Второй шанс или вечное проклятие?

Темнота обволакивали. Чернота закрадывалась повсюду, заполняя собой даже внутренности. Пугающая и непроглядная, она укрывала с головой, заливалась в лёгкие, всё норовя утопить. Феликса лежал неподвижно уже день. Может быть два. А может и три. Тот даже не пытался считать сколько времени он провёл в этом положении, не чувствуя себя и своего тела, всё равно собьётся со счёта… Да и зачем? Считать дни до смерти странное занятие. Вдох. Темнота забулькала во внутренних органах. Выдох… Чёрная жидкость полилась через край, тонкими струйками стекая из уголков рта. Жарко… Тело не чувствовалось, только невыносимая агония напоминала Феликсу, что он ещё цельный. Не может же всё болеть, если этого просто нет? А может и может… Феликса, гниющего здесь, в пучине тёмной бездны, давно разобрали по кускам паразиты, а внутренние органы с аппетитом дожёвывали черви, и сейчас он просто живой труп, который не чувствует своих конечностей… Невыносимо. Просто невыносимо лежать и ожидать своей смерти. Феликс даже был не в силах уснуть. Каждый раз, когда ему казалось, что он наконец-то потерял сознание от боли и сможет умереть не ощущая этой агонии, валет снова открывал глаза. Смотрел вглубь всё той же непроглядной бездны и думал, думал, думал… Пытка была бы не столь болезненной, если бы не эти мысли. Тени собственных грехов нагоняли, открывая взор на ужасающую правду. Феликс был монстром. Он не нёс в мир добро, а лишь эгоистично навязывал всем свою идеологию, заставлял следовать ей насильно, а тех, кто мешал убирал без задней мысли. Сожаления находят Феликса везде, как бы он не старался скрываться среди приятных мыслей. «От самого себя не убежишь, как ты ни пытайся». Голоса в голове из раза в раз вторили ему эту фразу, сводя с ума. Когда же они уже заткнутся?.. Когда же эти злобные чёрные силуэты уйдут и оставят его в покое? Феликс устал видеть эти галлюцинации… А может это он галлюцинация? А они все реальны. Нет, это бред. А может и не бред… Феликс уже давно потерял связь с реальностью. А может он спит? Вот бы уже взошло улыбчивое солнце Фелиции, осветило всё вокруг, согревая короля своими тёплыми лучами. Оно сможет прогнать этот кошмар, оно спасёт Феликса! Солнце прогонит все беды, все забудут про войну и страхи! Какие бессмысленные надежды… Почему он вообще надеется? Феликс ведь сам решил умереть. Почему он всё ещё боится? Он заслужил смерти, но так не хотелось уходить вот так вот просто. Смертью ничего не решишь. В конце концов, если он умрёт, кто будет нести в мир добро?! Нет! Ещё рано! Слишком рано, слишком просто! В груди вспыхнуло желание бороться, а вместе с ним в глаза резко ударил яркий белый свет. Феликс сразу зажмурился, закрывая глаза руками. Ощущение, что глазные яблоки выжгли паяльником, а те начали плавится в глазницах. Феликс долго пытался привыкнуть к свету, но, когда он смог наконец-то разлепить веки четвёртый увидел пугающую картину. Валет в страхе отпрянул назад, разглядывая лежащую перед ним его же собственную голову, выточенную из камня и увеличенную в несколько раз. На ней было множество трещин и сколов и выглядела она, скажем так, не лучшим образом. Жуткая улыбка и эта дурацкая фуражка… Огромный широкий и выглядящий нелепо пиджак, непонятные ордена… Он и правда выглядит так?.. Весь его жуткий образ перед смертью был запечатлён в этой статуе. Но самым страшным в ней было совсем другое, а именно — огромная зияющая дыра, проходящая от макушки до низа живота и отсутствие ног. Нижние конечности возвышались отдельно на пьедестале с выгравированным на нём почерком четвёртого именем «Феликс». Смотря на всё это валет в ужасе ощупывал своё тело, пытаясь понять всё ли на месте. На удивление он цел. Феликс огляделся по сторонам. Ещё пару статуй клонов… Пепел вместо памятника Зонтика, отрубленная голова Куромаку, Вару с огромным сквозным отверстием в районе сердца… И статуя Ромео, с многочисленными маленькими дырками по всему телу, будто его всего изъели опарыши, оставляя жуткие тоннели в местах где они проползали. По спине пробежал неприятный холодок. Безжизненные глаза статуй и их изученность нагоняли ещё больше жути. Сердце бешено колотилось в страхе, руки дрожали. Подмывало сбежать. И Феликс решил повиноваться этому желанию. Феликс с трудом поднялся, пошатываясь. Волоча за собой правую ногу, которая упорно отказывалась двигаться, валет направился на свет. Что-то внутри подсказывало — там его спасение.

