Ежидзе, ты спишь?

       Крош уже третий день под наказанием и не знает, куда себя деть. То мысли о игрушках его мучают, то раздумья на счёт того, как отреагировала Нюша, кстати, он был до сих пор не вкурсе. Были попытки позвать ежа в очередной поход, путешествие, да что угодно, лишь бы его выражение лица изменилось из постоянного серьёзного на что-то другое!       «Как же мне это надоело! Что это с ним вообще?! Раньше такого никогда не было, так почему же теперь он наказывает меня за такую мелочь?! Что. Блять. Не. Так?!»        Как оказалось, у Ёжика тоже есть свои причины на такое поведение: остережение. Он старался всем показать, что не так сильно привязан к другу и что он серьёзнее, чем кажется, умеет держать от себя в стороне и не давать пользоваться собой. А ты уверен? Каждую секунду проносились сомнения в его голове. Куда бы ни пошёл, что бы не сделал всё думал параллельно и об этом тоже! Ну иметь организованный мозг — не всегда вознаграждение, скорее наоборот. Никак не получалось унять этого мелкого чёрта, от того мелкого, что все решения всегда подвергал долгому суду, а-ля: «Ты имеешь право на существование? Докажи нам!»        Бесит! В такие моменты ёжик любил зависать у Пина на свалке, так как там точно можно было хоть что-то интересное и отвлекающее найти! Но что ему теперь, каждый раз туда ходить? Пин такое точно заметит, может и Совунье скажет, подумав, что их игольчатый друг с ума сходит. В прочем, так бы Ёжик это состояние и назвал. Ну как иначе? — Когда ты постоянно думаешь, что твоё решение обернётся в передрягу, а чтоб от неё избавиться, на тебе, ещё одно, а может и больше, решений нужно! Лучше бы я не был таким рассудительным! — всшух рассуждал он. — Мне порой тоже не хочется… — А-а-а-а! — в испуге прокричал и подскочил фиолетовый. — Чего ты так кричишь? — спросил Бараш, — Я вроде причёсанный, поспал даже… — Зачем так подкрадываться?! — Я довольно шумно шёл, как ты меня не услышал? Сильно задумался? — Сильно… А ты, я так понимаю, к Нюше идёшь, да? — поинтересовался в ответ ежик, уже скрестив руки на груди и нахмурив брови. — Ага, только не понимаю, почему ты в ту же сторону идёшь, домик Кроша вроде с другой сторо- — Я не к нему! — возмутился, — Гх! И ты такой же… То, что он мой друг — не значит, что я только с ним и сношаюсь ношусь! — Да, не значит, да-да… Успокойся, больше я не буду так думать, раз тебе не приятно — Большое спасибо, — он присел на траву и подогнул ноги, положив на них голову, продолжил: — Я устал от него, только он не понимает, совсем! Ни намёками, ни словами… Сорвусь ещё, прибью его и не только… — Так ты к Совуньи сходи, успокоительные прими, может какие травы к чаю тебе пропишет, сам понимаешь, как курс успокоительный, они очень помогают… Я тебе, как потребитель, говорю! — и довольно улыбается Бараш. На долго он не задерживался, просто отправился на прогулку дальше, к своей сальной. — К Совунье… удивительное предложение, хорошо, что я могу от него отказаться, уж её переживания и гиперопека меня совсем не греют! — шумно поднялся.       «Что же… выбора особо нет, пойду куда и до этого шёл, может ударюсь там головой и всё встанет на свои полочки, очень надеюсь!»

