Второй шанс или вечное проклятие?

Вару никогда не думал, что нести человека на своей спине так тяжело. Бессознательное тело Феликса весило не мало, пиковый то и дело останавливался, чтобы перевести дух, но это не особо то и помогало. Да он готов был взять тяжёлую ношу и нести в себе тайну, ради их нового мира… Но он не имел в виду буквально! Пятый пыхтел, словно паровоз, еле передвигал ноги, но шёл вперёд. Кряхтел и ворчал, как старый дед, но он не намерен был останавливаться… И труды вознаградились. Вару сбросил Феликса у порога дома и, облокотившись о дверь, обессиленно сполз по ней вниз, садясь рядом со спящим крепким сном товарищем. Долго оставшиеся дома клоны ждать себя не заставили, услышав шум за порогом, Зонтик тут же отворил дверь. Шестой клон уже хотел выбежать на улицу, но вовремя посмотрел под ноги. — Вару! — испуганно сказал тот, прикрывая рот ладонью. — Принимайте посылку, — хмыкнул уставший и весь раскрасневшийся от такой нагрузки пятый, поправляя очки, от которых осталось одно название. — Ромео! Помоги мне его затащить внутрь! — крикнул Зонтик, призывая червового короля помочь ему. Тот не заставил себя ждать, выходя на улицу и подхватывая вместе с шестым Феликса под руки. Тело четвёртого расположили на диване. Зонтик сразу же убежал за водой и всем необходимым, а Ромео присел возле своего валета. — Как-то быстро, — грустно произнёс червовый, поднимая взгляд на Куромаку. — В карточном мире видимо совсем не спокойно, — задумчиво произнёс Куромаку, даже не обращая внимания на Ромео. Его взгляд был прикован к открытой входной двери, — Подождём пока он проснётся и допросим. Позовите меня, как Феликс очнётся, — и после этих слов второй удалился из комнаты, выходя на крыльцо и закрывая за собой дверь. На пороге всё ещё сидел Вару. Пятый вертел в руках оставшееся от своих очков, задумчиво вглядываясь в блики на зелёном стекле. На Куромаку тот не обращал никого внимания, даже взгляд не поднял. Это кольнуло Трефового где-то в районе сердца. Больно было видеть безразличие от Вару, он уже привык к его шумному поведению и постоянному мельтешению рядом. Если бы не пропажа той злосчастной записки, если бы не страх Куромаку, пожирающий изнутри с новой силой, заставляющий отдаляться дальше от клонов, ах, если бы!.. Второй часто думал о том, что было бы «если бы». Множество вариантов, разная вероятность успеха и проигрыша… Он забыл, что надо жить реальностью и делать что-то с уже сложившейся ситуацией. Даже Вару на его фоне теперь выглядел более мудрым. Война их всех поменяла… Но, в отличие от Куромаку, пиковый валет не жил в вечных просчётах о том уже невозможном «если бы». Пятый клон не только думал, он и действовал, вновь пытался сблизиться, заставил Куромаку забыть о той пропаже и вновь жить спокойно. Именно благодаря Вару, вечно бродящему где-то рядом Второй клон совсем забросил свои бессмысленные записи, занялся действительно настоящим делом… А теперь всё повторилось снова. Но на этот раз отстраниться от всех пытается сам Вару, и Куромаку ужасно страшно, потому что он понимал почему это происходит. Как бы ему не хотелось отрицать всё, сбежать от горькой правды навсегда, это было невозможно, пора перестать увиливать. Всё ясно, как день. Пропажа нашлась, и обнаружилась она у клона, у которого она точно не должна была оказаться. — Теперь ты меня игнорируешь. Ситуация повторяется, да? — горько усмехнулся Куромаку, облокачиваясь на деревянный перила лестницы. В ответ молчание. Вару встал с порога, отряхиваясь. Пятый надел обратно разбитые очки и уже хотел войти в дом, как его резко схватили за руку. Пиковый с отвращением оглядел Куромаку, который смотрел на него с такой горечью во взгляде, что к горлу подступила тошнота. Противно. Этот клон считает его монстром, таким же, как Пик. Этот клон предал его, хотя они были товарищами. И именно этот клон прямо сейчас цепляется за него ещё на что-то надеясь. Но Вару уже всё для себя решил. Как и Куромаку решил, что пора перестать убегать. — Постой. Пожалуйста. Нам надо поговорить, — умоляюще попросил Куромаку. Слышать дрожащий голос второго и видеть его лицом таким было непривычно и как-то даже пугающе. — Нам не о чем разговаривать, — Вару с отвращением вырвал руку из слабой хватки. Касания трефа были неприятными, отвратительно неправильными. — Пожалуйста. Я больше не о чём не прошу, — вновь взмолил Куромаку. Если он сейчас всё упустит, то вернуть уже никогда не сможет. — А может ещё на колени встанешь, а? — с пренебрежением бросил Вару. Куромаку словно ударило током. Второй не был готов так унижаться, это было выше его сил. Он ни за что и никогда не стал бы умолять о чём-то, тем более на коленях, но..! На кону сейчас стояла дальнейшая спокойная жизнь клонов. Куромаку