***

Ранее утро. Где-то далеко, на подкорке сознания слышались знакомые голоса, но Феликс не мог разобраться их, да и не хотел. Хотелось ещё немного поспать. Валет нащупал другой край подушки и, поворачиваясь на бок, накрылся им, заглушая сторонние звуки. Но, после того как Феликс отделался от шума, всплыла другая проблема — открытое окно, сквозь которое в комнату пробивались яркие солнечные лучи. Червовый зажмурился, укрываясь с головой одеялом, но для этого пришлось отпустить подушку. И снова шум! Надоело! Феликс резко сбросил с себя одеяло и сразу же пожалел о столь активном движении. Голова заболела, а мир вокруг пошёл кругом. Ещё и этот дурацкий свет! Бьёт прямо в глаза! Немного погодя, всё наконец-то пришло в относительную норму. Феликс медленно свесил ноги с кровати и сел, оглядываясь. Прохладная мокрая тряпка сползла с его лба, с хлюпаньем упав на колени. Откуда она здесь? Это уже волновало Феликса в последнюю очередь, ему очень хотелось пить. Стакан воды, стоящий на тумбе рядом, был опустошён сразу же, как его заметили. Феликс никогда не испытывал такой жажды. Он пил с жадностью, а вода стекала из уголков губ, даря приятную прохладу. Утолив жажду, Феликс наконец-то почувствовал себя человеком. В не самом хорошем состоянии, но он хотя бы жив… Жив. Он жив? Стоило об этом задуматься, как все воспоминания о Карточном Мире и перенесённых муках в чёрном небытие вновь всплыли перед глазами. Что это вообще было? Где он был и где он сейчас? Сначала стоило понять в какое место его занесло. Феликс вновь осмотрелся в комнате. Кровать на которой он лежал, скомканное в углу зелёное одеяло. В углу разрисованный шкаф, а рядом перед окном письменный стол… Вся мебель выглядела несуразно, словно сделана своими руками, и была безвкусно зелёного цвета. Кто вообще мог обустроить свою комнату столь отвратным образом? Эту мысль Феликс решил оставить на потом, после того как он осмотрится вокруг. А тем временем по ту сторону двери послышались шаги. Феликс ни с чем не перепутает столь элегантную походку! Червовый тут же подорвался с места, но в одно мгновение об этом пожалел. Права нога подвела его, отказавшись нормально работать и тот с глухим шумом повалился на пол, ударяясь лбом об пол. Четвёртый тихо звонко выругался и мгновенно закашлялся, кричать сейчас вообще не стоило. Горло неприятно засаднило. А шаги по ту сторону ускорились. Дверь резко распахнулась, а из неё показался Ромео. — Так и знал, что это ты, — хихикнул Феликс, в попытке подняться. Но тело не слушалось, его как магнитом тянуло обратно к полу, и под таким напором четвёртому пришлось сдаться и просто лечь. — Проснулся, — дрожащим голосом, прикрывая рот ладонью пробормотал Ромео, — Зонтик, он проснулся! Вновь послышался топот. В дверном проёме тут же показался трефовый валет, на грани слёз, и улыбкой до ушей. — Доброе утро, — прошептал Зонтик, сразу же спеша помочь Феликсу подняться.

