Второй шанс или вечное проклятие?

Время неумолимо текло вперёд, стрелки единственных в доме клонов часов завершали очередной круг, оповещая всех, что с момента появления Феликса прошло уже шесть часов. Искусственное светило уже закатывалось за иллюзорный горизонт, а ему на смену приходил месяц, выглядевший на этом поддельном небе, словно огромная дыра, из которой исходил свет, подобно шраму из которого хлыщет кровь. Вару уже задавался пару раз вопросом: «А почему на этом небе нет звёзд?», но так же быстро находил ответ: «бесполезная трата ресурсов». Хотя без них месяц и правда выглядел жутко на абсолютно чёрном полотне неба. Часы вновь отбили ещё один час. Ромео сидел как на иголках, выжидая пробуждения своего валета, Вару крутился рядом, в попытках найти хоть какое-то дело, за которым можно скоротать время, как назло ползущее медленно, словно какая-то вязкая и тягучая жижа. На сердце было не спокойно, давящая атмосфера дома и воцарившаяся в нём тишина не давали покоя. Ещё и присутствие Куромаку рядом! Да, Вару сказал, что даст ему ещё один шанс, но… Мог ли он правда это сделать? В силах ли он простить? Явно не так быстро. Ему нужно время всё обдумать, но, когда его сейчас так навалом, размышлять ни о чём наоборот не хотелось. Именно поэтому пятый так отчаянно метался по дому, в поисках любого дела, которое может отвлечь, и которое не связано с одним его серым товарищем. Куромаку, на самом деле, тоже было не спокойно. Отнюдь не из-за Феликса, нет, его это вовсе не волновало. Сердце отбивало бешенный ритм из-за пикового валета. Вдруг он солгал и расскажет всем? А если он на самом деле лишь просто хотел заставить Куромаку унижаться и это был один большой спектакль? А если… А если, а если, а если! Опять и опять! Абсолютно одно и тоже! Куромаку утопает в своих мыслях, захлёбывается этой тёмной вязкой субстанцией. Страх быть преданным, страх остаться абсолютно одному и стать отщепенцем. Треф любил одиночество, но человек, по образу и подобию которого созданы клоны, существо социальное и без общения вовсе не может. Куромаку свихнётся, если в их маленькой общине он станет изгоем! Трефовый сам себе не одобрительно покачал головой. Он обещал, что начнёт меняться. Но на словах он Лев Толстой, а на деле… На деле люди не меняются. Не так быстро. Ему надоело убегать от своего страха, закрываться в себе и просто отвлекаться, утопая в одиночестве в чёрной пучине разума, внушая себе что так надо, что так правильнее, то, что убегать в размышления о возможно хорошем будущем там, в Карточном Мире без войны хорошая идея. Но так хотелось вернуться к старой стратегии. Не думать о тяготе вины, не видеть длинные тени своих грехов… Только глупые мечтания, прикрываемые лживой ширмой из холодного расчёта. Страшно. Просто страшно, что Вару его обманул. Страшно, что он не справится и вернётся к прошлому себе, трусливо сбегающем при виде нынешней реальности. Страшно. Куромаку достал руки из карманов, смотря на них так, словно они и не его вовсе. Дрожат… Всё тело клона дрожит, а ноги едва держат. Неприятное чувство. — Неужели ты так волнуешься за Феликса? — спросил единственный спокойный во всём доме Зонтик, вставая рядом с Куромаку у стены, — Ты тоже так же долго не просыпался. Я каждый раз проверял не умер ли, ты так слабо дышал, это пугало. — Нет-нет, всё в порядке, — Куромаку прокашлялся и вновь спрятал руки обратно в карманы, — Не в Феликсе дело… А где Вару? — Мусор сортирует, — пожал плечами Зонтик. — Что? Зачем? — эта странная новость чутка отвлекла Куромаку. — Он попросил дать ему дело, это единственное что пришло мне в голову. Я же всё ещё днём переделал, — объяснил шестой, на секунду замолкая. Кажется, даже его что-то гложет, — Между вами последнее время очень напряжённая атмосфера. Вару сам не свой. Что случилось? — Ничего особенного. Просто небольшие разногласия, он опять развёл ссору на пустом месте, ты же знаешь, — нагло соврал Куромаку. — У тебя никогда не получалось врать, — хмыкнул Зонт, — Особенно мне. Да и Вару так уже давно так не делает, не до того, чтобы это перетекло в серьёзный конфликт. Если не хочешь рассказывать, я не буду допытывать. Но если что, я всегда тут, чтобы послушать. А может даже помирить вас смогу. Только не держите всё в себе, хорошим это не кончится. — Хорошо, — кивнул Куромаку. Очередная ложь. Зонтик на это лишь едва покачал головой, не одобряя такое решение трефового. — Я пока пойду проверю, как там Феликс, — шестой уже хотел уйти, как Куромаку вдруг резко выпалил: — Стой! Только не говори об этом с Вару. Пожалуйста. Мы сами разберёмся, — прошептал со всей серьёзностью Куромаку, — Не лезь в это. — Ладно… Только если Вару сам ко мне не придёт, — Зонтик отвёл взгляд, уходя к Феликсу с неприятным чувством на душе. У шестого было плохое предчувствие. Как по поводу ситуацией в целом, так и из-за самочувствия Феликса… И предчувствие это точно не обмануло Зонтика во втором случае. Четвёртый всё не хотел просыпаться. За днём прошла и ночь, бессонная и не спокойная. Ромео так и сидел на стрёме, изредка отходя, чтобы поесть хоть что-то. Зонтик всё это время находился рядом с ним, подбадривая. Треф был уверен, что всё будет хорошо, с Куромаку ведь случилось точно так же. Только вот для седьмого это особо погоды не делало, поэтому он уже в какой раз отказывался идти спать. Но никому из клонов не было так плохо, как Феликсу.

