Больше, чем просто сосед

Утро. Громкие шаги, приближающиеся к комнате парней, вовсе не беспокоили. Они лежали тесно друг к другу и тихо сопели. —АНТООН, ВСТАВА…—Зинаида Викторовна, округлив глаза, стояла посреди комнаты,—это ещё что за голубятня? Антон проснулся, в то время, как Арсений всё еще спал. —Теть Зин, пацану страшно стало, новенький всё-таки,—принялся оправдываться Шастун,—как привык дома спать, так вот теперь ноет, что не хватает ему чего-то родного. —Тьфу! Чтоб больше не видела! Не хватало тут!—злобно проговорила уборщица,—вставайте и на завтрак! Оглядываясь на подростков, женщина вышла из комнаты. —Блять,—упал на подушку Антон, закрывая лицо руками,—Арс, вставай. Он слегка встряхнул брюнета за плечо. —Ммм?—промычал Попов. —Че «ммм»? Встаем, говорю! —Тош, давай сегодня не пойдем на завтрак,—Арсений открыл глаза и посмотрел на соседа. —Не называй меня так. От этих слов холодок прошел по всему телу и Попов тут же проснулся до конца. Сегодня ночью всё было хорошо, что не так? —Прости. —Ой, да не распускай ты сопли тут, переодевайся и иди в столовую,—накидывая полотенце на плечо, сказал Шастун,—я в душ. Зачем он поделился этой новостью-Антон не знает. Арсений наклонился, чтобы достать из-под кровати кроссовки и увидел новую вещь: черный рюкзак. Он не видел его здесь раньше и не наблюдал, чтобы Шастун вообще пользовался им. Конечно Арса накрыл интерес, но он знал, что у каждого человека есть личные вещи, которые можно трогать только с позволения самого хозяина. Успев расстроиться этим мыслям, он достает обувь и натягивает на свои лапы.

***

Антон вернулся с душа и, убедившись, что в комнате никого нет, нагнулся и полез под кровать за рюкзаком. —Так, вроде все на месте. Он схватил его и вышел из комнаты, направляясь к туалетам. Шастун знал, что именно сейчас уборная кишит заядлыми торчками детдома, пока все на завтраке. Он и сам часто пропадал тут. —Тооха! Здоров,—спрыгнув с подоконника выкрикнул один из старых знакомых Шаста. —Приветос, наркоманы! —Ой, вы посмотрите какой стал! Наркоманами нас зовёт! А давно ли ты вышел из нашего отряда? —Да ладно, пацаны, шучу. —Ты тут шутки шутить пришел или по делу? —У вас че-нибудь есть?—спросил Антон, зная, что главный доставщик «счастья» сейчас с новой семьёй в Италию переехал, поэтому ответ был предсказуем. —Ну че есть, то есть. Травки немного осталось, че у нас тут еще…таблетосов пачки три. —Могу предложить больше,—многообещающе повел бровями Шаст. —Опа, братки, а у нас тут походу че-то намечается!—радостно произнес главарь (Кривой) и остальные подхватили,—сколько? —Ты про цену или количество? —Ну сначала покажи че там у тебя и попробовать дай, чтоб знали. —Нихуя ты умный! Не, либо берете, либо идете нахуй, я на первом этаже предложу. —Лады, Тох, берём, не ори так. Антон только раскрыл рюкзак, как в помещение вошел Арсений. Боже, какое приятное совпадение! Арсений, не проронив ни слова, спокойно прошел в нужную ему кабинку и скрылся с поля зрения Шастуна. Последнего накрыло чувство вины и даже какой-то стыд, потому что подросток был замечен за грязным делом, о котором никто не должен был знать. Антон терпеливо ждал, когда покупатели рассмотрят товар и молился, чтобы Арс его не узнал или подумал, что это кто-то очень похожий на Шастуна. —Ну давай нам 6 пачек. —Расценки написаны на упаковках,—быстро и тихо протараторил Антон, боясь быть услышанным соседом. Попов спокойно вышел и подошел к раковине, смотря в спину, собравшемуся кругу парней. Он так заслушался их разговором, пытаясь понять: послышалось или нет, что простоял у открытого крана больше положенного. —Алло! Ты че тут, крыса?—вышел из толпы один из торчков (Бык). Он отличался от других своим телосложением. Казался мощнее и опаснее. Это показывали шрамы и лишний вес,—че тут стоишь? Давно бы уже упер! —Вы мне?—Арсений слегка напрягся, такому вниманию к своей персоне. —Нет, блять, крану. Антон услышав посторонний шум и, заметив, что среди компании отсутствуют двое-занервничал. —Так, ну смотри, вроде всё четко посчитал, но ты там это, перепро…-Кривой не успел договорить, как Шаст забрал деньги и направился к источнику, непрекращающегося шума. —Парни, я честно говорю-мне не нужны ваши дела и вынюхивать я тут ничего не собирался!—жалобно произнес брюнет. Ему было страшно,—можете отойти от двери и дать мне выйти? —Ты че, новенький что ли? —Ну точно, Бык, это в начале июня «новый товар» привезли. А не плохой, симпатичный вроде. Даже жалко такое личико портить. Бык, не долго думая, ударил голубоглазого в нос. Тот упал и схватился за голову, боясь, что по ней будут продолжаться удары. Кровь брызнула из носа Попова, пачкая всё вокруг. Ему было настолько больно, что пальцы рук непроизвольно сгибались и разгибались. —Че происходит?—спрашивает Шастун, не видя из-за громадной спины Быка, лежащего на полу Арса. —Да вот, хуйло новое выебывается! Мы ему говорим отойди, дай пройти, а он: свалите, я первый зашел,—повествовал Гном (прозвище выдано из-за низкого роста),—вот и вставили ему моз… Гном не успевает договорить, как получает сильный удар по лицу. Он отлетает в стену и скатывается на пол. —ВЫ ЕБАНУТЫЕ?—кричал Антон, после того, как увидел, кого именно дубасили подростки. Арсений лежал, не двигаясь, с закрытыми глазами. Бык уже направился прямо на Антона, чтобы отомстить за друга, но его остановил Кривой. —Вы че тут разорались, придурки? Ща Ксанка придет, всем пизды вставит! Э, Гном, че с тобой, алло! Тох, это ты его? —Да, сорян, Кость (настоящее имя Кривого), я пойду. —Да хуй ты куда пойдешь, ублюдок,—яростно произнес бык, не давая пройти к кровоточащему Арсению,—ты чего его защищать принялся, м?! Отвечай! —Бык, угомонись! Тох, забирай дружка, пока Ксанка не пришла. Ща увидит и это…того всех. Шастун подошел к соседу и поднял его на руки. Коридор они миновали спокойно, встретив лишь пару детей, идущих с завтрака.