***

Скучные белые пейзажи простирались намного километров вперёд, одним своим пустым видом вызывая приступ зевоты. Вару прикрыл рот ладонью, даже не пытаясь сдержать этот порыв, будто специально показывая всему вокруг какое оно унылое. Жаль, пустота ничего не поймёт, и не исправит. Зевок только заразил идущего рядом Куромаку, вызывая словно бесконечную цепочку цепных реакций. — Да хватит! — второй сам закрыл рот Вару своей рукой, — Перестань это делать. — Ну а что я могу?! Я это не контролирую! Ты тоже зеваешь! — возмутился валет. — Перестань даже гововори-и-ить… — Куромаку не удержался и тоже зевнул, — …об этом! — Ладно-ладно! — Вару отвернулся от трефа, поднимая руки вверх в жесте «сдаюсь!» — Пора прекратить этот ужас! — Так-то лучше, — кивнул Куромаку, продолжая путь вперёд, — А куда мы, собственно, идём? — поинтересовался Треф. — Куда глаза глядят! Мы гу-ля-ем, — пояснил Вару, шагая и покачиваясь из стороны в сторону в такт какого-то ритма в своей голове. — Бессмыслица какая-то… — обречённо вздохнул треф, — И только ради этого ты вытащил меня с утра из кровати? — Да, — кивнул пиковый, — А что в этом плохого? Дышим свежим воздухом и наслаждаемся. Дома душно, стены будто давят, атмосфера висит унылая… Оно не удивительно, в нашей-то ситуации, но оно уже вот тут сидит, — Вару приложил ладонь к шее, — А Ромео только хмыкает так на все мои попытки как-то разрядить обстановку, аж тошно становится. С меня хватит! — А меня ты зачем на прогулку-то взял? — Куромаку вопросительно вскинул бровь, — Мог и один сходить. — Ну… Одиночество гнетёт ещё больше, мысли в голову лезут всякие-разные… Да и вообще! Мы миримся или что?! Я с тобой вот, время провожу, отношения выстраиваю, или как там писалось в этих книжках твоих по психологии дурацких, — Вару вышел вперёд Куромаку, поворачиваясь к нему лицом и шагая теперь спиной вперёд. — Не было там такого, — хмыкнул треф, — Читаешь как обычно сквозь пальцы, ничего не понимаешь совсем. — Пф, да и зачем мне читать не сквозь пальцы? Читать — это уныло. Ску-ко-ти-ща! Скажи спасибо, что я хоть в книги заглядываю! Я вообще больше картинки люблю, не сдались мне ваши буквы, — Вару активно жестикулировал, ускоряя шаг. — Эх ты… Темнота, — махнул рукой на него второй, стараясь поспевать за активным валетом. — Ну, Король Треф, то что я темнота это не аргумент! Давай, скажи, почему я должен читать всё подробно, гробя свою спину за сидением без движения, а? — Вару гаденько улыбнулся, вновь ускоряя темп ходьбы. Раз Куромаку ускорился, значит и ему надо! — Ты сейчас упадёшь, — треф неодобрительно покачал головой. — Не упаду. — Упадёшь. — Не упаду! — Ты падаешь. — Я не-! Не успел Вару договорить, как запнулся о свою ногу, падая назад. Всё было настолько быстро, валет только и успел пересечься взглядами с Куромаку, который мгновенно сориентировался, перехватывая пикового в полёте. Придерживая Вару за талию, треф недовольно смотрел на пятого, который только ухмылялся, крепко держась за шею короля. — Ах, мой Король! Мой герой! Ты спас меня от такой ужасно участи! Если бы не ты я бы погиб! — проговорил Вару с придыханием, парадируя тон и голос «дамы в беде». — Вот только не начинай, — треф недовольно нахмурился, неодобрительно покачав головой. — Но как же я могу?! Я должен отблагодарить своего героя! — Вару продолжал свою драму, словно это был его последний звёздный час, — Иди сюда, мой любимый, я тебя поцелую! — О боже… — сдерживая глупую улыбку пробормотал Куромаку, убирая руки от пикового. Тот не сумел удержаться сам, падая на землю с глухим стуком. — Герой оказался предателем. На сцене гаснет свет. Занавес, — с хрипом, держась за сердце, прошептал Вару, драматично отыгрывая смерть, с высунутым языком для достоверности. — Из меня плохой рыцарь, — поправляя очки проговорил Куромаку. — Очень плохой, — поддакнул Вару, — Кто ж свою даму сердца на пол бросает? — Если бы дама сердца не была столько тяжёлой и наглой, не бросил бы, — проворчал второй. — Так я ещё и тяжёлый оказывается?! Ах, ты ранил меня в самое сердце! Смотрите все! Слушайте все! Король треф назвал меня толстым! — всё не унимался пятый. Театральщина всегда доставляла Вару удовольствие и дарила неистовое веселье. Он говорил, что всегда так гиперболизировано парадировал Ромео, но позже такое поведенье, видимо, вошло в привычку, и пятый периодически начинал чувствовать себя главной звездой драматичной театральной постановки. — Я такого не говорил, — отмахнулся Куромаку. — Говорил! Я