Ежидзе, ты спишь?

      Совунья всеми силами старалась предостречь своего любимого Карыча, и даже узнала от него, что Крош задаст пернатому, что, если ёжик о чём-то узнает, то и он угражать станет! — В этой коробочке лежит небольшой справочник с рецептами завтраков и с его помощью ты сможешь сам готовить покушать, а не бегать ко мне в такую рань… — Полезно конечно… Но что у вас тут намечается? — спросил он, отвлёкшись на Кар-Карыча, который только что вошёл сюда. — М? Ну почему же сразу намечается? Я просто пришёл побеседовать, — с улыбкой ответил второй гость. — Вот как… такой напуганный, интересно, о чём же будет ваша беседа? — и скрестил руки на груди, нахмурив недоверчиво брови, — Не стесняйтесь меня, говорите. — Это знать не обязательно! К тому же, ты ещё такое не понимаешь, — встряла в разговор Совунья.        И тишина. Троица стоит и смотрит друг на друга. На лице ворона отчаянные попытки скрыть нервозность, а вот хозяйка дома откровенно так тряслась от чего-то. — Вы же понимаете, что будет лучше, если вы мне расскажете, что у вас тут стряслось? — Ты не сможешь такое спокойно перенести, хо-хо… — Я обещаю, что перенесу — Не верю, — уже начал крепко говорить Карыч, — Вы все нервозные в последнее время!        Но Ёжик молчал, он внимательно рассматривал старшего и подметил, что у него на клюве немного рваные, но не глубокие царапинки. Их игольчатый узнает из тысячи, ведь у него всё тело ими покрыто было. Крош. Когда он злился, то безразборочно махал руками, даже бил — не жалел никогда соперника — по рёбрам, не хило так. — Почему вы подрались?        Сказать, что Карыч был в шоке — попасть в яблочко в плотную! Такого он не ожидал. Да, Кар знал, что ёжик их довольно проницательный, но чтоб на столько! Как он понял? Он вообще понимает, с кем произошла то драка? — Ты о чём? Я ни с кем не бился… — Тогда бы у тебя клюв целый был, — фыркнул тот, — Отвечай!        Этого ещё не хватало! Карыч точно знал, что Крош не рассказал своему любовничку про то, что, вообще-то, пернатику изветен их роман — этого то ему и не надо! Но если он начнёт юлить, что тогда? А что будет, когда скажет правду? Как же Карыч не любил такие моменты! — Послушай, голубчик, это разговор не для такого места… Давай-ка ты зайдёшь ко мне, чуточку позже, и мы с тобой сможем спокойно поговорить… — Ага, как же! Пока я буду ждать эту «чуточку», то ты уже всё ей растреплешь!        Та самая она, сейчас ничего не понимающая, молилась всем известным ей богам. Совунья откровенно не понимала, что стало с ёжиком, почему он такой импульсивный и… громкий. Хотя нет, теперь то она догадывалась! С кем поведёшься — от того и наберёшься. То-то, по рассказам её друга, Крош стал какой-то тихий, скрытный, а Ёжик же наоборот: громким и дёрганным. Неужели Карыч не солгал?        Казалось, что сейчас произойдёт драка, но видимо в доме решили оказаться все. Пин, который пришёл за банкой варенья — надо же чем то угостить учёного — значительно так застыл. Картина маслом: Ёжик держит за воротки Карыча, совунья хватается за сердце и вся перепуганная, а «джентельмен» старается за плечи отстранить от себя юношу, и вот что примечательно — все сразу посмотрели на него. Бог есть? «Нет» — подумал Пин. К такому он был не готов и видет всё это явно не хотел. — Я… за вареньем… — было совсем еле разборчиво, так как акцент от страха проявился неимоверно, — Клубничным… — А знаете — казалось успокоившись, начал ёжик, отпустив ворона и поправив иголки, — Говорите что хотите, думайте и делайте, что хотите, только не тайком, а то так гораздо виднее и интригующе-тянуще, чем просто, открыто… Может вы поймёте, что к шопоту тянет, а от простого голоса иногда многое упускается…        И вышел. Быстро и раздражённо. Всем всё сразу стало ясно — они в его списке теперь жирным почерком отмечены. Н-да… Лучше бы молчали… Крошу тоже не повезло: его выволок из домика донельзя злой друг, одел ещё так безвкусно и небрежно, повёл, точнее поволок, за собой по песку куда-то в лес. Да, может он этого и ждал, теперь то ёжик не игнорит его, но чтоб на столько…       «Всё, меня прямо там и закопает. А главное… за что?»