Никогда не оставайтесь в долгу

Весна была особенно хороша. Операция по спасению гиппогрифа прошла успешно и никто даже подумать не мог на то, что причастны к этому два преподавателя и четыре третьекурсника. С каждым днем становилось все теплее и теплее, животные из Запретного леса все чаще выбирались на опушку, греясь в солнечных лучах. Даже огромный кальмар, живший в озере, вытаскивал свои щупальца из воды. От его напора, уже подтаявшие островки льда давали свои трещины и плыли по озерному течению, переливаясь, будто хрусталь, под весенним солнцем. Рецепт старого зелья был глубоко отложен парой преподавателей до летнего периода, когда под боком не будет школьников, а того же Гарри Поттера пристроит в свой дом Сириус Блэк. Все шло своим чередом. Уроки, дополнительные занятия для особо волнующихся или отставших, проверка вечных домашних заданий и проведение тестов. Это тянуло из Катарины куда больше сил, чем в предыдущие разы. Скорее всего, потому что в этом году она отдавалась этому до остатка. Воскресенья по обычаю проводились в «Трех метлах». Теперь доступ к Хогсмиду имели все. Гермиона брала себе хороший чай, Гарри и Рон перебивались сливочным пивом, а Катарина брала себе обычное темное. То и дело Поттер заказывал вкусные десерты для своих друзей и галеты с печеночным паштетом для своего преподавателя. Она всегда отказывалась от сладких пирожных, говоря, что к пиву такие вещи не подходят. Северуса за своим столом принимали лишь единожды. В тот день два преподавателя расписывали свой план по переводу и производству сложного зелья. Снейп периодически отчитывал свою коллегу в том, что она слишком много позволяет себе при собственных учениках, а эти самые школьники пытались сдержать свои улыбки, прекрасно представляя в каких отношениях состоят эти двое. Драко Малфой к столу не подошел ни разу. Однако, нападки с его стороны остались пресеченными. Только вот других слизеринцев от мерзких шуток и грязных слов он не отдергивал. Что уже являлось большим шагом к нейтралитету. Еще одним решающим элементом стало то, что кузина Сириуса — Нарцисса Блэк не осталась в стороне и всеми своими силами помогала двоюродному брату с домом и наследством. Казалось бы, с чего богатой женщине, имеющей связи и не нуждающейся ни в чем, помогать только что оправданному, отсидевшему в магической тюрьме человеку? — У меня нет ни малейшего желания, чтобы род из которого я произошла на свет прервался, — строго говорила Нарцисса. — К тому же, я не желаю, чтобы все артефакты и золото, оставшееся в банке, угодили в лапы наглых гоблинов. Наверняка они с Сириусом договорились еще о чем-то, но об этом история предпочитает умалчивать. Медленно, но верно подходил к концу третий год обучения Гарри Поттера и третий год преподавания в Хогвартсе Катарины Маршалл. Время неслось, будто бешенное и приближающиеся со скоростью света экзамены не пугали, разве что, кошку Филча. — Безумно рад вам сообщить, что очередной год в Школе Чародейства и Волшебства подошел к концу! — говорил со своего места Директор во время последнего пира, когда детям было разрешено расслабиться после экзаменационного марафона. — Кому-то он показался сложным, а у кого-то пролетел как по маслу. Кто-то сидит за этим столом в последний раз, а кто-то еще не раз вернется сюда. Но подарить аплодисменты в этот вечер я прошу одному человеку! Это — Римус Люпин! Катарина и Северус, прищурившись, посмотрели на оборотня за их столом. Отдавать их пальму первенства за многократное спасение школы было пока не за что. А, уж тем более, тихому преподавателю ЗоТИ. Школьники в Большом зале тоже не понимали за что стоит благодарить учителя. Да и, признаться, Люпин сам сидел со слегка пришибленным видом. — Проклятие преподавателя Защиты от Темных Искусств считаю снятым! — продолжил Директор. — И потому, предлагаю профессору Люпину остаться в нашей школе и на следующий год! Директор величественно встал со своего места и выжидающе смотрел на Римуса Люпина, который сжался будто в нервный комок. — Я…Эм… Хорошо, — на последнем вдохе сказал оборотень и неловко улыбнулся детям, которые смотрели на него с ожиданием. Стоило только последнему слову сорваться с его губ, как студенты Хогвартса действительно стали аплодировать. Судя по рассказам, Люпин был неплох как преподаватель, поэтому все посчитали, что кандидатура в его лице сойдёт. Справа от Катарины послышались редкие хлопки. Девушка была уверена, если бы весь зал не был обращен в их сторону, то Северус лишь сидел, сложив руки по швам и закатывал глаза. — Я вот уже третий год тут преподаю, а мне почему-то никто не аплодирует, — в шутку обиженным тоном произнесла Катарина, оборачиваясь на зельевара. — Я выигрываю у Вас по всем фронтам, мисс Маршалл, — ехидно заявил Северус, подсчитывая в голове сколько лет он уже отдал данному учебному заведению. — А я и не против, — тихо дополнила девушка, предаваясь фантазиям о том, как пройдет их вечер после такого количества двусмысленных фраз в пустом от детей замке.