всё слышал! — возразил пиковый, — Все это слышали! — Кто все? — Тараканы в твоей башке, — хихикнул Вару, наконец-то поднимаясь с земли. — Ты невыносим, — с улыбкой на лице сказал трефовый. — Знаю, — с едва уловимой грустью в голосе проговорил Вару. Повисла неловкая тишина. Куромаку просто не знал, что сказать, да и боялся после такого тона Вару. Трефа всё ещё поражало и напрягало, насколько часто, с момента своего попадания сюда, пятый становился задумчивым и крайне серьёзным. — Знаешь… ты же сказал, что больше не хочешь бегать от себя самого, нашего прошлого и так далее, правильно? — как-то тихо начал Вару, снимая свои очки и убирая их в карман, — Знаешь от чего мы оба убегали ещё задолго до всей той ситуации? Куромаку словно прошибло током. Он дёрнулся, вглядываясь в Вару, и замер, по всему телу прокатилась волна напряжения. Тот молчал, пристально следя за каждым движением своего собеседника. Словно загнанный зверь, в ужасе смотрящий на хищника. Треф знает и отчётливо помнит о чём говорит Вару, но вспоминать он это не хочет. Они оба зареклись, что не будут. И сейчас совсем не время. Вару, заметив реакцию второго, постарался свернуть тему в другое русло: — От собственного одиночества. Почему мы вообще начали общаться? Человек зверьё социальное, а ты сам говорил, что мы как люди. Нам всем нужен другой человек рядом. Не знаю как у тебя, а у меня вот такого человека не было. Среди толпы я всегда один. Поданные любят, потому что ничего не знают, либо их насильно заставляют, не то чтобы я не наслаждался… Просто это не то, понимаешь? Остальные просто считают меня несерьёзным клоуном, от которого одни беды… Не то, чтобы я был совсем против, это доставляет мне удовольствие иногда, но со мной как будто совсем не считаются. Разве что Пик хоть иногда прислушивался. И нет, не говори, что меня не слушали, потому что у меня не было ни одной дельной адекватной идеи или предложения! Мы сейчас не об этом, — Вару вдруг присел на землю, похлопав рядом с собой, прося Куромаку сесть рядом. Тот покорно повиновался, присаживаясь поодаль. Впереди виднелся силуэт их кривого домишки и скромного садика… Они были такими маленькими и далёкими, казались недосягаемыми. На душе, почему-то становилось спокойнее от такого вида, появлялось ощущение защищённости. Они с Вару одни, так далеко от остальных. Никто не услышит, не узнает их страшных секретов. А пиковый, тем временем продолжил: — Я клоню к тому, — Вару усмехнулся. Забавный каламбур. Клон клонит, — что даже среди вас я всегда был одинок. А ты… Ты стал, пожалуй, моим первым другом. Я всегда удивлялся, как ты вообще меня выдерживаешь? А потом оказалось, что это были корыстные цели. Как думаешь, почему я вообще так обозлился? Не из-за смерти. Не из-за войны. А из-за предательства. Я не хочу, чтобы это повторилось снова. — Мне жаль, — шёпотом пробормотал треф, — Очень жаль. Но, стоит отметить, я уже говорил, что потом мне самому начало это всё нравиться. — Тоже понравилось убегать от гнетущего одиночества в неплохой компании? — перебил его Вару. — Можно и так выразиться, — горько усмехнулся Куромаку, — Ты тоже стал для меня особенным. Первым другом, как ты сам сказал. Несмотря на то, что ты меня раздражал в некоторых моментах, ты давал мне то, чего так не хватало. Я чаще веселился, выбирался куда-то, жил вне четырёх стен своего рабочего кабинета. Попробовал много нового, некоторое даже полюбил… Комиксы, например. Занимательная вещь на самом деле эти твои картинки, — треф повернулся к собеседнику, едва видимо улыбаясь. — Мы типа как инь и ян. Дополняем друг друга, — констатировал пиковый, кивая своей собственной мысли. А на душе от собственной мысли и приятно, и неспокойно. Инь и ян… А что если его ян снова его предаст? Что если это всё опять страхи Куромаку? Желание жить в мире, и вытеснить из него пикового, потому что тот может принести проблем? Один раз сработало, сработает и второй… Вару постарался отмахнуться от подобных размышлений. Хоть речи Куромаку и сладки, но пиковый не может снова им так легко довериться. С концами из провала его собственного разума, валета вытащил голос трефа. — Ну типа, — парадируя манеру речи пятого, ответил Куромаку, — Хотя я бы не согласился полностью, всё-таки инь и ян это другая вещь, полная гармония, а мы достаточно часто вступаем в конфронтации и-… — Знаешь ещё что? — Вару перебил трефа, не желая слушать очередную лекцию. — Что? — Я нагулялся, да и тучи что-то собираются. Пошли домой.

