Цветочек

Понять, что Торд очень необычный человек, Томасу удалось уже в момент знакомства. И он не ошибся ни в одном из своих предположений на счет этого персонажа. Ларссон засел в его сердечке глубоко и надолго. Этот дурной нрав, с кучей целей и амбиций, принципиальность и наглость… Том привык к Эдду и общению с ним. Когда-то черноглазый задавался вопросом, почему Гоулд не запал ему в душу так, как этот рогатый придурок. Ведь Эдд добрее некуда, тоже с кучей целей и амбиций, всегда готов помочь и засыпает своей заботой, даже когда не просишь. Приглядывает за ним, поддерживает, вечно напоминает как вредно ежедневно пить, и никогда не упустит шанс заговорить Риджуэлла до полусмерти о жизни и мечтах. Томас всегда слушал и умилялся, хотя не показывал этого на лице. По выражению лица Тома, казалось, что ему скорее плевать, чем интересно. Гоулд понял, что все совершенно наоборот, только спустя годы. Ларссон просек это спустя пару дней. Он просто такой же. Да, Томас может согласиться с тем, что Торд вовсе не плох. У него есть отвратные наклонности, которых Том не переносит, но рогатый совершает и такие поступки, из-за которых черноглазый лыбится как придурок. А чтоб он улыбнулся, да скорее в аду снег выпадет. Издевки, шутки, грубость, Торд не Торд без этого. Но когда Том играет на гитаре, он закрывает рот и слушает. Риджуэлл помнит, как учил новую пьесу и она давалась ему паршиво. Настолько, что даже человек, которому наступили на ухо, сказал бы «Пожалуйста, хватит». Ларссон тогда отозвался грубее предыдущего сравнения и, признаться, Томасу было до того неприятно, что гитара стояла нетронутой неделю так точно. В один день, вернувшись поздно с работы, Торд зашел в комнату и тут же подошел к его гитаре, осторожно взяв ее за гриф. Он положил инструмент на Риджуэлла, свалился рядом и попросил сыграть. «Только не ту уебищную, давай, что уже умеешь.» И он сыграл. Конечно в какой-то момент его игру прервало неимоверное желание Торда, чтоб ему подрочили руки, играющие столь прекрасную мелодию. Но, после бурного секса, со скоростью, что будь они метрономом, не один музыкант просто на просто не успел бы, Ларссон ляпнул то, из-за чего гитару из рук Томаса было не забрать. «Я так понял, я тебя обидел тогда, да? Ты гитару неделю не трогал.» «Ты играешь божественно, Томми.» «Я не тупой, чтоб так играть нужно много тренироваться.» «Я был…» «Я иду нахуй короче со своим мнением на счет фальша, окей? Я очень хочу послушать эту мелодию, как ты ее выучишь.» Ларссон частенько забирал Риджуэлла с работы. Ну, чаще по причине, что с работы, это имелось в виду с паба, в который он пошел после работы. Зная, что Торд ненавидит пьющих, да и когда Том пьян, ему не особо нравится, русый все равно его не осуждал. Том, в свою очередь, не комментировал курение в комнате. Все это комментировал Эдд. Наверное, Томаса правда достала грубость в моментах, когда Торд отстаивал свое. Спорить или доказывать что-то было просто невыносимо. Если ты просишь не оставлять окурки на подоконнике, а выкидывать, то лучше заткнуться и выкинуть самому. Ибо Торд умеет и пистолет доставать. А не дай Бог выпьет, начнет и палить. Страшный день выдался. До сих пор в прихожей дырка в стене. Раньше, когда какие-то конфликты они решали драками, Тому было плевать. Он порой побеждал и это было даже приятно. Заткнуть пасть этому сероглазому выскочке, он потом ходил обиженный, не лыбился этой самодовольной улыбкой. Но постоянные драки просто чтоб послушали твои требования? Торд же не может просто взять и послушать. Сколько бы не было у него плюсов, либо Торд учится извиняться, либо он катиться куда подальше. А он не извиняется. Вообще никогда. Слишком гордый. Вчерашним вечером, попрощавшись с