Обед

      Нюша до ужаса стремилась к идеалам: конфеты стала есть в ограниченном количестве, гуляла на улице только по утрам, когда солнце слабо грело, да и днём под зонтом и в очках, редко, но тоже вечером, когда погода позволяла. И всё это ради него~ Ради драгоценного поэта! Глупыш он конечно, не понимает её намёков, или делает вид, что не замечает, потому как смущается перед ней. Ну точно дурак! Такую то красоту упускать! Он же бережливый, хоть и неаккуратный, даже в какой-то мере невежественный, всё ещё забывает здороваться, но зато какой он… Такой…       Такой! С ума сойти просто! С тем, как он вырос, стал только красивее: ресницы густые, длинные, как у принцессы, аккуратные бровки, носик тонкий, с горбинкой, маленький подбородок, губы средние, на вид мягкие-мягкие, вот только попробовать их никак не удаётся, ещё и ушки милые, дёргаются от любого шорога… Ах, а какая шея… Изящная, длинная… Может он и есть тот самый принц, которого так ждала Нюша? Ну конечно! Он просто должен был вырости в стройного, не худого, заметьте, юношу, с большими глазами, в которых она утопает каждый раз, каждый день… — Бараш, как там твой Роман? — Знаешь, — отталкивает ногами кочели, — Немного странно… У меня есть задумка, на счёт того, как на- — Поцеловать? — Что прости? — М? Что не так? — Какой ещё «поцеловать»? — Да? Ой, ты и не спрашивай разрешения, можешь когда угодно, — и закрыла глаза, стараясь не улыбаться, чтоб всё удалось. — Нюша, зачем же ты тогда спряшивала меня про мой Роман?        И он поправил её прядку за ухо, подвинув за талию к себе ближе, чтоб та не выходила из тени зонтика, который он так любезно держал. Так тепло, хотя градустники показывали минимум пять градусов сегодня. Это всё от него… От его ауры… От его заботы… Она спит?       — Это сон? — Нет, милый мой, — ответила Совунья ёжику и положила мокрое полотенце на его лоб. — Тогда почему я телепортировался? — Тебя, хо-хо, принёс Пин, сказав, что нашёл на свалке! Что же ты там делал?! — Гулял… так вот как я здесь оказался… — Ну конечно! — наливает воду в чайник, стоя к нему спиной, — И как тебе в голову пришло, хо-хо, гулять там, ещё и одному! Это же вредно! А вдруг бы тебя не нашли! — Не нагнитай, — о последующем добавлении «пожалуйста» и речи идти не могло, так как коллекционер давно разучился волшебными словами пользоваться.       Это всё Крош! Это из-за него Ёжик привык к приказному тону и безприкословному выполнению любого каприза! Или нет? Ну надо же так избаловать и избаловаться! Как же грешен сладкий плод. Жаль, что только пока манит он сладок, теперь же лежи тут с горьким послевкусием и танцующим стадом тараканов в голове! — Я не нагнетаю, — развернулась, — Просто такое же тоже случается, или ты, хо-хо, думаешь, что с тобой постоянно кто-то рядом ходит? И ты всегда на виду? Ну уж нет, голубчик! Не-ту-шки! Сам знаешь, Нюша умудрилась Бараша потерять прямо тогда, когда его перед её носом заволило вещами! Не сказала бы, что мы все такие, но вероятность то есть… — Я в состоянии сам себя найти, — присел, отложив брезлгливо полотенце на тумбу, — сам себя поднять и донести до дома! Тем более днём! Не ребёнок, чёрт побери! — Какой ты злой, стал, хм… Не понимаю — Женщина подошла к плите и рассматривает всё содержимое своих подвесных ящиков, —Может ты простужен или напуган какими-то переживаниями? Расскажи мне! — Ничего я тебе рассказывать не собираюсь! Ты и так много обо всех знаешь! —Да чего же я знаю о тебе… Похоже проявление паранойи… — Нет её у меня, просто не нравится, что я всегда у всех только мальчик на побегушках! — Никто так не говорит и не думает! — Есть такие, и я, удивительно не будет, знаю таких, несколько лет с ними живу, с теми, кто не позволял нам нормально провести детство… Надоели эти упрёки, опека, постоянные просьбы и ожидания обязательной помощи только от того, что мы все живём в одном месте! — Ой… Да что же ты такое говоришь? — Правду! Ну всё, хватит с меня, я не хотел к тебе идти, пойду лучше домой, — и встал с кровати — Подожди! У меня для тебя кое — что есть!