Один штрих

ОБЫСК ПОМЕСТЬЯ МАЛФОЙ

Вчерашний вечер был особенно полным на события для Люциуса Малфоя, который на данный момент широко известен не только своей фамилией, но и как председатель Попечительского совета Хогвартса. Сотрудники аврората с орденом на обыск явились в поместье Малфой в 21:45 по местному времени. Некоторых слуг отправили на принудительный допрос в Министерство Магии. Мистер Малфой заявил, что никто не объяснял цель столь нахального поведения и оценил обыск своего поместья как «вопиющее, не имеющее под собой никаких оснований действие, направленное на очернение его фамилии, и это превышение полномочий со стороны аврората». Миссис Малфой от комментариев отказалась. Глава мракоборцев – Аластор Грюм также отказался от комментариев. Известно на данный момент, что на ордене об обыске была подпись заместителя Аластора – Джеймса Поттера…. – Эта выходка стоила нам много лишней шумихи, Поттер, – сказал Грюм, сворачивая газету и откидывая её на стол. – У нас достаточно дел и без того. И это следовало обсудить со мной, прежде чем посылать туда наших людей. Ты натравил на себя Малфоя, поставив свою подпись. Джеймс полусидел-полулежал на тёмно-коричневом кресле с прикрытыми глазами. Очки он положил на стол, потирая свои уставшие глаза. Поттер не спал нормально уже несколько дней, и вид у него был, мягко говоря, потрёпанный, но сейчас к этому всему прибавилось склизкое чувство, ощущение, что он опять попал на те же грабли в попытке защитить близких ему людей – подействовал необдуманно, слишком быстро и рискованно. Они сидели в кабинете Грюма. Джеймс открыл глаза и медленно взял кружку с сильными разводами от несмываемой заварки, сделал глоток чёрного кофе и осипшим голосом сказал: – Пресса на стороне Малфоя. Уверен, он заплатил достаточно за то, чтобы выставить нас идиотами, – Поттер прокашлялся. – Многие и не знают, для чего ты это сделал, так что вряд ли Малфой заплатил много. Может, достаточно было просто пообещать им сделать снимки дома для первой полосы. Джеймс тихо завыл и вновь откинулся на спинку кресла. – Успокойся, Поттер. Про меня и то хуже писали в газетах. И ты думаешь, что меня это волнует? Хрен им. Поттер молчал. В кабинет Грюма постучались. – Войдите. В дверном проёме показалась Нимфадора Тонкс. Волосы её сегодня были чёрного, как у Поттера, цвета – она преобразила их в знак поддержки. Джеймс слабо улыбнулся, заметив её. – Пресса пытается прорваться в наши двери с самого утра, – громко сказала Тонкс, быстро оглядываясь назад. – Один достал меня, и я наложила на него лёгкое заклинание… Кажется, он теперь хочет написать и про меня. – Тонкс, шли их всех! И сама иди делом займись, а не подкидывай новых проблем, – гаркнул Грюм, и дверь поспешно, с громким стуком закрылась. Джеймс достал сигарету и закурил. – Поттер, сам потом будешь это всё выветривать. – Ты про прессу или дым? – Про дым, окна у меня тут, как видишь, нет. Это небезопасно в кабинете с ценными бумагами. – Паранойя, понимаю. – Если бы я не был паранойиком, то ты бы уже ходил и искал новую работу. А так тебе повезло, что я верю в твои происки. Малфой – скользкий тип. Как и все эти якобы подимпериусные Пожиратели. Поттер поспешно потушил сигарету и наконец выпрямился, снова включаясь в работу. Он надел очки, сосредоточенно нахмурился и скрестил руки. – Сперва чёртов Квиррелл оказался связан с Волан-де-Мортом и чуть не убил моего сына. А теперь, спустя месяц-два у моего сына, дважды победившего Волан-де-Морта, перехватывали письма всё лето. Не кажется ли тебе это подозрительным, Грюм? Грюм кивнул, рассматривая Джеймса своим искусственным глазом. – И все пути привели к тому, что случалось это примерно в одном и том же месте – недалеко от нашей деревни, на верхушках леса, ближе к горам, где проще всего это было сделать. – И куда достаточно легко трангрессировать? – Верно. Нет людей, хорошая видимость. Но и достаточно неплохая слышимость хлопков трангерессии. Я, Сириус и Римус шпионили несколько дней в лесу поочерёдно, чтобы понять, кто это мог делать. Посылали Буклю для достоверности. И наконец увидели эльфа-домовика Малфоев. – Поттер, ты чёртов псих. – Энтузиаст! Мы не успели схватить эльфа, поэтому я и пошёл делать ордер, чтобы