Ветер нельзя запретить

Ветер крепчает. Он треплет бардову накидку, будто пытаясь окончательно оторвать её и унести во тьму. Бард зябко ёжится. Ветер пахнет солью. Как странно, ведь море в тысячах километров отсюда. Если вообще ещё существует… Хотя как оно может исчезнуть? Сколько бы серебряной пыли на него не свалилось, как бы не пытались люди стереть его с лица земли, оно не исчезнет. Море никуда не денется. Бард, на самом деле, верит в это всем своим сердцем. Он вообще верит в древние слова индейцев, память о которых ещё хранит в себе ветер, гуляющий по бескрайним пустошам. Не земля принадлежит нам, а мы земле. Мы навечно связаны с ней, как бы глубоко не забирались каменные джунгли, какими бы не закрывались куполами. Закрывая глаза, Бард чувствует, как врастает в землю. С каждой секундой эти корни становятся все менее фантомными… Но стоит открыть глаза, как это чувство растворяется. В прочем, ощущения пропадают, но остается суть. Бард знает, что когда-нибудь, когда он умрёт, а его тело закопают в землю, сквозь него прорастут деревья. И вечный ветер будет шевелить их мягкие резные листья. А потом в деревьях поселятся белки. Пойдет белый-белый, почти тёплый снег. И возможно, всего лишь возможно, однажды, в особо ясную ночь, когда серебряный свет звёзд осветит кору, воздухе неясным, эфемерным эхом повиснут слова старинной баллады, что когда-то пел Бард, перебирая пальцами ласковые струны своей гитары. Тогда никто уже не будет помнить его.