***

Бесконечная чернота окружала, давила на мозг, сводила с ума клона, который и так давно не был в своём уме. Крик заглушался, словно в космосе, а стоило открыть рот, как тот словно заполнялся водой. Вязкая чёрная пучина затягивала с головой, проникала в горло и заполняла своей чернотой лёгкие. Феликс брыкался, пытался вырваться из этого бесконечного болота, но зацепиться было не за что. Он абсолютно один в этом аду, не может даже закричать, он нем, словно рыба, но четвёртый чувствует как бурлит жидкость в его лёгких. Феликс не может ничего увидеть, словно глаза вырвали с корнем и теперь он ослеп навсегда. И червовый ничего не слышит, кроме сердца, стучащего набатом в висках. Страх, липкий, словно карамель, обволакивал и даже не думал отпускать. Он вцепился в него своими лапищами утаскивая всё дальше и дальше, на глубины, где обитали самые неведомые и страшные твари, специально поджидающие свою добычу. Они сожрут Феликса с потрохами, стоит только перестать сопротивляться. Силы покидали тело. Руки немели, ноги давно не чувствовались. А может их просто не было? Оторвали вместе с костью, чтобы меньше брыкался. Скоро и рук от Феликса не останется, и тела. Они вынут всего его внутренние органы, устроят помпезный пир, с изысканными деликатесами, сделанными из некогда сильного диктатора… Будут пить его кровь из элегантных бокалов с золотой каймой вместо вина. Из печени сделают великолепный паштет. Из чего-то приготовят торт, вместо вишенки на котором будет красоваться глазное яблоко с янтарной радужкой, и застывшим в зрачках отражением страха, абсолютного животного ужаса. А венцом всего торжества, самым аппетитным, что будет на столе станет сердце, которое всё ещё едва бьётся. Феликса разберут по кусочкам. Препарируют и поглотят… Но он больше не в силах сопротивляться. Руки не двигаются, а мозг отключается от усталости. Все запасы организма истощенны, Феликса словно иссушили и испили до дна. Он надеялся, что из крови вышло вкусное вино, которое порадовало тех таящихся в глубине монстров. Четвёртый опускает руки, а те мгновенно погружаются в ледяное болото. Феликс закрывает глаза и расслабляется, уходя в это бесконечное вязкое ничто с головой. Оно мгновенно поглощает его, заполняет собой всё внутри, давит на мозг, заставляя последние проблески сознания убегать. Видимо это конец. Феликс умрёт второй раз… В первый раз его кончина была унизительной, его забили, словно зверя на охоте и так и оставили болтаться на заборе. Подданые с улыбкой свергали правителя. Это был конец Фелиции… А теперь её королю суждено умереть и второй раз. Утопнуть в своей собственной тьме и попасть в ад, туда, куда он и заслужил попасть. В самый горячий из котлов, чтобы почувствовать какого было жителям города, который он сжёг на войне. В самый глубокий котёл, чтобы и дальше захлёбываться в собственных грехах. В самый… Феликс резко открыл глаза, воздух выбило из лёгких тяжёлым ударом по спине. Клон распластался на чём-то твёрдом и всё таком же тёмном. Значит жив… Но вставать совсем не хочется. Феликс уже приготовился к своей заслуженной смерти. Он заставил слишком многих людей плакать, хотя всегда хотел дарить улыбки. Может если он продолжит тут лежать, он всё-таки умрёт? Стоило подождать. И Феликс ждал. Казалось, прошёл уже час, а может и два. Время совсем не хотело сдвигаться с места. Как и сам Феликс упорно не хотел никуда уходить… Он будет лежать тут до самого конца.