у Люциуса не было повода нас не пустить. Надо было действовать быстро, эльф нас заметил и потом бы нашёл новое место для перехвата. Его, к слову, скоро должны допросить. – Как вы поняли, что это эльф Малфоев? – Сириус узнал его. Встречал много раз. Грюм кивнул, встал и подошёл к одному из ящиков с досье, начиная в нём копаться. Кабинет Грюма напоминал скорее какую-то кладовку, в которой долго невозможно было находиться – отсутствие дневного света, запылённые многочисленные шкафы с ящичками с подписями, на некоторых из них висели замки и незаметные для обычного глаза чары. Повсюду также были странные обереги, к которым все уже давно привыкли. Джеймс одним глотком допил кофе, достал волшебную палочку и принялся разгонять дым, убирая запах сигареты. Подумав, Поттер стал убирать и пыль вокруг. Раздался ещё один стук в дверь, и в дверном проёме беспардонно вновь высунулась Тонкс. – Слушайте… – НЕ БЕСПОКОИТЬ! – крикнул Грюм. – Но там сейчас будут допрашивать того эльфа! – Попроси их не начинать, пока мы не придём, – ответил Джеймс. Тонкс кивнула и закрыла дверь. – Мы же идём? – Сейчас… нашёл, – Грюм достал одну из чёрных папок и ухмыльнулся. – Конечно, большинство информации хранится не здесь, но уже даже это досье на Люциуса Малфоя хватит, чтобы поставить их всех там на место. Ты ведь знал, что он занимался активно пытками маглов? – Догадывался, – мрачно кивнул Джеймс. – Думаю, эту папку мы прихватим на допрос. – Именно. Грюм немного пролистал досье и кивнул: – Да, за ним зарегистрирован эльф Добби. – Тогда с ним мы и будем вероятнее всего говорить. Что ещё там написано о нём? – Ничего интересного. Рост, вес, пол, цвет глаз и имя. Хорошая карточка для породистого щенка – не более. Джеймс ухмыльнулся и встал, слегка потянувшись. – И ещё советую изучить одно досье для собственного развития, Поттер. – Чьё? Грозный Глаз достал ещё одну папку из того же ящика, значительно тоньше, но с такими же чётко выделенными буквами: «Питер Петтигрю» Джеймс сильно помрачнел, утратив призрачно-весёлый настрой, и посмотрел на Грюма взглядом, которым возможно было уничтожить: – Нахера, Грюм? – Признайся, Джеймс Поттер, ты боялся, что это твой старый приятель стоит за перехваченными письмами, поэтому так испугался. А страх надо изучить. Надо уметь смотреть ему в лицо и избавиться, а не уходить в отрицание. – Я достаточно хорошо знаю Петтигрю и без этого досье. – Если бы ты его знал, то распознал бы в нём Пожирателя и давно нашёл, куда этот гад сбежал из Азкабана! А в итоге всё, чем ты был занят: это год-полтора поискал этого Петтигрю и спрятал это дело, делая вид, что его не существует! – Он давно в другой стране, – сказал Поттер и постарался отогнать от себя воспоминание о том, что и вправду за последние дни часто вспоминал Питера, опасаясь, что письма мог перехватывать он. Последние его проверки вывели на то, что Питер улетел в Болгарию, а дальше след простыл, его не видели ни болгарцы, ни кто-либо другой – возможно, Питер умер или подрабатывает там в виде ночной крысы на помойках. – Советую всё же изучить на досуге эту папку и быть готовым к любому выбросу со стороны Волан-де-Морта. Он напал на твоего сына через преподавателя по ЗОТИ – думаешь, не разыщет других способов напасть на твоего сына, допустим, через старых Пожирателей? Грюм с громким хлопком закрыл ящик, убрав туда тонкую папку. … – Добби, сэр. – Здравствуй, Добби. Меня зовут Джеймс Поттер, а это – Аластор Грюм. Только зайдя в эту комнату, Джеймс понял, что не хочет вести допрос эльфа. Это был маленький человечек, напоминавший летучую мышь, и огромными зелёными, напуганными глазами. Джеймс невольно вспомнил Лили и подавил в себе улыбку. Комната допроса не располагала для приятной беседы одним своим видом – маленькое помещение с серыми стенами, ярким, чересчур ярким светом и множеством скрытых микрофонов и камер, которые мог увидеть лишь опытный аврор. А ещё наполнена чарами, не позволяющими трангрессировать. В комнате стояло только два стула – для Добби и Джеймса. В углу стоял Аластор Грюм, напоминавший своим видом грозного палача, с папкой в руках. Поттер привык совсем к другим персонажам в этой комнате. Эльф с испугом оглянулся на него и заметно задрожал. Джеймс не мог