***

Ритмичный стук ножа о деревянную доску раздавался по всей кухне. Запах свежих тушёных овощей заполнял всю кухню, очаровывая, и заставляя пустой желудок Феликса неистово урчать и петь, как стая китов. Жаль сытных овощей он не получит, Зонтик сказал, что он будет ещё долго питаться полезной кашей и супами, и приводить своё тело в порядок… Жаль только, что правая нога Феликса в порядок уже не вернётся. Даже спустя некоторое время бодрствования он так и не смог нормально ей двигать. Зонтик предположил, что это последствия того, что тот долго не просыпался и сильно температурил. А может это божья кара за всё совершённое в карточном мире… Феликсу сейчас вовсе не хотелось об этом размышлять, только зверски хотелось съесть чего-нибудь сытного и тёплого. Вскоре на стол перед четвёртым опустилась тарелка супа. От почти пустого бульона шёл лёгкий пар, а пах он просто превосходно. — Приятного аппетита! — бодро проговорил Феликс, тут же принимаясь за еду. С аппетитом пережёвывая достаточно крупный кусок картофеля, четвёртый решил начать разговор прямо во время трапезы: — Вебят! А фы мне не вассказали как фы тут живёте. — Не говори с набитым ртом, — прервал его Ромео, отставляя в сторону чай, — Прожуй сначала. — Как фкажите, босс! — Феликс отдал шуточную честь королю, пережёвывая всё быстрее. — Вообще, — Зонтик отложил нож, оставляя его возле доски для резки, и присел за стол к остальным, — Живём мы тут потихоньку… Не шикуем, но еда и вода есть. Потихоньку отстраивает наш небольшой домик дальше, вот, недавно сделали чертёж комнаты для Ромео, но Куромаку сказал, что будем его переделывать, ты будешь жить с ним. Ты же не против? — Только в радость! — бодро закивал Феликс. Это было ошибкой, голова заболела, в висках запульсировало, а в глазах потемнело. Четвёртый замер, пару секунд отходя. — Это радует. Материалов у нас немного, — Зонтик подал Феликсу воды, — Мы уже проверили твой генератор, пока ты спал. Там совсем немного заряда, но должно хватить на материалы. А по обязанностям… У нас нет чётких ролей. Я вот огородом занимаюсь, с ним мне Куромаку помогает. Ещё я готовлю вместе с Ромео. — Ты лучше нам расскажи, как так в Карточном Мире, — влился в разговор Ромео, сразу заводя серьёзную тему, — Как дела шли у тебя? Червового Короля это, честно сказать, интересовало больше всего. Он помнит, что было в Фелиции, и от одной мысли становится тошно и страшно. Но другим Ромео не решался рассказать… Седьмой не хотел, чтобы к его валету после этого относились, как к изгою и психу. Он ведь не псих правда? Сейчас Феликс не опасен, просто власть вскружила ему голову, верно? — А… — только и смог вымолвить Феликс, сразу осекаясь. Тот поник, отворачиваясь от остальных. Всё тело пробивала мелкая дрожь, а голову сразу же заполнили пугающие тёмные воспоминания, — Я пока не хочу об этом говорить. — Мы тебя не заставляем, — добродушно улыбнулся Зонтик, ободряюще взяв в свои ладони дрожащие ладони четвёртого, — Как соберёшься, так всё расскажешь. В конце концов то что было там уже не так важно, как-то, что есть сейчас. Главное, что сейчас мы все вместе, строим свой новый маленький мир. — Спасибо, — пролепетал Феликс, неловко отстраняясь. — Давайте лучше отвлечёмся! — предложил шестой, — Давайте вместе приготовим ещё что-нибудь! — Отличная идея! — сразу приободрился Феликс, вскакивая со стула. Четвёртый не рассчитал своих сил, чуть не свалившись обратно. Но он удержался за краешек стола, довольно хмыкнув своему успеху. Он твёрдо стоит на ногах! Правда пройтись сам он вряд ли сможет. — Надо будет сделать тебе трость, — поднимаясь из-за стола сказал Ромео, — А то так никуда не годится. — Не нужна мне трость! Я и так прекрасно могу ходить! — возмутился Феликс, уверенно делая шаг вперёд, и так же уверенно падая вперёд, еле зацепившись за кухонный стол, за которым Зонтик недавно нарезал овощи, — Вот видишь! Я же не