***

В мире клонов время шло быстрее. Светало. Зонтик спокойно готовил завтрак. Изредка, разрушая тишину, с кухни доносился шум посуды. Ромео, который уже дремал сидя, каждый раз вздрагивал от этого и вновь просыпался обратно. Все были заняты своими мыслями и волнениями… Завтрак прошёл в тишине. Обед прошёл в тишине. Ужина и вовсе не было. Для кого-то день летел слишком быстро, а для кого-то чересчур долго и скучно. Куромаку и не заметил, как наступил вечер, Вару же наоборот, радовался, что он смог доползти до конца дня и наконец-то сможет лечь спать. Хорошенько отдохнуть не помешало бы всем клонам, поэтому было принято негласное решение идти спать пораньше, только вот… — Надо сначала перенести Феликса куда-нибудь, — Зонтик присел на ручку дивана, прикладывая ладонь ко лбу четвёртого. У того уже час держалась высокая температура, которую клоны пытались сбить как могли. — Вару, не одолжишь комнату? — попросил Ромео, устало потирая глаза и отгоняя сон, — У тебя там кровать, а ты сможешь и где-нибудь на полу поспать. — С чего это? — фыркнул пятый. — Феликсу плохо, имей совесть. И, пожалуйста, — Ромео сложил ладошки в молитвенном жесте, лишь бы упросить Вару. — Никуда я не пойду и комфортом жертвовать не буду. Моя комната — это моя комната, никого туда класть не надо. Вон, к Куромаку Феликса положите, — Вару недовольно цыкнул. — Куромаку живёт на втором этаже, это не удобно, — Зонтик несогласно покачал головой, — Вару, давай ты сегодня просто поспишь у Куро? — Что? Нет! — возмутился ещё больше пятый. — Давайте уже решайте быстрее, — подал голос трефовый Король. — Там никто не будет мешать твоему сладкому сну. А мы тут ещё ходить будем, Феликса проверять, — Ромео поддержал идею Зонтика. — Тц… Да пошли вы сами знаете куда, — недовольно выплюнул пиковый, уходя к себе в комнату и захлопывая за собой дверь. Остальные клоны разочарованного выдохнули в унисон, уже решив переносить Феликса к Зонтику, как Вару показался из своей комнаты с подушкой и одеялом в руках. Тот молча отправился наверх, в комнату Куромаку. — Скажем ему спасибо завтра… А теперь пошлите уже, — зевнул трефовый валет. Пока Зонтик и Ромео переносили Феликса из проходной гостиной переносили в комнату к пятому клону, Куромаку направился к себе. Помочь Вару расположиться и наконец-то лечь спать. Точнее хотя бы попытаться, бессонница всё ещё преследовала трефового короля, устраивая ему одну бесконечную адскую пытку. Но надежды на хоть какой-нибудь сон, что уж говорить о здоровом восьмичасовом, с концами разбились об айсберг жестокой реальности где-то в третьем часу ночи. Ничего не помогало, сколько Куромаку не вертелся уснуть совсем не получалось, трефовый уже даже бросил попытки. Как обычно. С трудом оторвав тяжёлую, как шар для боулинга, голову от подушки, Куромаку замер, сонно смотря куда-то в окно. Слабый лунный свет проникал через кривые треугольные стёкла внутрь, скользил по подоконнику и столу, всё ещё заваленному бумагами. Пылинки медленно вальсировали в воздухе. Было ощущение, что время почти что остановилось. Мысли плавно перетекали одну к другой… Пустые и бессмысленные. Куромаку сразу же забывал о чём подумал, в голове ничего не задерживалось, кроме одного: «Как же хочется спать». Скинув с себя одеяло, Куромаку присел на край кровати, собираясь с силами, чтобы встать и спуститься за водой. Невыносимо хотелось пить, но тело будто приклеили к кровати, подниматься и куда-то идти сейчас было слишком сложной задачей, с которой трефовый король даже не пытался справиться, так и застывая в одной позе, лениво скользя взглядом по всей комнате. Бардак на столе, бардак на шкафу… Куда не глянь везде хаос. Как давно он всё так запустил? «Завтра надо прибраться»: — промелькнула мысль в голове Куромаку и так же быстро угасла. …Бардак на подоконнике, засыхающий цветок, спящий на полу Вару, снова бардак… Из интересного тут был только пятый клон. По виду которого сразу стало видно — что-то не в порядке. Лоб покрылся испариной, сам клон тяжело дышал и ворочался. Опять кошмары? «Ну, явно не пони, бегущие по радуге»: — подумал про себя Куромаку и сполз с кровати, тихо присаживаясь рядом с пиковым валетом.

