весеннее. обострение

На исходе зимних сроков

Январю ничто уроком:

рыщет птицу снежной масти.

Сердце тает трелью в пасти

знаков стен чертогов древних:

«Был лишь первым — станешь вечным,

если сердце переплавишь,

если в стенах петь заставишь

птицу света знаков славу».

***

Белый Дрозд своей подружке

(серой егозе-пеструшке)

на высокой ветке ели

разгонял с души метели:

— Дроззи, детка, прочь тревоги, жизнь опять пойдёт на лад. Позовём весну в дорогу к нам, капелью в сонный сад, где две розы обвенчали нас с тобою на года. Дроззи-лучик, брось печали. Обойдётся, как всегда… — Оз-мечтатель, Оз-воитель… Январю расскажешь сказки: он их любит в мёрзлом виде да в колбасной перевязке… — Лишь немного отсидеться нужно мне вдали от дома. Не получит белым венцем ни пера, ни слёз, ни стонов от живой души чертог Января. И будет прок с наших песен перекатом! Зовом вешнего раската, трелью радости и солнца для Весны путь разольётся. — Милый, все мои печали в жести солнечной кареты: по перу луч, звонче стали, высекает искры света. Как все это не заметить тем, кто жаден до богатства? — Ты меня решила встретить тоже по перу из братства? — Дрозд, ты глуп, как лепет листьев, облетающих на зиму: перья, голос тебя метят, а Январь не тот разиня… Я с тобой по зову крыльев. Ну и лёгкий шаг по нраву. Мы гнездо своё увили Бело-серым не по праву разуменья и расклада. Твои крылья светлым славят песни неба, гроз раскаты. …Оз, мне страшно. Не оставит план тебя поймать Январь. К Февралю сейчас слетаю. — Дроззи, плакать перестань…

Тот Февраль Дрозду был другом.

Яни, старшему по кругу,

не посмел всё ж отказать,

дал три дня своих. И вспять

не вернуть тот договор.

Он летит к дроздам в укром.

***

Встретились в саду. И Дроззи,

дрогнув перьями с мороза,

Февраля услышав сказ,

поняла, что не указ

Январю все наставленья

Матери-Земли ученья.

— Стылый хочет год всевластья через Оза получить, чтобы льдистой белой мастью навсегда весь мир покрыть. Феб, уверен, что твой братец всё ещё в своём уме? Сколько ж власти ему хватит, чтоб не думать о войне? Что-то дело здесь нечисто… — Вызываем экзорциста? — Феб, ну хватит, я серьезно! Что, по твоему, назначит для живого звон морозный?! …Розы чёрным и прозрачным оголились на ветру, будто предостерегая: «Ты. Ум-м-рёш-шь. Я. Ум-м-ру». — Дроззи, ты совсем рехнулась в напряжении этих дней?! В лоб никто не ставит дуло! (Обниму тебя скорей) — Феб, ну почему так разно с братом смотрите на птицу: ты гнездуешь, тешишь солнцем, он — использует и злится? — Кто же знает, моя душка, отчего в душе ненастье сердца милую теплушку застрехает снежным настом… Ну, подруга, хватит хлюздить! Я придумал, как нам спрятать Оза от Январской мути, и спасти весь мир впридачу. Разделитесь. Оза вкину на заимку ближе к речке. Ты же сделай вид, что кинул муж неверный и беспечный. Чисти перья, сидя дома, и грусти с книжонкой старой. Если спросит кто знакомый, отвечай: не надо даром. …Если сделаем всё тихо — Января оставим с носом. — И отвяжемся от лиха. И пробьём штрафной для Оза.

А Январь повсюду рыщет.

Белый Дрозд застлал все мысли,

сердце тает страстью песни

и внутри взывает к бесам.

Жажда власти, морок страсти ,

как манóк надежд на счастье

Января ведут вслепую.

По окружью ветры дуют,

и мороз крепчает в ветках:

стынут взрослые, спят детки...

В эти дни в хибаре старой

Дрозд, иллюзий не питая,

тихо штопал сетку-дымку —

колдовскую невидимку:

с Февралём её добыли

у Метели, но забыли,

что слепа старушка стала,

дыр не знала, не латала.

К ночи знатно застудило.

Починил Дрозд половину —

на избёнку не натянешь,

только на трубу туманом

ляжет скрытная подмога.

Дрозд не глуп: Январь в дороге.

Сетку на трубу накинул,

юркнул в дымоход камина.

Продолжение следует…