упал! — Вижу, — хмыкнул Ромео, — Завтра сделаем тебе палочку, а пока лишний раз никуда не ходи. — Да ты! Да как ты! — Мальчики, не ссорьтесь, — неловко перебил их Зонтик, — Давайте лучше… Но Зонтик не успел договорить. Входная дверь с шумом распахнулась, перебивая седьмого, а колокольчик звонко оповестил всех жильцов о прибытии их товарищей. — Мы дома! — громко огласил Вару, заглядывая на кухню, вместе с Куромаку, — Ух, там такой дождяра ливанул, мы аж до нитки промокли! Ужас, ха-ха! — Феликс, — треф кивнул четвёртому, — С пробуждением. Как самочувствие? — Ого! Кто это у нас тут?! Доброго утра, засоня! Всех нас до смерти перепугал своей температурой, — жизнерадостно проговорил Вару, широко улыбаясь и выжимая край мокрой кофты. Феликс медленно обернулся на новоприбывших. Четвёртый молча пялился на Вару. — Что?.. — неловко поинтересовался Вару, — Я что-то не то сказал? В ответ снова молчание. А внутри Феликса разгоралось неистовое пламя. Злоба и гнев захватывали его тело. Он догадывался, ещё по виду комнаты, в которой очнулся, что он тоже здесь. Сюда же попадают все погибшие клоны! Но четвёртый до конца надеялся, что этой довольной рожи больше никогда не увидит. Феликс надеялся, что Вару погиб в том адском пламени и больше никогда не появится на этом белом свете! Четвёртый думал, что разобрался с одной из главных проблем, что скоро вновь всё станет хорошо, все буду счастливы! Он освободил всех, он герой! А тут… Гнев заполнял собой всё внутри. Выжигал внутренние органы, плавил мозг. Словно быку показали красную тряпку. Один вид Вару выводил червового валета из себя. — Почему ты здесь? — с обманчивым спокойствием спросил Феликс. Прозвучало это пугающе холодно. Все сразу напряглись, Ромео со страхом поглядывал на Феликса. Седьмой молился всем богам, лишь бы сейчас ничего не случилось. — Ну… Я здесь живу? Странные у тебя вопросы, — Вару усмехнулся. Что вообще сейчас происходит? — Почему ты не умер? — дрожащим от гнева голосом проговорил Феликс. Жуткая неконтролируемая улыбка наползала на лицо четвёртого. Его потряхивало от переполняющих эмоций. Дыхание участилось. Феликс сжимал и разжимал вспотевшие ладони, в жалких попытках утихомирить свою злобу. Не получалось. Оно уже захватило власть над четвёртым. — Феликс… — Зонтик аккуратно положил руку на плечо четвёртому, но тот только резким движением её стряхнул. — Почему ты ещё жив?! — сорвался на крик червовый валет. Вару такой вопрос поставил в ступор. Он шокировано смотрел на четвёртого, не зная, что ответить на такое. — Феликс, что за чушь ты городишь? — вступился Куромаку, подходя ближе к пиковому. Напряжение искрилось по комнате. Никто не решался сделать первый шаг и как-то решить ситуацию. Только Зонтик предпринял ещё одну попытку отдёрнуть Феликса, но тщетно. — Я же сжёг тебя там! Я самолично видел, как ты горишь вместе со своими дрянными жителями! Я всё видел! Почему ты ещё жив?! Почему ты заслужил это перерождение, почему?! — истерично выкрикивал Феликс, подаваясь всем телом вперёд, — Почему?! Почему ты не сдох там?! Почему?! Ты должен был умереть! Слышишь?! Ты начал весь этот ужас! Почему тогда ты здесь, а?! Где-то на улице громыхнула молния. Вару вздрогнул, а голове с бешенной скоростью закрутились шестерёнки. Сжёг его?.. Он сжёг его?.. Ха-ха, так вот оно что… Ну да! Как же это мог быть Пик?! А Куромаку?! Он умер ещё до! Так вот кто виновен во всех его кошмарах! — Я освободил весь Варуленд от твоей тирании! Я убил тебя, чтобы закончить весь этот ужас! Я пытался нести в этот мир радость! А ты! Ты всё ещё здесь! Чтобы снова начать конфликты, да?! Пиковые не способны жить мирно! Нам дали второй шанс, а ты всё испортишь! Почему ты не могу просто умереть с концами?! Тебе так доставляет удовольствие смотреть на мучения других, что тебе даже смерть не помеха, да?! — не унимался четвёртый, отталкивая от себя Зонтика, который пытался хоть