Ежидзе, ты спишь?

       Я буду помнить постоянно тот самый день, когда с тобою мы играли. Под мраком ночи убегая, смеялись от удачного побега. Нас с тобой долго искали, и нам смешным казалось это. Твои глаза весь день мне грели сердце, не глядя на прошедшую тоску. А губы, как мягкий зефир, помогали зашить эти дурацские дыры души. Ещё я помню скрип кровати и пальцы на моей спине, такие цепкие и, кстати, как старый гость зашёл ко мне. Мы его заметили не сразу, тебе же было хорошо, цеплялся за мои все разы, просил меня отдать тебе себя ещё. И помню, как мы повернули головы с тобою в сторону Лосяша, стоявшего с открытым ртом. Он в шоке был, мы тоже, я виноват, что не проверил заперт ли наш «дом». Он убежал не веря в то, что увидел только что в ночи. Ты посмотрел на меня с улыбкой и мило попросил: «догони». И даже если не быстрее я тебя, то всё равно помчался за ним в догонку. Его догнал я и привёл обратно, да усадил с тобой за стол. И запер дверь тогда украдкой, чтоб гость наш снова не ушёл. Сидели вы и обсуждали, а я молчал возле тебя, смотря на носик маленький и алый, прекрасные голубые глаза. На мягкие ушки и густую шёрстку, на следы от укусов и поцелуев, на мятое выражение твоих ножек, что прижимались к моим. Дальше всё как во мраке. Мы с тобою куда-то спешим. Собираем всё и ждём ночи, и во тьме после быстро бежим. Завернули мы к лесу, пронеслись сквозь его ветви и душу, как мамай понимал, что никому он не нужен, так и до нас доходило оно. Не нужны. Не нужны им геюги, эти «грязные, пошлые» мы. И наши взгляды, слова и чувства — ничего не желают они. Им в тиши и спокойствие лучше живётся, предпочтут нам скупую тоску. А в дали проявились огни. Это множество наших спасений, мы с тобой сразу поняли, что наконец-то достигли той цели. Когда-нибудь, это скудное слово, перестало теперь существовать, есть лишь я, ты и с новой страницы «мы будем здесь обитать». Тут нас приняли мягко, помогли обустроит нам дом, познакомили с каждым, помогали и помогают до сих пор. Иногда, чтоб до до рая дойти, ждать попутного ветра не стоит, лучше сразу к нему понестись, доказать ему, что ты этого достоин.

Ёжик.

       А я помню тот вечер, её грустные слёзы, успокаивал чаем её же. Она плакала сильно, грустила тоскуя, никогда не теряла она людей так глупо. За её сильными плечами очень много всего пронеслось, но ещё никогда о побеге с утра ей на дом не докладывал лось. Он пришёл очень мрачный, испуганный и не в себе. Показал нам странный участок, сказал что нет их нигде. Но я знал о соседях, о знании голубчиков о них. Я понимал где наши дети, куда и от чего они ушли. «Пусть останутся там» — помнишь мои слова эти и мне кажется, что я тогда был прав. Мы писали им письма, присылали вкусняшки, иногда, когда холодно, отправляли и варежки. Мы не знали, что с ними, они не отвечали, видимо решили не связываться с нами. Я помню Бараш к нам пришёл и сказал «ну и ладно. Мы что хуже тех двоих не пойму. Пусть жизнь у них там и складна, лучше уж там они и живут! Я вот не трус и признаюсь, что вообще-то я тоже не прост. И считаю, что для любви вовсе не важен, ваш возраст, доход или рост! Мне плевать, что вы скажете, но я чердце медведь отдал, я не убегу, а на зло вам останусь, я сам это всё выбирал. "

Кар-Карыч.

       Мне казалось, что все посходили с ума! Эти дети сбежали, баран объявил нам «такое» с утра. Глаза мои словно прозрели, и я понял, что пин не простак. Они же сам по своей воле вёл себя именно так. Так же как те двое, как наш кудрявый поэт, но смущённо, скрывая, показывая мне, что этого нет. Я был в шоке, я ушёл от него. Не готов я был так скоро, узнать такое о нём. И я думал, очень много и часто, его образ всплывал в голове. До тех пор пока я сам не понял, что всё это так нравилось мне. Его чуткасть, забота, этот радостный взгляд, даброта и работа, что он делал для нас. Он был трепетен и остарожен, он берёг тогда от себя, я ему безмерного должен, но пока могу дать лишь меня. Я решился, я прийду, ночью, чтоб не быть у всех на виду. Тихо постучу я в дверь, как какой-то хищный зверь. Он откроет мне, я войду, молча крепко обниму, и скажу ему «спасибо», может спинку почешу, я такое не творил, а сейчас вот сотворю. Он достоин, заслужил, мне подумалось, что я его наверное полюбил…

Лосяш

       Я убить его хотела, очень сильно и не раз, но когда узнала правду, поняла — он пидøрас! Как же вышло так, я не пойму! Почему лишь таких уродов я люблю?!

Нюша