***

Очнулся Арсений только ближе к трем часам. Обед уже прошел, на который Антон, естественно не ходил. Попов открыл глаза и почувствовал жуткую боль, пронзающую, в основном лицо. От этого он неконтролируемо простонал. —Наконец-то проснулся, Арс, я так..блин…переживал за тебя! Попов не произнес ни слова. —Пить хочешь? Я постарался обработать раны и вытер кровь. Вроде переломов нет, ты как себя чувствуешь? Брюнет снова молчит и сонно смотрит на Шастуна. —Прости, пожалуйста, это из-за меня! Я не успел! Надо было раньше…всё эти таблетки вонючие! Я обещал не подпускать к тебе никого! У Антона глаза были на мокром месте. Почувствовав, что слеза прямо сейчас покатиться по щеке, он ударил кулаком по своей ноге и вышел из комнаты, чтобы успокоиться. Арсений чувствовал себя ужасно. Болело абсолютно всё. В основном душа.

***

Прямо сейчас Антону нужно было хотя бы покурить. Но он не отходил от комнаты, боясь, что брюнету станет хуже. —Тош, где Арсений?!—Антон не заметил, как около него оказалась Оксана. —В комнате,—кратко ответил тот. Девушка открыла дверь и вбежала, захлопнув. —Арсюшечка, ты мой мальчик, как себя чувствуешь?—она подлетела к кровати Арса и села рядом, взяв его руку в свои. —Не…не очень. —Что болит? —Ничего,—он врал и чтобы его не раскусили, ему пришлось сказать хоть что-то,—тошнит немного. —Кушать будешь? —Нет, спасибо,—даже в таком ужасном состоянии, Попов не забывал, о благодарности, за проявление заботы к нему. —Хорошо, я сейчас тазик принесу, ну на всякий, а ты лежи! Не вставай только, хорошо? —Ладно. Оксана вышла из комнаты и была остановлена Шастуном. —Тош, я тороплюсь, Арсений сказал, что его тошнит. —Сказал? —Ну да. Ему вроде зубы не выбивали, говорить может. —А откуда ты знаешь, что произошло? —Тош, потом. Антон зашел в комнату. —Значит с Окс мы разговариваем, да? Молчит. —Ну хорошо…ночью страшно станет-подушку обними. —То… —Ой, да иди ты. Он схватил рюкзак и вышел из комнаты.

***

Антон поднялся на крышу детдома. Конечно вход туда был запрещен и всё закрыто, но это же Шастун. Он ничего не боялся и спокойно крал ключи, висящие в каморке охранника, и поднимался на самый верх. Там открывался прекрасный вид и весь город был, как на ладони. Подросток проходил на своё место, садился и закуривал одну за другой. Здесь реальность ощущалась иначе. Легкость, мечтательность и беззаботность—главные качества этого места. Шастун забывал, что он никому не нужный детдомовец. Тут он встречал рассветы и провожал закаты. Иногда с Оксаной. Ему так хотелось показать это место Арсению, чтобы он тоже ощутил себя свободным и никому ничего недолжным. Ощутил этот воздух, жмурился от солнца, скрывался от ветра. Шастун сидел и смотрел куда-то вдаль, размышляя о том: что делать дальше? А где-то в комнате под номером «23» лежал Арсений, который захлебывался в собственных слезах, смешанных с кровью, уткнувшись в подушку лицом.