как-то его успокоить. Вару приносит в мир только мучения? Только мучения, да?! Опять он козёл отпущения и вселенское зло, да?! Ха-ха, ну да! Конечно! Конечно! А разве могло быть иначе?! Все они напридумывал себе какой-то мир! Вару хотел стать героем, стать чем-то значимым здесь! Да быть того не могло! Надежды, которые ни к чему не ведут. Но Вару не готов сдаваться. Он не позволит снова считать себя ублюдком. — Феликс, перестань, — встрял Ромео, неохотно пытаясь перебить тираду своего валета. — Так это был ты, козлина, — процедил Вару, снимая свои очки и откладывая их на стол, — Ты убил их всех. И это ты, великий освободитель, да?! Ты думал смерть для них спасение?! — Вару подошёл ближе к Феликсу. Ещё немного и оба столкнуться лбами, — Освободил их от тирании?! Типа герой, да?! А ты их спросить не забыл?! А может ты у своих жителей должен был спросить хорошо ли им живётся, а?! Ты думаешь я не видел, как ты правишь, да?! — Ты — ублюдок, потакающий во всём Пику! Ты нёс в этот мир только несчастье! Скольких людей ты убил?! Скольких, я спрашиваю?! Неужели ты не видишь кровь на своих руках, а?! — Феликс отступил чуть назад, опираясь о стол. — Я ещё и главный ублюдок, да? Я всё это начал, да?! Опять я козёл отпущения?! Ну конечно же, у меня же пиковая масть! Да, я злодей! И всем вообще плевать на всё остальное! Никто и никогда не желал разбираться! Это же Вару, что тут может быть ещё?! Так давай, если я такой злой, убей меня ещё раз! Давай! Тебе не привыкать, чёртов ты маньяк! Ты видел хоть раз, как выглядел сожённый Варуленд, а?! Ты слышал их крики?! Видел сколько людей ты перебил?! Нет! Потому что тебе всегда было плевать! У тебя была лишь твоя ущербная идеология искажённого добра! Злодеем всегда был лишь ты! Где была твоя доброта и эмпатия, когда невиновные ни в чём жители умоляли их спасти?! — Вару схватил Феликса за грудки, гневно поворачиваясь к червовому королю, — А ты, Ромео?! Чего ты позволяешь говорить своему валету такое?! Так же считаешь да?! Вару это всё чертовски надоело, а молчание седьмого на его вопрос добило пикового окончательно. В груди пылало желание отомстить, хотелось всем доказать кто тут действительно монстры! Хотелось обелить себя и показать, всем, как они не правы! — Убить тебя ещё раз, да?.. — прошептал Феликс, рукой нащупав рукоять ножа, лежавшего сзади на столе, — Освободить этот мир от грязи таких неменяющихся чудовищ, как ты, верно?.. — Вару! — только и успел выкрикнул Куромаку, заметивший действия Феликса. Всё произошло за доли секунд. Пиковый отпустил Феликса, отпрянув назад и падая в руки Куромаку. Сталь ножа полоснула по щеке. Алая кровь проступила небольшими каплями, покатившись тонкими тёплыми струйками вниз. — Феликс! — Зонтик схватил четвёртого за руку с ножом, — Брось! Ромео скрутил вторую свободную руку своего валета, удерживая того, пока шестой пытался выдернуть у того оружие. — Ты чёртов душегуб! Опять хочешь всё разрушить, да?! — пытаясь вырываться выкрикивал Феликс, — Такую тварь невозможно простить! Ты всё это начал! Ты убил их! Их всех! Всех жителей Вероны! Думаешь я не видел, как ты захватывал брошенный город?! Ты заслужил всё то, что я сделал с Варулендом! Это даже небольшая плата! Мерзавец! — Верона?.. — Ромео шокировано поднял взгляд на Вару, ослабив хватку. Из-за этого Феликс не удержался, падая на пол лицом вниз. Взгляд седьмого только больше выводил из себя. Ненависть и презрение… Он всегда смотрел на Вару только так, даже после попадания сюда. Опять и снова всё повторяется. — Все тут теперь считают меня главным мерзавцем? — Вару горько усмехнулся, отпрянув от Куромаку, который даже сказать ничего не успел, — А когда вы последний раз смотрела в зеркало, а? А может вы хоть раз смотрели по сторонам, вглядывались в других своих товарищей и не клеймили злодеями пиковых? — Вару уже совсем не думал, что он говорит, просто хотелось перестать