клиентом, которому наконец-то добил огромное тату на всю спину, Риджуэлл вернулся в зал и начал уборку. Он в который раз задерживается, он устал и очень хотел свалиться в кровать. Было бы не плохо сначала поесть, а только после этого в кровать. Но так как Ларссон не всунет ему под нос тарелку с едой, вероятнее всего черноглазый опять забудет и будет голодным еще следующие пол дня. А Торд мог бы его забрать и они пошли бы прошлись по парку. Да, Томас не в восторге от всего. Рогатый не вылазил из головы. Черт его знает, он чихает от того, что это Торд о нем думает, или от того, что сам его из головы не выпускает. Клиенты продолжают мельком рассказывать истории из своих жизней и этим хочется поделится. Но не с Эддом. С Тордом. Он также внимательно слушает, но не вставляет свои пять копеек. Томас накинул на себя сумку и закрыл за собой студию. Было темно и чутка прохладно. В одном ухе оказался наушник, телефон держал чуть ли не перед глазами. И что-то издало достаточно громкий шелест под ногой. Три цветка, валяющиеся на земле в прозрачной обертке. Их уже видно потоптали, местами стебли поломанные. Риджуэлл так и застыл, держа в одной руке второй наушник, а в дугой телефон. Он помнит как Торд купил такие же цветы. Каким бы Томас не казался, внутри от того поступка все расплавилось. Он постоянно поглядывал на эти цветы, пока они еще стояли дома. Эдд как-то толкнул его в плечо с ехидной ухмылкой, заметив как Риджуэлл пьет кофе и просто залипает на них. Торд тогда то ли еще спал, то ли уже ушел на работу. Томас не помнит. Черноглазый шустро всунул второй наушник в ухо и переступил через цветы. А потом свернул в обратную сторону к ближайшему пабу. Это было несправедливо. Человек, который запал в душу, ну просто с таким весомым количеством дерьма, что невыносимо терпеть, но избавляться то от него не хочется. Да все внутри Тома переворачивалось, когда он переезжал в свою комнату, из которой успели сделать чертов чулан. Он истерил в своей голове как сука, раз 20 успел на Ларссона и накричать, и поговорить по душам, и попросить прекратить эти постоянные упреки, да, он знал, что они в шутку, но можно же прекратить? Ему не хватало прикосновений и тепла в кровати. Ему всегда холодно, поэтому на Риджуэлле вечно по слоев 5 одежды. В то время как Ларссон ходит в одних футболка в 12 градусов. Представьте, как жарко с этим человеком в одной кровати. Особенно без одежды. Он напился так, что выходил из паба знатно шатаясь. Ноги не держали, зато руки могли держать еще какую-то бутылку. Конечно же он ему позвонил. Конечно сделал вид, что причина в Эдде, который отругает его за алкоголь. Как будто Тому не все равно. Том обнял Торда неосознанно. Объятья — редкое явление. Они, бывало, ощущались поинтимнее секса. Так бездумно, а насколько он был счастлив в этот момент… Ровно, конечно, до осознания всей ситуации. Пьяный рассудок выбил из головы все. Стало совершенно плевать, и он говорил то, что хотел, пускай не позволял себе даже взять русого за руку. Потому что Торд получит свое, если он сорвется. И эта война будет проиграна. А Том так не хочет. Он тоже не любит проигрывать. Порой казалось, что их расставание — не особо умный ход Риджуэлла выиграть в ситуации. Очередная прогулка в парке заставила задуматься, а каким именно был их последний конфликт, что все вылилось в это? Сейчас Торд был милым. Спокойным. Смотрел с легкой улыбкой. Не издевался. Томас ожидал, что рогатый придурок включит наглость и воспользуется ситуацией. Нужен был повод опровергнуть сомнения. Но нет. Серые глаза смотрели с непривычной теплотой и нежностью. Торд и нежность несовместимы. Томаса будто обманывали. Это раздражало. Он ведь знал его настоящего. А истинный Ларссон превратится в привычную