Мандариновая газировка

      Ибо обнимает его со спины, он теплый и сонный, трется щекой, держа ладони у Сяо Чжаня на животе, и дышит в шею, нежно касаясь кожи губами. Еще не рассвело, и в кухне царит мягкий полусумрак от еще не успевших догореть свечей — вечером отключили электричество, и его половину они проводят в поисках источника света, чтобы демоны ночи не смогли забраться в их маленький уголок. Когда удается зажечь последнюю свечу, они лежат на узкой неудобной кровати, сплетаясь конечностями и держась за руки. В направленном на него взгляде Ван Ибо Сяо Чжань видит отблески пламени, и это самое прекрасное, что он когда-либо наблюдал.       — Ты мешаешь, — ворчит Сяо Чжань, пытаясь дотянуться до кружки. — Бао, иди спать. Еще слишком рано.       — Я сплю, — невнятно отвечает Ибо. Голос его хриплый, мурчащий, соблазнительный. Сяо Чжань улыбается, слыша: — Не буди меня.       Сяо Чжань обещает себе постоять так еще минуту, а потом все же заставить Ибо вернуться в постель. Ему скоро уходить, ведь работу никто не отменял, и минуты очень мало, чтобы насладиться близостью такого Ибо. Сяо Чжаню нужно все время мира и даже больше, но все, чем он располагает, состоит из медленного поцелуя податливых губ и сонного взгляда, которым Ибо всегда провожает его.        Утром сложнее всего уходить.       Раздается свист, Сяо Чжань выдергивает штекер из розетки и снимает чайник с конфорки. Сделать это по-прежнему трудно — Ибо, обвивший его будто панда ствол бамбука, не дает двинуться с места, и когда Сяо Чжань едва не опрокидывает на них кружку полную кипятка, громко при этом ругнувшись, Ибо все же расцепляет объятья.       — Заварки нет, — говорит он, зевая. — Я забыл купить.       После он уходит в постель, накрывается одеялом, будто бы делая убежище от реального мира. Сяо Чжань качает головой, вздыхает и чешет голову, вспоминая, что где-то среди немногочисленных баночек должна быть припрятана заначка на такие случаи.       Через полчаса, собравшись, Сяо Чжань подходит к кровати и легонько тянет на себя одеяло. Ибо недовольно сопит, хмурится, ощущая прохладу, но не просыпается. Его волосы спутаны, топорщатся в разные стороны, к щеке прилипло перышко от подушки. Наклонившись, Сяо Чжань тихо хихикает, подув.       — Я ухожу, — коснувшись губами мягкой щеки, шепчет Сяо Чжань. — Хорошего дня, бао.       Он знает, что Ибо услышит — тот всегда слышит, когда Сяо Чжань говорит с ним, словно внутри него маленький передатчик, настроенный только на Сяо Чжаня. Эта крохотная и глупая мысль появляется у него то и дело, приятно согревая, и он никому о ней не рассказывает, предпочитая хранить этот маленький секрет.       В их «убежище», являющемся на самом деле крохотной комнатушкой над кофейней, в которой Ибо подрабатывает в свободное от учебы время, наконец проникает рассветное солнце, и мягкий полусумрак потихоньку рассеивается. Сяо Чжань оставляет последний за сегодняшнее утро поцелуй на припухших губах и уходит, тихо закрыв за собой дверь.       На часах пять пятнадцать утра, и начинается новый день.              

🍊

      

      В участке еще никого нет, когда он приходит. Сяо Чжань вытягивает ноги и потягивается, зевая — все же не стоило им заниматься любовью практически всю ночь, потому что весь оставшийся день время будет похоже на бесконечность. Но Ван Ибо вьет из него веревки, говоря милые и совершенно обычные вещи своим голосом на тон ниже, чем обычно, и от него у Сяо Чжаня мурашки по телу и тлеет углями под ребрами невысказанная нежность. Не то чтобы Сяо Чжань жаловался, конечно, он любит Ибо, любит безмерно, но после двух часов сна у него совершенно нет желания работать.       Вздохнув, он потягивается в последний раз, разминая шею. Когда в дверях появляется его напарник Чжао Сунь, бодрый и полный энтузиазма, Сяо Чжань чертыхается.       — Лао Сяо, — приветствуют его. — Доброе утро!       Он ставит перед ним стаканчик с кофе, и Сяо Чжань благодарственно стонет. Настроение улучшается, сонливость притупляется, и он уже чувствует себя практически человеком.       — Спасибо, Сунь-лаоши. Ты мой спаситель.       Чжао Сунь посмеивается, усаживаясь за свой стол. Тот старый, явно видавший лучшие времена в тот период, когда Сунь-лаоши только-только заступил на службу. Столешница исцарапана, местами краска облуплена настолько, что проступает дерево. В одном из углов нарисован маленький Микки Маус, подмигивающий и отвлекающий Сяо Чжаня все время, когда он на него смотрит. На любые предложения о замене Сунь-лаоши раз за разом отвечает отказом, и Сяо Чжань уже начинает думать, что это не просто стол, а какая-то реликвия. Но Сунь-лаоши не выглядит суеверным, не с их работой верить во что-то подобное, так что может, это просто стол и ничего более, и разговоры их коллег выдумки?       Постепенно участок заполняется другими детективами, разрушая уютную и мирную тишину привычными рабочими звуками — громкими голосами, звонками, шелестом бумаг и монотонным жужжанием работающей техники. Сяо Чжань заканчивает заполнять бумаги по недавно закрытому делу, когда раздается звонок.       — Собирайся, — Сунь-лаоши поднимается и тянется к пиджаку. Сяо Чжань ставит точку и сохраняет документ, наблюдая за напарником. — У нас еще одно убийство.                     

