Ветер нельзя запретить

Пальцы тихо струны перебирают. Он в огонь глядит задумчиво, сам себя не слышит. И вздрагивает, когда на плечо чья-то рука ложится. — Отец, ты обещал Музе спеть, — негромко зовёт Бродяга. Бард кивает рассеянно. Да-да. Обещал… Всего лишь опять задумался, уплыв мыслями в далёкое прошлое. С ним это происходит все чаще в последнее время. Конец оговорённого срока все ближе, минуло почти 20 лет. Бард никак не может заставить себя перестать думать о Полисе. Гадает, что изменилось, что осталось по-старому. Да и осталось ли вообще? Гадает как его примут, свыкнется ли Совет с мыслью о том, что люди могут жить без браслетов. Ведь Изгои тому доказательство. А Тесей? Примет ли старый друг наконец его идеи? У Барда голова от этих вопросов начинает болеть. Он давно так не нервничал из-за чего-то. И неудивительно. Его жизнь слишком изменилась тогда, 20 лет назад. И вот-вот перевернётся обратно. Нет, в своих людях он не сомневается ни на секунду… но успокоиться и просто дышать тоже не может. Неизвестность впереди заставляет сердце тревожно сжиматься. Пальцы тихо по струнам бегают. Бард жмурится на несколько секунд. А когда глаза открывает — поёт. Поёт так, как, наверное, никогда не пел. Песня старая, Изгои вокруг наверняка и половину слов не понимают, но это так неважно. Главное, что он понимает. Когда-то он пел её Тесею. Когда-то в его голосе не было и сотой доли того, что в нем сейчас. Бард играет, подталкивая музыку к звёздному небу. Бард поёт и в его голосе головокружительная высота, замирание сердца и боль в скрюченных, усталых пальцах. Будто далёкий, отчаянный крик. Он обрывается… В ушах кровь шумит так, что кажется, ещё секунда и он упадёт. Разожмёт пальцы и полетит в бесконечную пропасть. Тонкое тело. Хрупкие кости. И жаркое сердце… Одна малейшая ошибка и все кончиться. Темнота. Он не может! Он должен держаться. Одна ошибка будет стоить жизни. Одно неверное слово — души. Бард кричит так, что Изгои пугаются. Муза к нему бросается тотчас, но он уже голос выравнивает, ноту тянет. Делает вид, что просто связки подвели немного. Вряд ли многие ему поверят… Но Бард мелодию доигрывает упрямо. И удивительно — но она его успокаивает. Над кострами в лагере Изгоев уютно, тепло светят по-летнему крупные звёзды. Высота не страшная. Она манит, в свои объятия зовёт. Она не обидит, она согреет, поможет. Они ведь столького уже достигли. Изгои одна большая семья и Бард давно и ясно понял: они и есть его жизнь. Когда-то он пришёл в Полис, ведь он мечтал создать новый, прекрасный и светлый мир. И у них получилось. Бард так отчаянно боялся, что браслеты разрушат это… Зато сейчас они свободны. Бард гордится своей семьей. Он вскоре снова принимается перебирать струны. Мелодия на этот раз мягкая, ласковая, на губах Барда мерцает умиротворенная улыбка. Он дышит глубоко, чувствуя рядом тепло костра. Вокруг Изгои переговариваются и смеются, Муза жмётся к боку брата, щебечет что-то. Тот отмахивается, но улыбку сдержать все равно не может. Бард тихо-тихо играет давно забытую колыбельную. И звездное небо над их головами светит самым надежным Куполом.