отвести взгляда от грязной, кое-где покрытой дырками, наволочкой, в которую Добби был одет. Он не мог вспомнить, в чём ходил эльф Кикимер у Сириуса, будто память у него тотчас напрочь отшибло. – Ты ходишь в этом и зимой, Добби? «Мерлин! Болван! Я должен спрашивать совсем о другом, не обращаться так сразу на «ты». Они все это ещё и прослушивают за стенкой» – Д-да, сэр, – Добби теперь уже смотрел прямо на Джеймса. Глаза, напоминавшие теннисные мячи, всем своим видом выражали удивление. Добби сжимал в маленьких ручонках свою одежду-наволочку. – Что-ж… Добби, ты эльф-домовик семьи Малфоев, верно? – Верно, сэр. – Как давно ты им служишь? – В-всю жизнь, сэр. – Тебе нравится им служить? – Они мои хозяева, сэр. Джеймс часто вёл допросы. Давил, иногда кричал, просто разговаривал, вливал сыворотку правды – но он никогда не допрашивал домовиков. Особенно таких, которые обращались к нему на «сэр» и смотрели с такой доверчивостью. «Надо собраться. Не будь тряпкой. Лучше, если допросишь ты сам» – Аластор, – Джеймс повернулся к мрачному Грюму. – Можно попросить их включить запись, а не слушать каждое моё слово за стенкой? Недостаток сна делал своё делал своё дело, и Поттер ощущал давление со всех сторон и усталость всё сильнее. И ему не хотелось, чтобы стажёры смотрели на эту жалкую пародию техники потрясающе исполненного допроса. Грюм кивнул и вышел из комнаты. Джеймс старался не смотреть на домовика, в то время как Добби в упор глядел на него. Поттер поднял взгляд, и эльф поспешно отвернулся, уставившись на свои ноги. Дверь открылась, и Грюм вернулся, громко сказав: – Запись доставят в кабинет после допроса. Продолжай. – Добби, слышал ли ты что-нибудь о Гарри Поттере? Домовик снова задрожал и кивнул. – Скажи «да» или «нет». – Д-да, сэр. – Что ты слышал? – Г-Гарри П-п-поттер, сэр, п-п-победил т-т-т… – Победил Того-Кого-Нельзя-Называть? – Да, сэр, – на выдохе, с благоговением подтвердил Добби. Джеймс выразительно посмотрел на Аластора, и тот кивнул, открывая досье, бегло осматривая глазами и пытаясь найти что-то конкретное: – Кхм… Скажи мне, упоминал ли в последнее время Люциус Малфой Гарри Поттера? – Д-д-да… сэр. – А Питера Петтигрю? Джеймс со злостью обернулся к Грюму, который теперь словно не замечал Поттера. – Нет, сэр. – Что Люциус Малфой говорил о Гарри Поттере? – Ч-ч-что м-м-мис-ст… Д-дра… – Ах, вот! Драко Малфой, – Аластор кивнул и закрыл досье. – Только пытался найти имя сына этого Пожирателя. Джеймс же тем временем наблюдал за домовиком, который весь сжался и страшно дрожал, точно при лихорадке. Казалось, что эльф-домовик вот-вот заплачет, но что-то сдерживало его. Он сжал свои маленькие кулачки и смотрел в одну точку. – Добби… Эльф оглянулся на него покрасневшими, несчастными глазами. Заострённые уши, как у провинившегося щенка, стали немного опускаться. – Добби, может быть, тебе дать воды? Понимаю, что… И тут комната наполнилась громкими рыданиями. Эльф вскочил со стула и стал быстро ходить по комнате, ударяя самого себя об стены. На теле домовика быстро стали появляться явные следы. Аластор и Джеймс оба оторопели, не ожидая такого. Мало что могло ввести в ступор двух авроров сразу, но у Добби это получилось. – Эй, парень! Эльф! Остановись! Сядь! – закричал Аластор, отойдя от ступора. Джеймс, забыв о существовании волшебной палочки, бросился к домовику и поднял его, убирая того подальше от стен, но Добби продолжал колотить себя маленькими кулачками и вырываться. – Плохой Добби! Я… я отвратительный домовик, я не достоин своих хозяев! Ужасный, ужасный Добби! Он заслуживает наказания! – Целителя! – крикнул Грюм, открывая дверь. – Добби, пожалуйста, приди в себя. Эльф закричал ещё больше, и футболка Джеймса начала становиться мокрой от слёз домовика. Он не переставал колотить себя, пока Поттер пытался остановить на удивление резвого эльфа. – Как я могу так, сэр, вы не понимаете! Я ужасный! Ужасный! Ужасный! Убейте Добби прямо сейчас, сэр, прошу вас! Добби предатель! Добби глупый! Добби трус! Добби ленивый! Эльф громко кричал, даже выл, и из-за открытой двери было видно, как к комнате допросов сбегаются всё больше и больше людей, стараясь понять, что происходит, и даже гневные требования Грюма уйти не помогали