версию себя, стоит чутка подразнить. Дома стало так душно, что голова закружилась еще сильнее. Дыхание замедлилось, в горле пересохло. Перед глазами только расплывчатые картинки. Торд придерживает его со спины и закрывает рот ладонью. Торд стоит перед ним на колене и снимает с него обувь. Торд прижимает его к стенке и становится слишком жарко. Нечем дышать. — Том! В ответ неразборчивое мычание и Риджуэлл переворачивается на своей кровати. — Том, вставай, опоздаешь. Еще один стук по двери и Том резко подымает спину, оглядываясь. Он в своей комнате. Он в своей комнате и один. Вдох. Выдох. Риджуэлл смотрит в телефон, а после взглядом находит собственные вещи, неохотно вставая с кровати. Интересно, это был сон, или… Глаза слипались и все тело как-то уставши ныло. Вряд ли Торд его изнасиловал в спящем состоянии и на утро свалил. Тогда болела бы пятая точка. Да и после стука в свою дверь, Том услышал как Эдд стучит и в комнату Торда, а тот недовольно его посылает. Риджуэлл хмыкнул. Черноглазый быстро собрался и вышел на кухню, делая себе кофе. — Вы не помирились, часом? В этот раз на кухне вертелся Мэтт. Уже прилизанный и в каком-то новом прикиде. — С чего бы это? — лицо Тома опять приняло стандартное выражение — безразличие и спокойствие. Мэттью ехидно ухмыльнулся и глянул Томасу в самую душу через плечо. Том поджал губы и фыркнул, отвернувшись. Значит то был не сон. А этот гад либо все слышал, либо еще хуже, — видел. — Доброе утро, всем хорошего дня, удачи, Том, а чего помирились? — Эдд пронесся по кухне как ураган, прихватил пакет, видно, с завтраком и уже через секунду оказался в коридоре. Томас уже покрылся румянцем. — Мы не… Куда ты летишь уже? — На работе завал, кто раньше начнет, тому премия больше, пока-пока! Дверь за Голудом звонко хлопнула. Риджуэлл залил кипяток и начал нервно помешивать растворимый кофе. Его лицо залилось краской. Картонные стены, чтоб их. — Может тебе что-то сделать? — Мэттью кивнул на дощечку с бутербродами, на что Томас покачал головой. — О, доброе утро, Торд. — Ага. Томас чуть не обернулся на него, но продолжил стоять спиной к гостиной. Мэттью, козлина подзаборная, живо всунул бутерброд в рот чуть ли не целиком, и так быстро смылся из дома, что Томас почувствовал ветер в полностью закрытом помещении. Друзья называется. Риджуэлл помнит, как Ларссон не хотел посвящать Харгривза с Гоулдом в их отношения. Хотя, остается загадкой, как они сами не догадались, с такими-то стенами. А ведь Мэтт и Эдд не понимали как они вообще уживались. Но по каким-то причинам были за них рады и расстроились, когда они расстались. Пускай и вовсе не удивились. — Доброе утро. Торд проговорил это сухо, а Томас все равно удивился и стало как-то даже не по себе. Русый прошел мимо, за ним тянулся легкий запах сигарет и одеколона. Обычно этот запах Том ощущал, лежа с Ларссоном уже в кровати. Волосы потрёпанные, под глазами круги. Кто-то явно не выспался. Может по этому он не дерзил? Блятство, Томас совсем не помнил как все закончилось. Да и как началось то, что произошло в стенах этого дома, тоже. — Доброе. Томас отпил кофе, и пока Ларссон лениво и хмуро делал себе завтрак, вся кухня застыла в напряженной атмосфере. Еще глоток кофе. Торд вновь режет злосчастную колбасу, стуча ножом по дощечке. — Мы с тобой вчера же не… — Нет. — Торд ответил также сухо, даже не глянув в его сторону. — Ты не захотел. — И как ты это понял? — Я спросил. Томас всеми силами хотел не округлять глаза, но не вышло. Он так удивился, что кофе застряло в горле и он закашлял. Ларссон усмехнулся. Слабо. — Ты умеешь спрашивать? Ларссон проигнорировал и поставил чайник. Да как так вышло, чтоб его. Том сконфужено поджал губы. Судя по всему Торд сорвался и полез