🍊

      

      На месте преступления оказывается людно и шумно — как никак середина дня, и в это время центр города полон туристов и обычных жителей, так что Сяо Чжань нисколько не удивляется, наблюдая вокруг небольшие толпы любопытствующих.       — Уже налетели, — хмыкает Чжун Чуси, когда они вдвоем с Сяо Чжанем пробираются за ограждающую ленту. — Нашли развлечение!       — Иногда от них бывает больше пользы, чем от обычных свидетелей, — Сяо Чжань поправляет форменную куртку и оглядывается в поисках напарника. Тот обнаруживается возле одной такой толпы. Хмыкнув, Сяо Чжань кивает Чуси, привлекая ее внимание: — Видишь? На твоем месте я бы не ворчал, а брал пример с Сунь-лаоши.       Чуси прячет взгляд и поджимает губы. Сяо Чжань знает, что она сдерживается, чтобы не высказать чего-то грубого — он сам таким был, когда только заступил в отдел, готовым огрызаться и отстаивать свое мнение перед опытными коллегами. Только вот быстро понял, что если он хочет продержаться на этой должности больше, чем один день, и успешно закрывать дела и ловить преступников, то свою гордость и несогласие в некоторых вопросах стоит оставить при себе — все же восемьдесят процентов успеха в их деле зависит от командной работы.       — Ладно, — он ободряюще улыбается ей. Чуси расплывается в ответной, немного смущенной улыбке, поправляя форменную куртку. — Пошли работать.       Внутри кофейни, где, собственно, все и произошло, уже находятся их коллеги. Сяо Чжань находит взглядом прибывшего первым детектива Со и идет к нему, с легкостью маневрируя между снующими туда-сюда криминалистами.       — Уже узнали что-нибудь?       — Детектив Сяо, — приветствуют его. Получив ответный кивок, детектив Со сразу переходит к делу: — Все то же, что и в предыдущих случаях: никаких видимых повреждений, колотых или огнестрельных ран. Смерть наступила от остановки сердца еще до того, как приехала скорая.       — И никто ничего подозрительного не видел?       — Нет, — детектив Со осматривается. — Ее напарник говорит, что она вела себя как обычно, свидетели тоже не заметили ничего странного. Жертва закончила с заказом, а потом просто упала замертво.       — Да уж, — Сяо Чжань вздыхает, уже предчувствуя, каким трудным будет остаток дня. — Метка соулмейта?       Детектив Со согласно кивает. Его лицо становится суровым, меж бровей появляется складка.       — Криминалисты уже ищут совпадение. Из первичного осмотра ясно, что она только появилась.       — Хорошо. Спасибо, детектив Со.       Они прощаются, Сяо Чжань возвращается на улицу и достает телефон. Судмедэксперты уже забрали тело на вскрытие, и ему хотелось бы первым получить отчет. Что-то подсказывает ему, что жертва была убита таким же способом, как и предыдущие две.       Уверенность, что это не несчастный случай, а именно убийство, крепнет после того, как детектив Со рассказывает о наличии у жертвы метки соулмейтства. Если мысли Сяо Чжаня подтвердятся еще и причиной смерти, значит, в городе разгуливает серийный убийца.       «Черт, — думает Сяо Чжань, — кажется, когда мы раскроем это дело, придется писать просто огромнейший отчет».              

🍊

             

Как насчет курочки на ужин?

      

Или лапши?

      

Или, может, хотпот?

      

Мы давно не ходили в тот ресторанчик на набережной

             Телефон пиликает уведомлениями не переставая. Сяо Чжань отвлекается от чтения материалов дела, снимает блокировку и улыбается, прочитывая сообщения.              Лапша и курочка       Десерт?              Ибо отвечает ему спустя час. На часах уже половина восьмого, когда Сяо Чжань заканчивает изучать собранные данные по всем жертвам. В голову ничего путного не приходит: никто из убитых никак друг с другом не связан, кроме одной детали — метки соулмейта. Но зачем кому-то убивать их?       Соулмейтов, знает Сяо Чжань, с каждым годом становится все меньше. Никто понятия не имеет, почему такое случается и из-за чего люди, получившие общую метку, могут ее утерять, проснувшись однажды утром и обнаружив, что след на руке исчез. Будто бы подарившие человечеству возможность найти идеального партнера Небеса гневаются и лишают своей милости.       Сяо Чжань встречал множество теорий по этому поводу, а также пар, которые распадались после исчезновения метки, но все равно, в очередной раз натыкаясь на подобное, он испытывает противоречивые чувства. Отчасти он сочувствует таким людям, а отчасти — в большей степени — испытывает и облегчение от того, что самого подобное «явление» не настигнет, потому что они с Ван Ибо влюблены друг в друга без всяких меток.              

Мандариновая газировка

      

😏😏😏

             Сяо Чжань тихо смеется, когда читает ответ.       Газировка так газировка.