быть виновным во всех грехах, и сказать об этом всем как можно громче, срывая на хрип, просто чтобы все узнали, точно услышали и поняли, — А вы когда-нибудь обращали внимание на Куромаку?! А на его чёртовый записи?! У вас всё время перед носом сидел тот, кто начал всю войну! Главным негодяем был не я, а Куромаку и этот чёртов Пик! Тогда почему всегда ненавидят только меня?! Повисло молчание. Вару пытался отдышаться, а Феликс тщетно предпринимал попытки подняться. Но для Куромаку время с концами остановилось, картинка перед глазами трескалась, рассыпаясь на осколки. Треф ошарашенно смотрел на остальных, в глубине его глаз плескался самый настоящий животный страх. Сердце, казалось, и вовсе перестало биться, разбиваясь на маленькие крупицы, холодный пот выступил на лбу. А до Вару только дошло, что же он сморозил. Тот резко закрыл рот ладонями, в панике поворачиваясь к Куромаку. Они всего на секунду пересеклись взглядами, но Вару было достаточно и этого времени, чтобы понять какой ужас он сотворил. Стал тем, кого больше всего боялся. Теперь он предал Куромаку. — Куромаку, это правда?.. — первый разрушил тишину Ромео. — Да какая это правда?! — вновь вмешался Феликс, поднимая голову, — Ложь! Вару никогда не-! Феликс не успел договорить, падая обратно на пол. Ромео одним чётким ударом по сонной артерии вырубил своего валета, чтобы тот больше не вмешивался со своей истерикой. На немой вопроса Зонтика тот быстро ответил: — Мне многому пришлось научиться, пока я был в бегах, потом расскажу. Куда важнее то, что я спросил до. Хотя по реакции и так всё ясно видно. И долго ты собирался это скрывать? — Я… — только и сумел дрожащим голосом выговорить Куромаку, осекаясь. Все замерли, в ожидании чего-то. Вару просто не мог ничего сказать, в горле словно застрял ком. Стыд, вина и обида на самого себя. Он всё испортил. А Ромео просто ожидал ответа… Только одному Зонтику это всё надоело. — Ребята! — громко позвал он, вставая на стул, чтобы обратить всё внимание на себя, — В одном из всего сказанного Феликс был прав! Он сказал, что в этом мире нам дали второй шанс! Поэтому все, послушайте меня! К чему все эти споры и обвинения?! Какое уже дело всем до того, кто был прав, а кто был виноват?! В данный момент мы здесь! И у нас больше нет государств и королевских обязанностей! Мы просто клоны. Мы просто семья. Всё что у нас осталось — это мы сами. И прямо сейчас, мы убиваем весь тот шаткий мир и дружбу, которая спустя года споров Карточного Мира вновь выстраивается между нами, — Зонтик говорил уверенно и серьёзно, его голос ни разу не дрогнул, — Я понимаю, как это всё сложно. Подобные ужасы, к великому сожалению, не забываются. Но если мы хотим и дальше жить, как обычные люди, нам надо друг друга понять. Надо простить и помочь друг другу уверенно встать на ноги. Я верю, что у нас у всех это получится. Поэтому, пожалуйста… Давайте все сейчас успокоимся. Перестанем обвинять друг друга. Разойдёмся по разным сторонам и остынем. А завтра вечером все соберёмся здесь и обсудим. — Здравая мысль, — кивнул Ромео. Куромаку только молча согласился, разворачиваясь и спеша уйти с кухни. — Куро, изв-… — не успел договорить Вару ему в след, как тот уже удалился, быстро возвращаясь к себе в комнату. — Потом с ним поговоришь, — Зонтик, спустившись со стула, подошёл к пятому, — Думаю он сможет тебя понять… Вы оба поймёте друг друга, — треф добродушно улыбнулся, — А пока пойдём, надо обработать твою щёку. Пиковый кивнул, отводя взгляд в сторону. Стыдно даже было в глаза смотреть своим товарищам. Он и правда всё испортил…

***

А время, не смотря на все разногласия, продолжало течь дальше. Вскоре закончился день. А за ним ещё один, и ещё… Никто так и не вышел обсудить ситуацию, тихо прячась по комнатам в одиночестве. Всем нужно время подумать. И ближайшую неделю спутником мыслей клонов будет вечно тарабанящий по крыше дождь.