2
31 января 2022 г., 23:29
Их брак кто-то считал фикцией, кто-то восхищался их союзом, но в глубине квартиры по вечерам каждый был сам по себе. Так было не всегда - первые пару лет после свадьбы они, молодые и влюбленные, упивались юности, друг другом и тем наследством, которое оставили Арсению бабушка с дедушкой (и которое, по их завещанию и желанию, досталось ему только после свадьбы). Потом, когда страсти поутихли, они будто остановились и наконец посмотрели друг на друга - увиденное ни одному из Поповых не понравилось. Алена потом долго обсуждала это с Сережей - психологом, ходить к которому начала по совету старшей сестры (и в тайне от мужа). Они разбирали ее истинные мотивы, пытались понять, почему она выбрала именно Арсения, что на самом деле чувствовала к Андрею и стоит ли разрушить брак, чтобы попытаться узнать, как могла бы сложиться ее семейная жизнь с другим. Сережа внимательно записывал за Аленой ее размышления, редко высказывал свою точку зрения, а больше направлял клиентку и ее мысли, попутно записывая на полях рабочего блокнота список продуктов на ужин. Не то чтобы он отличался многозадачность, просто все эти «бабские сомнения», как он определял их для себя, были ему совсем чужды - в их с Димой«семейном союзе», пусть и не признанном государством, все было четко, по-мужски. Однако, пытаясь остаться специалистом, и не желая потерять клиента, он включал активное слушание, старался кивать вовремя и в какой-то момент даже оторвался от собственных размышлений, зацепившись в рассказе Алены за интересную деталь. Алена в тот сеанс снова описывала ему их с Арсением распорядок жизни, жалуясь на то, что муж не проводит с ней время, а будто сознательно избегает, все время зависая в своем клубе, владельцем которого он стал, выкупив его у однокурсника. Название клуба показалось Сереже знакомым, но, не желая прерывать Алену, он черкнул «Меняй-проверить» в блокноте и вернулся к разговору. Уже дома, готовя ужин и рассказывая Диме о прошедшем дне, он вспомнил этот диалог, полез в заметки и спросил: «Слушай, а как называется тот популярный нынче гей-клуб, у которого недавно сменился владелец? В который мы все никак не можем попасть». «Тот, что на Патриках? Меняй. А тебе зачем?» - Дима нежно любил Сережу и домашнюю обстановку, поэтому все разговоры о клубах вызывали у него небольшую зубную боль (а он, как хирург-стоматолог, прекрасно знал, чем это может закончиться). «Да так, просто вспомнилось…», - Сережа удивился, пытаясь вспомнить, упоминала ли хоть раз Алена о том, что ее муж владеет именно гей-клубом (хотя она прекрасно знала предпочтения своего психолога, однажду придя на встречу на полчаса раньше и бесцеремонно зайдя в кабинет). Не найдя в памяти подобных разговоров с Аленой, он решил обсудить с ней это на следующем сеансе, а пока решил вернуться к Диме и предпринять очередную попытку затащить того в клуб. Учитывая, что это теперь не просто «популярный гей-клуб», а «популярный гей-клуб, владельцем которого является муж ее проблемной клиентки», посетить это место стало еще необходимее.
Если возвращаться к тревогам Алены, то она, когда розовые очки влюбленности спали, попыталась разыскать Андрея, несмотря на мягкие и деликатные советы своего психолога не поступать подобным образом. Не выстраивала предполагаемый диалог, не придумывала поводов - просто позвонила в дверь квартиры Андрея в одну из суббот. В проеме сначала показался живот Майи (до появления Антона оставалось всего пару месяцев), а затем Алена почувствовала запах шарлотки. Встретившись взглядами, две девушки замолчали, понимая всё и без слов, но Майя решила нарушить тишину и тихо сказала: «Его нет, что-то передать, Ален?». Алену внутри немного тряхнуло от того, что Майя не только знала ее имя, но и как она его произнесла. Была в ее тихом и спокойном тоне какая-то сила, какое-то даже не утверждение собственных прав на Андрея, а принятие и мудрость. Алена была другой - взбалмошной, резковатой, эмоциональной, будто совсем девчонкой, хотя между ними было всего 2 года разницы. Покачав головой, Алена посмотрела на живот Майи и почему-то спросила: «Его?». Потом, пересказывая этот разговор Сереже, она пыталась объяснить самой себе, что хотела задеть Майю, уязвить, чем-то зацепить. Хоть ненадолго разрушить эту идеальную картинку счастливой семейной жизни с женой, детьми и пирогами. Ту картинку, которой так и не получилось у них с Арсением.
Майя лишь улыбнулась и, погладив живот, ответила: «Наш».
Сбегая по лестнице, Алена чувствовала приближающиеся слезы, но боялась показаться уязвимой и жалкой в подъезде дома ее бывшего ухажера. Лишь сев в новенькую бэху, подаренную Арсением в медовый месяц, она дала волю эмоциям. Ей почему-то так отчаянно захотелось оказаться на месте Майи, променять эту шикарную, сытую жизнь и одинокие вечера на хрущевку и ребенка. Хотя на самом деле, на Андрея (от мысли, что нужно переезжать из охраняемого ЖК в центре Москвы в Беляево, район их детства, она поморщилась). Записавшись на следующий день на внеплановый сеанс с Сергеем, она с его помощью разбирала каждую свою реакцию, каждую мысль вчерашнего вечера, пытаясь понять - почему она так отчаянно хочет Андрея, почему не может быть счастливой здесь и сейчас, имея многое. Полгода регулярной терапии, легкие антидепрессанты, несколько недель на Мальдивах, новые увлечения, занятия спортом и собака, которую она взяла вопреки аллергии Арсения - все это помогло убрать мысли об Андрее и их возможной (и в то же время невозможной) жизни в далекий ящик, взломать который она решится только 11 лет спустя.