целоваться, но потом остановился? Почему? В такой теме Торд вообще никогда не спрашивал. Голова болела. Они кратко переглянулись. Томасу было некомфортно. Торда и не послать за вчерашнее, и извиняться как-то странно. Томас бы извинился. Но ситуация слишком скверная. А русый все пилил его взглядом. Непривычно-спокойным. Без вот этой игривости или издевки. — Что? — Томас скорчил раздражение и кивнул в его сторону. Кофе понемногу остывало. — Сожалею, что вчера не вставил тебе. — Полезешь — я тебе врежу. — Вчера не врезал. — Сегодня врежу. На лице рогатого мелькнула усмешка. Легкая, слабая. Еле заметная. Торд оттолкнулся от стола и начал приближаться. А оказавшись напротив, прижал руки к дереву по обе стороны от Риджуэлла. Что-то было не так и из-за этого Риджуэлл не понимал, что делать. Торд смотрел как-то… Слишком неуверенно. Торд и неуверенность тоже самое, что Торд и нежность. Томас даже и не подумал о том, чтоб оттолкнуть его. — Что ты хочешь от меня? — черноглазый фыркнул, нахмурив брови. Торд отвел взгляд. Он ему даже в глаза не смотрит. Может случилось что-то? Было заметно как что-то вертится у него на языке, но он просто не в силах это озвучить. Том уже видел эту картину ранее. Злобу, смятение. Томас наконец-то понял в чем дело. Торди хочет что-то сказать на счет вчерашнего, но не выходит. Томас даже знает, что будет дальше. Сейчас сероглазый психанет и просто отстанет от него, ибо если это что-то серьезное, борьба с самим собой выходит поражением. Том ожидающе приподнял брови. Тишина продолжала давить на нервы. — Забудь. — Ларссон оттолкнулся от стола и сделал шаг назад, возвращаясь к чайнику. — Пьянствуй меньше. Ну, что и следовало доказать. Риджуэлл усмехнулся своим мыслям и двинулся к двери. — Маякни, как научишься разговаривать, ладно? — вопрос был риторическим, но он знал, что провокации Ларссон не игнорирует. Том обул первый кроссовок. — Сказал тот, кто сам не может объяснить, чего хочет. — Что, прости? — Прощаю, зайка. — сероглазый иронично процедил и закатил глаза. Том негодующе выпрямился с вторым кроссовком в руке. — На твоем месте я бы глянул в зеркало, мистер «я буду звонить ему по пьяни, буду хотеть его трахнуть, по этому начну закидывать намеками, а в конце концов продолжу отшивать, ибо я такая сука». — Торд на последних словах изобразил девушку, качнув бедром и поставив на него руку. В его голосе начало накатывать раздражение. Томас быстро надел второй кроссовок и открыл дверь. — Стой. Том остановился, одной ногой уже на улице. На Торда он глянул ожидающе и хмуро. Ларссон вздохнул и отвел взгляд. Рогатый в момент скривился, будто съел лимон. Ему словно стало тяжелее дышать. Томас сделал шаг обратно в дом. Ларссон уперся о стол и пару раз кашлянул в кулак. — Что с тобой? — Томас, пускай и сказал сухо, но уже держал носок одного кроссовка на пятке другого, вдруг что, быстро разуться и подбежать. Ларссон выпрямился и черноглазый увидел кровь на краешке губ. Он хотел уже подойти, но Торд пошел навстречу первым. Риджуэлл не знал что и думать, все происходило как-то странно. Сероглазый оказался впритык. Очень близко. Благодаря тому, что Том застыл как истукан, Ларссону удалось без проблем взять его за плечи и поцеловать в щеку. Вероятно, Риджи просто не успел переварить все происходящее, по этому Торду не досталось в пах. — Я заберу тебя сегодня с работы. Торд все еще держал Тома за плечи. — Спасибо, нет. — Это не предложение. Торд отпустил Риджи и засунув руки в карманы, сделал пару шагов назад, а после развернулся и потопал к чайнику, успевшему давно выключиться. — Откуда кровь? — Щеку прокусил. — Что это только что было? — Ты потерял шанс дать мне по яйцам. — на лице Ларссона нарисовалась знакомая издевающаяся усмешка.