делу. – Добби, не говори так про себя, – Джеймс прижал домовика к себе, как ребёнка, и мысленно клялся, что больше никогда не будет вести допрос у эльфов. – Давай выпьем воды и дождёмся целителя, у тебя истерика. Целитель прибыл через ещё минут пять и дал ему успокоительное зелье, после которого домовик заснул сладким сном. А Джеймс отправился в тихое место думать о том, что делать дальше. Ему казалось, что он сам сейчас дрожит, но не понимал из-за чего именно. … – Здравствуй, Добби. Помнишь меня? В больнице Святого Мунго был специальный отдел для магических существ, в который поспешно доставили Добби с чёткой инструкцией от Грюма – не выписывать до окончания допроса и сообщить о том, когда он начнёт просыпаться. Но сам больной и не пытался сбежать – он спал. Спал и спал. Лекарства волшебников несколько иначе действовали на эльфов-домовиков, поэтому успокоительное зелье буквально отрубило его почти на сутки. Джеймс не знал, что ему делать дальше, пока не поговорил с Лили. Миссис Поттер посоветовала ему прийти к домовику лично, в палату, и постараться поговорить с чувствительным эльфом, на которого давила вся атмосфера допроса. «Ну не так! Не так проводят допросы!» Но Грюм также согласился с этой идеей. – Джеймс Поттер, сэр. Я вас помню. Добби уже совсем здоров, сэр, и должен вернуться к хозяевам. Домовик смотрелся странно в своей старой, пожелтевшей наволочке на фоне чистых простыней и идеально вылизанного интерьера палаты. Добби, лёжа в постели, ещё совсем слабый после зелья, глядел на него своими большими глазами с неимоверной печалью: – Добби слишком долго здесь находится. Добби не должен получать этого всего, у Добби всё хорошо, Добби нужно к хозяевам. Джеймс Поттер, сэр, Добби нужно идти, отдыхать нельзя. – Добби, ты только проснулся. – Джеймс Поттер ждал пробуждения Добби? – шептал домовик, начиная очень медленно моргать. – А… э… Да. Твои показатели изменились, и я прибыл сюда. Ждал совсем недолго. – Спасибо, сэр, – Добби неожиданно улыбнулся, и капли слёз покатились по его лицу. Опасаясь нового всплеска слёз, Джеймс поспешно взмахнул палочкой и начал запись их разговора. Домовик словно не заметил этого (или просто сделал вид) и продолжал смотреть на Джеймса. – Добби, вчера ты сказал, что Люциус Малфой что-то говорил о Гарри Поттере своему сыну… – Это мои хозяева, сэр. Мне нельзя говорить плохо о хозяевах. Поттера уже начинало раздражать слово «хозяин», «хозяева». Но ещё больше его бесило, что так называют представителей семейство Малфой. Джеймс понял, что это бесполезно. Надо было приносить с собой сыворотку правды, и в его голове уже начали крутиться шестерёнки о том, как можно ещё гуманно разговорить верного семье эльфа-домовика. Можно попробовать привлечь в дело Кикимера… Хотя тот не особенно дружелюбен. Поттер вздохнул и взмахнул палочкой, убирая её и начиная собираться. Запись разговора была прекращена. Добби перевёл взгляд на его палочку, а потом опять на Поттера. – Гарри Поттер – ваш сын, так ведь, сэр? – Да. – Вам… вам не стоило пускать его в Хогвартс в этом году, – шепнул Добби и закрыл глаза, отворачиваясь от него. – Почему? – Джеймс замер. – Я верну все письма, сэр, вы же из-за них пошли к Малфоям. Я принесу их к вашему дому как… как смогу. Теперь уже Поттер смотрел на Добби, не отрываясь. Домовик отвернулся от него, и слёзы продолжали стекать из его больших зелёных глаз. – Гарри Поттер победил Тёмного волшебника, и благодаря Гарри Поттеру домовики стали жить лучше, чем при Нём. Гарри Поттер сделал жизнь Добби и многих других домовиков счастливее. Обещайте забрать Гарри Поттера из Хогвартса, сэр. – Обещаю, если он будет там в опасности. Добби повернулся к нему. Всё его лицо было мокрое, и, всхлипнув, домовик встал с кровати и сказал: – Он уже в опасности, сэр. Прошу, отправьте меня домой. К мистеру Малфою. Я верну все письма, и вы... вы поймёте, сэр. … Спустя несколько дней Лили Поттер обнаружила на пороге дома целую гору из писем для Гарри Поттера от Рона Уизли, Гермионы Грейнджер и Невилла Лонгоботтома вместе с завёрнутыми подарками и испорченным шоколадным тортом. На одном из писем висела записка, написанная тайком корявым почерком Добби по словарям из библиотеки Малфоев:

«Тайная комната»