***

Все горы казались Катарине Маршалл по плечу, особенно гора под названием «Рецепт особо сложного и заковыристого зелья для возвращения к жизни», который она переводила уже почти два года. Над названием, конечно стоило еще поработать, но, то что скоро оно подойдет к своему логическому завершению — это лишь вопрос времени! Северус и Катарина вновь, как и в прошлом году собрали свои пожитки из Хогвартса и переместились в тихий район Лондона, где незыблемой и очень уютной крепостью, среди прочих похожих построек притаился дом почившей Аделаиды Маршалл. С течением времени трансфигурированная кровать на втором этаже вернулась в свой первозданный двуспальный вид, а склянки на полках, оставленные с прошлого года покрылись слоем пыли. — Тергео! — одно заклинание и одно движение палочкой очистило весь дом. Кровать было решено оставить как есть. Июнь оставил после себя затекшую шею и руки, от работы с большим количеством школьных бумаг, красные от поцелуев губы и вечно не заправленную постель. Стоило в один день Катарине проснуться с рассветом, сесть на любимые ступеньки у входа в дом, где можно было наблюдать за жизнью магглов, часть из которых тоже просыпалась ни свет ни заря ради утренней пробежки, прогулки с собакой или для того, чтобы выкроить из длинного дня побольше времени. Стоило зажать между губ сигарету и зажечь ее, попивая утренний кофе, как на крыльцо приземлилась белоснежная полярная сова с письмом, привязанном к лапке. «Привет, Катарина! Это Сириус, если что. Гарри так и рвется к тебе в гости. Чую, если не отпущу, то он самостоятельно трансгрессию освоит (а скорее, просто возьмет метлу и прилетит к тебе). Боится, как бы твой зельевар тебя в каком-нибудь зелье не использовал как основной ингредиент. Я ему, конечно, сказал, что он тебя может использовать, но в другом амплуа. И, кажется, он подумал совсем не о том. Короче, думаю, что ты от нас всех устала. Да и прожил я у тебя знатно в прошлом году. Поэтому, приглашаю к себе. Пока поужинать, а потом посмотрим. Облизываю ваши щеки, миледи!» — Облизывает он, псина, — послышался тихий голос за спиной. От неожиданности Катарина чуть не опрокинула на себя горячий кофе. А Северус стоял, облокотившись на дверной косяк и не отрывал своего взгляда от исписанного пергамента в руках девушки. — Да ладно тебе, Гарри же мне почти что сын. Имею право его проведать, — делая очередную затяжку сказала девушка. — А Сириус ему как отец, — парировал зельевар. — Так это что же получается? Вы теоретически муж и жена? — Ой, ну прекрати, — девушка возвела глаза к нему, хотя что-то колыхалась внутри от такой ревности со стороны мужчины. — Сириус как попал в Азкабан, так и не повзрослел до сих пор. Я скорее приду в детский сад, где за каждым нужен глаз да глаз, чем на тихий семейный ужин. Уж тебе ли не знать? Северус решил промолчать на последнюю реплику. Он конечно же знал! Однако этот пес теперь будет как в бочке затычка, уменьшая с каждым разом количество спокойных дней в их тихой жизни, которая способна растянуться только на летние месяцы. Хогвартс с его вечными детьми и другими профессорами вряд ли можно считать оплотом спокойствия. Тем более, что обоюдно было решено не показывать их отношения публике. Мужчина вернулся в дом, оставив Катарину на крыльце и заварил себе кофе, параллельно с этим, замешивая яйца для омлета. Конечно же он не ревновал к отсидевшему двенадцать лет мужчине с разумом подростка, способного на безумные идеи и поступки. Еще как не ревновал! Миска в руках зельевара ходила ходуном под его напором. А из яиц, казалось, скоро можно будет сделать не омлет, а воздушное безе. Пока кто-то тихо не подкрался со спины и не заключил его торс в свои объятия. Катарина аккуратно прислонилась своей щекой к спине мужчины и обняла его еще крепче. И шторм успокоился.