***

Огонь. Огонь повсюду. Горит город, горят люди, горит он сам. Вару чувствует, как его руки покрываются ожогами, кожа на них обугливается, покрывается болезненными волдырями, которые тут же лопаются, разбрызгивая всё содержимое. Но боль совсем не волнует пикового. Сердце набатом бьётся в ушах, к горлу подступает неприятный ком, от страха перехватывает дыхание. В отражение зелёных очков пляшет яркое красное пламя. Крики жителей звучат будто в вакууме. Они молят о помощи, катаясь по полу в жалких попытках себя потушить. Вопли и плачь сливаются в один большой гул, давя на мозг. Жители Варуленда на глазах вождя, корчась от невыносимой боли, превращаются в чёрные тлеющие угольки. Все они ползут к ногам того, кого считали их защитником и героем, тянут свои омерзительные ручки к его ботинкам, но Вару ничего не может сделать, только смотреть сверху вниз, как те трясутся в конвульсиях, пытаясь получить хоть какую-то помощь. Вару даже не может сдвинуться с места, он всего лишь безмолвный наблюдатель. Всё, что он так долго строил сгорает на глазах, превращаясь в жалкие груды пепла. Сгорает и он сам. Пятый давно не чувствует рук, они уже превратились в две безобразные обугленные палки. Невыносимая агония… А виной этому Куромаку. Он выходит из пламени, безликий, лишь с чудовищной улыбкой. Его омерзительный образ с факелом в руках отпечатался у Вару на сетчатке глаза, врезался навеки в подкорку сознания. Чем ближе Куромаку подходил тем сильнее учащалось сердцебиение. Хотелось кричать, как жители Варуленда, бросающиеся самостоятельно в огонь, чтобы скинуть в губительном пламене. Но Вару не мог кричать, губы между собой словно скрепили сварочным аппаратом. Пятый в ужасе бегал глазами вокруг, в поисках хоть чего-то, что вдруг могло помочь. Но везде только пламя. Его круг сжимается, чёрный дым сгущается, сжигает последний кислород, заполняет лёгкие… «Вару»: — безмолвно шепчет Куромаку, доставая из-за спины мушкет пятого клона. Вару мычит в страхе, дёргается, в попытках сбежать. Смотрит умоляюще, взглядом дикого загнанного зверя. «Вару…» Ему не сбежать. Мушкет касается его груди, а Куромаку безжалостно нажимает на курок… — Вару, проснись!

