Мандариновая газировка

      Это становится традицией — вечера без электричества, наедине друг с другом, полные поцелуев и неторопливых ласк после; тихие, вполголоса разговоры ни о чем, игры в «Лигу легенд» и обсуждение дела, которое зашло в тупик спустя два месяца. Сяо Чжаню нельзя разглашать информацию никому, кроме привлеченных лиц, но у его отдела уже нет никаких версий и, по-честному, сдают нервы, так что он однажды просто вываливает на Ибо общую информацию и только потом понимает, что сделал.       — Ты точно уверен, что мне можно об этом знать?       Ибо слизывает соус с губ, немного хмурится, почесывая переносицу. У него забавные морщинки вокруг глаз, когда он щурится, словно в лицо ему светит яркая лампа, которую вечно показывают в полицейских дорамах при допросе подозреваемых. Они смотрели парочку, и всякий раз Сяо Чжань закатывал глаза, наблюдая столь ужаснейший стереотип в действии. Серьезно, хотелось спросить ему, кто вообще пользуется подобными трюками?       Он кладет в рот кусочек курицы и шутливо отвечает:       — У меня есть наручники, — Ибо фыркает, его плечи трясутся от беззвучного смеха, и Сяо Чжань улыбается. — Я могу арестовать тебя.       — Фу, Чжань-гэ, пошлые и дешевые подкаты?       — А они сработают?       Сначала Ибо прожевывает, его щеки раздуваются, как у хомяка, и Сяо Чжань чувствует знакомое желание ткнуть в мягкую плоть. Ребячество какое-то. Закончив и подцепив последний кусочек мяса, Ибо пожимает плечами.       — Да, — взгляд, которым он одаривает Сяо Чжаня, полон шутливых искорок. — Чжань-гэ выглядит горячо в форме. Такой красивый, сексуальный, серьезный — разве можно устоять?       — Ты никогда не видел меня в форме, Ибо.       Когда Ибо отвечает, поигрывая бровями, Сяо Чжань легонько бьет его по ноге.       — Но я должен же был попытаться, да? — отсмеявшись, Ибо откладывает в сторону приборы и хлопает себя по животу. — Спасибо, Чжань-гэ, все было очень вкусно.       — Не за что, — звучит в тон ему. — Я передам доставке, что тебе нравится их сервис.       После ужина и небольшой уборки они устраиваются на кровати, одновременно служащей и диваном, и спальным местом. Ибо ерзает, пытаясь улечься удобнее в объятьях Сяо Чжаня, задевает случайно локтем, и тот шикает на него.       — Прости, — извиняется Ибо, мягко целуя. — Сильно болит?       Сяо Чжань, накрывший их одеялом, отрицательно качает головой. Ибо расслабляется, кладет голову ему на плечо и прикрывает глаза. Некоторое время они молчат, наслаждаясь друг другом.       — Так все же, — начинает Ибо, вырисовывая на груди Сяо Чжаня пальцем знаки-круги, — у вас нет никаких зацепок?       Сяо Чжань слушает его дыхание и стук сердца, провалившись в полудрему, так что не сразу отвечает. Ему хорошо, тепло, совсем не хочется думать о серьезных вещах, но голос Ибо все же выдергивает его из комфортной зоны, заставляя неохотно приоткрыть глаза.       — Мне кажется, нам нужно подключить особый отдел. Сунь-лаоши против, хочет расследовать это дело сам, но мы уже все перепробовали. У жертв нет ничего общего, кроме метки соулмейта и обстоятельств смерти.       — Вы точно уверены? — и прежде чем Сяо Чжань успевает возразить, Ибо поясняет: — Я верю тебе, но что если между ними и не должно быть связи?       — Мы думали об этом, бао. Тогда мы не понимаем, по какому признаку действует убийца. Ему не нравятся родственные души? Он против них? Откуда он знает, что у жертв есть соулмейт? Мы уже были в Национальном Бюро Родственных душ, проверили всех — ни у кого нет мотива. Да и зачем? Работники Бюро имеют родственную душу — это самый главный критерий отбора. Даже уборщики должны быть занесены сначала в Базу душ, подтвердить наличие своего партнера, и потом только их принимают на работу. Это какая-то бессмыслица.       Ибо молчит некоторое время. Сяо Чжань касается губами его волос, зарывается в них носом и вдыхает такой знакомый аромат шампуня. У Ван Ибо такие приятные на ощупь волосы, и так восхитительно зарываться в них пальцами, касаться, ощущая кончиками их шелковистость. Сяо Чжань делал бы это вечно.       Небеса, иногда ему кажется, что он слишком влюблен. Слишком — мягко сказано; кажется, что его сердце готово биться и бьется только рядом с Ибо, пока тот смотрит на него своими невозможными глазами, смеется громким и скрипучим — и ничего не ужасным, гэ! — смехом, дразнится, капризничает, целует до умопомрачения — в общем, делает все те ужасно романтичные и такие дорогие сердцу вещи, которые раньше так пугали Сяо Чжаня и вызывали в нем неоднозначные чувства.       И это между ними нет никаких меток. Знак родственной души никогда не появлялся на теле Сяо Чжаня, у Ибо тоже, и они оба не надеются когда-либо его получить. Сяо Чжаню уже тридцать — не тот возраст для инициации, как говорят ученые. Но у Ибо еще есть шанс, несмотря на его категоричное «не хочу», ведь метка проступает до тридцати, а ему всего двадцать — так почему бы и нет? Сяо Чжаня охватывает дикий ужас лишь от одной мысли, что когда-нибудь они с Ибо могут расстаться. И пусть Ибо говорит ему, что этого не произойдет — зачем мне эта метка, если я не могу из-за нее быть с тобой, любить тебя? — этот страх сидит глубоко в сердце.       — Чжань- Чжань, — голос Ибо выдергивает его из мыслей. Сяо Чжань вопросительно мычит, Ибо вздыхает. — Прекрати, — говорит он, и в следующий миг Сяо Чжань чувствует, как тот проводит пальцем по его лбу. — Ты опять?       Сяо Чжань приоткрывает один глаз — и когда он снова успел закрыть их? — спрашивает:       — Что «опять»?       — Думаешь, что мы расстанемся.       — С чего ты взял?       — У тебя лицо становится некрасивым, — Ибо злится, это слышно по тону, каким он говорит с Сяо Чжанем. — Прекрати. Я же говорил, что мне плевать.       Сяо Чжань знает: говорил. И не раз, и не два — кажется, тысячи и тысячи раз за все то время, пока они вместе. Разными способами — и словами, и действиями, и всем сразу, отчего сердце Сяо Чжаня полно любви.       Он садится, ловит уже успевшего подняться Ибо и вновь обнимает, разворачивая его лицом к себе. Ибо пыхтит, не вырывается, послушно усаживаясь ему на бедра. Сяо Чжань гладит его красивое лицо, а потом целует, выдыхая у самых губ:       — Извини, — нежно и шепотом, — это все дело. Мысли ни к черту.       Ибо упирается ладонью ему в грудь и давит, заставляя Сяо Чжаня лечь. Тот послушно выполняет, наблюдая за тем, как Ибо тут же склоняется ближе. Знакомая томность возбуждения в его глазах пленит, ловит в капкан, вызывая в теле Сяо Чжаня ответную волну. Он кладет руки Ибо на бедра, сжимает, говоря:       — Я сейчас извинюсь.       Когда Ибо, хмыкнув, отвечает ему точно таким же жадным поцелуем, все остальное исчезает и оказывается неважным.       На следующий день Сяо Чжань снова не высыпается.       