***

Дом на Гриммо был способен не пробрать только слепого, хотя и он бы почувствовал что-то устрашающее в этой постройке. Стоило только Катарине принять из рук Сириуса бумажку с адресом дома «Гриммо 12», как дома 11 и 13 раздвинулись, показывая девушке постройку из темного камня с окнами из темного дерева и жуткими фресками, которые были видны из этих окон. Казалось, будто они заглядывают в душу и говорят: «уходи, пока не поздно». Но Катарина лишь натянула дежурную улыбку на лицо и поднялась по ступеням к входной двери. — Миленько, — произнесла девушка, проходя все глубже в дом. — Сразу чувствуется, что здесь жили сильные волшебники. — Еще какие! — улыбался Сириус, проводя гостью на кухню, где за столом уже сидел Гарри. — И жутко безумные. Девушка подошла к парню и по-матерински обняла его, смотря в радостные глаза Гарри. Кажется, он был счастлив как никогда. Пусть и в таком жутком доме. — Я, если честно, так и не знаю чем я могу отплатить за помощь мне и моему крестнику, — разливая вино по бокалам сказал Сириус. — Поэтому если тебе что-то потребуется, то я всегда к твоим услугам и мой дом, включая нашу знаменитую библиотеку, в которую можно заходить только в перчатках из драконьей кожи. Мужчина громко рассмеялся, пока его не прервал старчески брюзжащий голос. — Не растрачивай наши знания! — было слышно из коридора. — Введи девушку в род, а уж потом открывай перед ней библиотеку, как только она откроет перед тобой ноги! Ладно хоть чистокровную в дом привел! Гарри покраснел до кончиков ушей, а у Сириуса вдруг стало такое злое лицо, что связываться с ним сейчас не стал бы ни один знакомый Катарине волшебник. — Прошу прощения, леди, — все с тем же лицом говорил он. — Матушка сегодня не в духе. Катарина лишь закивала головой, а мужчина ушел в сторону коридора. — Не волнуйтесь, профессор Маршалл, — произнес Гарри. — Это портрет матери Сириуса. Ее уже давно нет в живых, но судя по всему, характер у нее оставлял желать лучшего. С этой выходкой ныне мертвой дамы вечер как-то медленно сошел на нет. И чтобы хоть как-то сгладить неловкий вечер, Сириус пригласил Катарину с ее «летучей мышью» на Чемпионат Мира по квиддичу. И даже отговорки в стиле: — Но я же ничего в этом не понимаю! А Северус тем более будет против! Они никак не приветствовались главой семьи Блэк. Он лишь насильно вручал Маршалл билет. Казалось, он бы и Империо на нее наложил, лишь бы заветные бумажки оказались в руках Катрины. — Там ведь будет не только матч! — говорил Сириус. — Некоторые уже начнут пребывать за неделю до мероприятия! Столько новых лиц, столько разных стран представлено! А многонациональная кухня! Это же просто гастрономический фурор и вы обязаны там присутствовать! Хоть со своим зельеваром, а хоть без него! Так будет даже лучше. Никто на мозги капать не будет. Наконец-то расслабишься! Обещай мне, что подумаешь над моим предложением! — Обещаю-обещаю, — сказала девушка, принимая у Сириуса билеты на матч.