретили этих двоих там. Папа жутко поругался с ним. – Давай тогда проследим за ним. Гарри и Рон направились за мистером Малфоем. Он шёл быстро, и люди, вокруг него, непроизвольно расступались, пропуская ему дорогу, что значительно облегчало путь мальчикам. Несколько раз они чуть не выдали себя – пытаясь поспеть за ним, они несколько раз запинались и периодически шикали друг на друга. Но мантия-невидимка надёжно укрывала их. Гарри и Рон дошли до поворота и услышали тихий хлопок. Они осторожно выглянули за угол и увидели пустынный коридор, в котором стоял объект их преследования – Люциус Малфой и неожиданно появившийся из неоткуда домовой эльф. – Да как ты смеешь, сколько раз я говорил, чтобы ты рядом даже не появлялся, когда я занят в Министерстве! – Сэр… хозяин… простите Добби, Добби плохой… плохой Добби! – эльф-домовик маленькими ручонками стал колотить себя по голове. – Добби не достоин чести хозяина. Люциус Малфой, сжав челюсти, наблюдал за эльфом-домовиком. – Вот же… робот, – шепнул Рон. – Согласен. Вдруг мальчики почувствовали, как кто-то заклинанием быстро и далеко отшвырнул их назад, скрывая из их поля зрения мистера Малфоя и Добби. Мальчики мягко приземлились на пол. Мантия-невидимка слетела с них, и Гарри с ужасом увидел её в руках Джеймса Поттера. Отец выглядел сейчас устрашающе, смотря на них со всей своей строгостью сверху-вниз. Жестом он показал, чтобы они шли вперёд, возвращаясь в людный коридор. Рон и Гарри, переглянувшись, пошли вперёд, обратно в штаб-квартиру мракоборцев. Путь показался Гарри бесконечным. Без мантии теперь каждый второй смотрел на него – кто-то нагло, в упор, кто-то быстро и резко, а кто-то неумело пытался делать вид, что не знает, кто он. – Вы оба что, совсем страх потеряли? – почти прошипел Джеймс, когда они добрались до кабинета. – Папа, послушай… Ничего страшного не случилось, мы просто… – Пошли в Атриум, я в курсе. – Что? – Гарри и Рон переглянулись. – Ничего в этом отделе не происходит без моего ведома, – Джеймс грозно смотрел на них, сжав челюсти. – И я знал, что вы не сможете спокойно сидеть вместе до обеда, поэтому не прервал это. Но следить за Люциусом Малфоем! Зачем вам это нужно было? – Не знаю! – выпалил Гарри. – Он просто подозрительный тип. Джеймс Поттер не особо подходил на роль строгого родителя, который был бы против подобных вылазок, но следить за бывшим Пожирателем смерти – он бы позволять точно не хотел. Конечно, он не стал говорить Гарри и Рону истинных причин своего недовольства – не хотел вызывать в сыне бурю справедливости в столь юном возрасте о том, почему не все Пожиратели смерти находятся в Азкабане, а объяснять и вспоминать столь сложный период магической истории он точно сейчас не хотел, поэтому заставил сидеть мальчиков в его кабинете до начала обеда, чтобы потом лично отправить их домой к Поттерам. Рон и Гарри были не особо-то против, лишь сделав вид, что страшно недовольны таким раскладом. Но в тот день у Гарри Поттера впервые появилось чувство, что ему что-то не договаривают. Находясь одни в кабинете, Гарри и Рон играли в магловскую игру, где нужно было быстро передавать друг другу предмет. Они назвали эту игру «горячий бладжер». Попав в книжный шкаф, Гарри быстро подошёл подобрать несколько упавших книг и заметил одну, запылённую, из которой вывалилась старая газетная вырезка, которую он толком не успел прочитать из-за того, что боялся прихода отца. «Питер Петтигрю сбежал из Азкабана» … Джинни плелась за ними по коридору, одной рукой волоча за собой тяжелый чемодан, а другой – медленно расплетая свою косичку, освобождая свои рыжие волосы. Глаза её смотрели почти всё время в пол, а лицо приобрело пунцовый оттенок. – О! Тут свободно! – воскликнул Рон, с грохотом отворяя дверцу купе. – Я уж думал, что придётся ехать на чемоданах, – ответил с улыбкой Невилл. – Это невозможно, – отчеканила Гермиона. – Поезд рассчитан с запасом на каждого студента Хогвартса. – Ага, только свободное место всё равно фиг найдёшь, – ответил Рон. Гарри и Невилл засмеялись, а Гермиона закатила глаза. Начинался второй год обучения Гарри в школе Хогвартс. Мальчик рассказал отцу о пропавших письмах, и Джеймс Поттер обещал разобраться по этому вопросу. Отец расспросил подробно и его, и Рона о датах, когда они отправляли письма, и рассчитал, по какому маршруту могли летать совы, и спустя какое время они возвращались пустыми. К какому выводу пришёл Джеймс – Гарри не знал и уже сам особо не заботился. Он и не ожидал, что отец с такой серьёзностью отнесётся к его проблеме. Не ожидал Гарри и того, что к этому присоединятся Сириус, Римус и мистер Уизли. Но сейчас мальчика это уже не волновало. С ним рядом снова были друзья, и он был счастлив. Ребята ввалились в купе, и уже через несколько минут сидели, развалившись на сидениях. Рон и Невилл стали рассматривать новые приобретённые ими карточки из шоколадной лягушки, а Гермиона стала усиленно копаться в чемодане, пытаясь что-то найти. Гарри пересёкся взглядом с Джинни, и та сразу опустила взгляд в пол, спрятавшись за своими прямыми волосами, как за ширмой. Поттер чувствовал неприятное удивление – когда он разговаривал с сестрой Рона год назад, то она не была настолько застенчивой. Сейчас же Джинни напоминала полевую мышку, спрятавшуюся в самом углу. Что же изменилось? Поезд тронулся, и ребята подскочили к окнам, выискивая взглядом родителей. Гарри начал улыбаться и усиленно махать, заметив их. Лили пыталась сдержать слёзы, но лучезарно улыбалась и сжимала в руках сумку. Джеймс же сегодня не улыбнулся и выглядел очень нервным. Гарри прочитал по его губам, что он говорит ему:

«Прошу, будь осторожен»