не хотел терять Вару, и не хотел быть отщепенцем, потому что, если пятый расскажет остальным — это будет сродни смерти. Второй нахмурился. Тело было словно свинцовым, каждое движение давалось с непонятной тяжестью, но, крепко зажмурившись, Трефовый Король стал опускаться на колени. Он не может опять всё потерять, Куромаку даже готов поставить на кон одно из самого дорогого, что у него есть — свою гордость. — Ты что, дурак?! Ну-ка встань! Встань быстро! — вдруг засуетился Вару, — Сдурел так унижаться?! Встань говорю! Другие же увидят! И Куромаку послушно встал. Второй взял Вару за руку, смотря прямо пятому в глаза. — Пожалуйста, пойдём поговорим. — Чёрт с тобой. Но только один раз. Больше слушать я тебя не намерен, — Вару резко выдернул руку, направляясь в сторону небольшого сада, подальше от домика, чтобы ненароком никто не услышал. У Куромаку будто камень с души спал, хотя впереди ждало самое страшное. Вновь подмывало спрятаться, но, переборов неприятное желание, второй уверенно направился за Вару. Тот уже расположился под молодым яблоневым деревом с полным безразличием и пустотой в глазах рассматривая трефового. Страх вновь подступил к горлу, смыкая на нём свои длинные когтистые чёрные лапища. Он выбивал весь воздух из лёгких. Пробирался внутрь, забивая собой всё, даже самое потаённые уголки сознания. Страх поглотил в себе все слова, предложения тонули в этом бесконечном вязком море, как бы Куромаку не старался вырваться, у него не выходило. Всё что он смог выдавить из себя это невнятный хрип. Вару не собирался ожидать, пока Куромаку соберётся. Он недовольно вскинул брови, смотря на второго исподлобья. Это словно стало пинком для Куромаку, тот прокашлялся и тихо начал: — Как я понимаю… Ты нашёл мои записи? — Да, есть такой момент, — небрежно кинул Вару, всем своим видом показывая, что на дружелюбный диалог он не настроен. — И что ты из них понял?.. — решил зайти издалека Куромаку. — Что ты та ещё крыса, Куромаку, — фыркнул Вару, поднимаясь с земли, — Что всё, что происходило было сплошной ложью. Ты всегда меня считал таким же ублюдком, как и Пика. Хотя кто на деле оказался главным злодеем? Ты! Ты всё это начал! Вы с Пиком два грёбанных параноика, из-за которых страдали все остальные! Но самое страшное это то, что ты предал меня Куромаку! Улыбался в лицо, а сам ненавидел, считал монстром! Лицемер! — Я… — Куромаку на секунду замолчал, пытался собраться с мыслями. Он сдерживался, чтобы не бросить язвительное «чья бы корова мычала». Вару и правда местами был не лучше… — Да ты! Ты виноват! Я тоже не подарок, признаю, совершил много ошибок, но я считал нас друзьями! И сейчас я изменился! Мы здесь, чтобы начать новую жизнь, а ты зациклился на прошлом! Ты ничуть не поменялся, всё ещё такой же лживый ублюдок! — гневно шептал Вару. Хотелось кричать, так, чтобы слышали все, но он уже зарёкся, что никому не расскажет правду. Он спасёт остальных клонов от этой ноши и искупит этим свои грехи. — Ты прав, — со всей болью, что таилась внутри, выдохнул Куромаку, продолжая говорить искренне, пускай и через силу, — Во всём прав. Почти. Я застрял в прошлом, не могу оттуда выбраться. Я знаю, что я виноват и мне… Мне страшно. Я не хочу, чтобы кто-то узнал, не хочу сталкиваться с новой реальностью, смотреть в глаза остальным, зная, что натворил, что сам разжёг то пламя конфликта, хотя хотел всех защитить. Но я больше не хочу убегать. Не хочу всё терять. И… Я не считаю тебя монстром. Давно не считаю. Ты очень вырос, больше нет прежнего Вару, которого я считал просто кривляющимся дураком, который жаждет мирового господства. И… Я хочу убить того Куромаку, который остался в прошлом и есть сейчас. Пора стать лучшей версией себя. Поэтому… Прошу, дай мне ещё шанс, — закончил Куромаку, поднимая взгляд на пятого. Тот молчал, отвернувшись. Видимо, обдумывал всё сказанное и, судя по тому, как хмурился Вару, результат ждал не утешительный. — Так искренне, аж блевать тянет, — гаденько усмехнулся Вару, — Как будто и не наш Куромаку говорил. Поторопись с «убийством» этой версии себя, верни нам того, старого доброго Куромаку, сделавшего выводы из всех своих ошибок. Серьёзный, собранный и умный. Такой Куромаку мне нравился. Шизика, что сейчас стоит предо мной я признавать не буду, — пятый скрестил руки на груди, — Ладно… Я дам тебе шанс искупить вину. Один. Не проворонь его, Курилка. Посмотрим, чем это всё обернётся. А теперь пошли, нас, наверное, уже потеряли. Куромаку с облегчением выдохнул. Вару даже назвал его одним из этих дурацких прозвищ… Хороший знак. Может всё в итоге будет не так уж и плохо. Но второй уверен, настоящего прощение пикового ему ещё долго придётся заслуживать. Остаётся только надеяться и ждать пробуждения Феликса.