***

Вару подрывается с лежанки, задыхаясь. Пот течёт со лба ручьём, всё тело трясёт. Навязчивый страх смерти душит пятого клона, будто сам страх в физическом облачении смыкает свои лапища на горле несчастного пикового валета, сдавливая его, оставляя грубые синяки. Пятый в панике хватает воздух ртом, словно рыба, выдернутая насушу из привычной среды обитания. Он бешено бегает глазами по комнате, пытаясь найти хоть что-то, чтобы ему помогло. Но вокруг только его вещи. Неприятно, тошнотворно, страшно. Вару теряется, мысли комкаются, а в уголках глаз выступают солёные бусины слёз. Он умирает. Он прямо сейчас умирает. Он..! — Вару, — слышится знакомый голос с усталой хрипотцой над ухом, — Ты в безопасности, всё в порядке. Я тут, тебя никто не тронет. Всё хорошо. Дыши ровно. Давай, вдох-выдох… Вдох и выдох. Вару вслушивался в слова Куромаку и сосредоточился на дыхание. С первого раза выровнять его не получилось, потребовалась ещё минута, чтобы вернуться в нормальное русло, хотя дрожь всё равно не хотела останавливаться. — Лучше? — по-своему обеспокоенно спросил Куромаку. Слышалось, как и обычно, не особо заинтересованно, но Вару знал, треф сам перепугался от такой ситуации. Пиковый ничего не ответил, лишь ближе прильнув к Куромаку. Здравомыслящая часть Вару кричит, что надо отпустить, это неправильно, ему всё ещё тошно от одной мысли о втором клоне, а другая неистово требует присутствия хоть кого-нибудь, чтобы просто успокоиться и почувствовать себя в безопасности. И вторая часть победила с разгромом. — Опять кошмары? — аккуратно поинтересовался Куромаку. Вопрос глупейший, но надо же как-то начать диалог, как-то помочь… Может тогда повыситься вероятность, что Вару его в конец концов простит. В ответ молчание. Пятый ближе жался к телу трефа, обнимая его, до хруста хрупких рёбер Куромаку. — Вару?.. — тихо позвал второй, прижимая пикового к себе в ответ. — Ничего такого, всё в порядке, — на выдохе всё-таки произносит Вару, наконец-то отстраняясь от трефового короля. — Всё тот же, да? — Куромаку неловко поправил очки. Они… Непозволительно долго обнимались. Вару от этого вопроса дёрнулся. Нет, не тот же… Почти. Но пятый ни за что не расскажет про новое действующие лицо его вечно повторяющегося сна. — Ясно, — Куромаку и без слов понял, что тему эту лучше сейчас не обсуждать, и постарался её сменить, — Тебе надо отвлечься. Что насчёт… Игра в слова? — Ты всегда выигрываешь, — хмыкнул Вару. Куромаку неловко прокашлялся. Пятый прав, всё-таки это было плохой идеей. — Тогда… М-м-м… Может поможешь мне с чертежом комнаты Ромео? Хотя нет, не надо, это слишком ответственно… — Эй, это я, по-твоему, безответственный и всё испорчу? — возмутился пиковый валет. — Нет-нет, просто на сонную голову таким лучше не заниматься, — оправдался Куромаку, — Тогда может лучше… — А ты забавный… Я уже и забыл про то, что второй самый умный клон на самом деле такой дурак, — хихикнул Вару. — Второй? А кто тогда первый? — Куромаку вопросительно поднял бровь. — Я, — твёрдо сказал пиковый. — Как же я мог забыть об этом, — треф усмехнулся, закатив глаза. Ожидаемо. — Не забывай теперь. — Хорошо, я запишу. — Вот и правильно, — кивнул пиковый, — А ты чего не спишь в это время? — Бессонница, — пожал плечами Куромаку. — Не удивительно. Что ж… Теперь будем коротать время вдвоём, я обратно спать не пойду. Может в картишки тогда? — А раздавай, — улыбнулся трефовый король. За игрой оба клона и вовсе забылись. Переживания уползи на второй план, всё вытеснил азарт и сильнейшее желание победить. Разговоры за игрой лились рекой. Бессмысленные темы сменяли одна другу, от философский размышлений Куромаку и Вару переходили к глупым и совсем не серьёзным разговорам. Может если так и продолжится всё наладится? Вару продолжит делать вид, что всё в порядке, а Куромаку будет пытаться вернуть обратно его доверие. Им просто нужно больше времени. И всё будет… …хорошо.