🍊

             В отделе кипит работа, Чжао Сунь гипнотизирует «мозговую» доску с фотографиями уже полчаса, не говоря ни слова, и Сяо Чжаню начинает казаться, что тот просто делает вид, что занят обдумыванием всех известных им версий.       — Я нашла!       Чжун Чуси оказывается возле его стола за считанные секунды, бросает несколько пакетов для улик Сяо Чжаню на стол и гордо вздергивает подбородок, ожидая реакции. Ее громкий возглас привлекает внимание коллег, Сунь-лаоши наконец-то отрывается от созерцания доски и поворачивается к ним, ожидая объяснений.       — Посмотрите, — Чуси перебирает пакеты, — я не знаю, почему мы пропустили это, но я решила порыться в их счетах и нашла совпадение.       — Мы проверяли их, — Сяо Чжань устало трет виски. — Что мы там не увидели?       Чуси не может скрыть радостной улыбки. Она достает из пакета бумагу, и Сяо Чжань узнает в ней выписку со счета одной из жертв. Он все еще не понимает, к чему клонит Чуси. Она что, их за дураков считает?       — Так вы смотрели за последний год, — то же самое Чуси делает и с другими принесенными пакетами. Она раскладывает выписки по кругу, указывая на выделенные ею даты. — Но в две тысячи девятнадцатом из Национального Бюро им поступила выплата в миллион юаней. Разница в несколько дней. Ничего подозрительного вроде, да? — Сяо Чжань кивает, а потом до него доходит, стоит Чуси продолжить. — Только вот Бюро никогда не платит. Это вы платите Бюро за то, чтобы вас быстрее обработали в базе и нашли родственную душу, так?       — Чуси-цзе! — Сунь-лаоши обнимает ее. — С меня обед!       — Да будет вам, лаоши, — смущается девушка. — Это моя работа.       Сяо Чжань улыбается.       — Не отказывайся, — подмигивает он. — Когда еще будет возможность поесть за счет старшего коллеги, а?       — Ладно, — кашляет в кулак напарник. — Поехали выясним, зачем Бюро заплатило им такую большую сумму. Это дело мне уже в кошмарах снится, давайте шевелитесь работать!       

🍊

             Здание, в котором находится Национальное Бюро Родственных душ, находится в нескольких кварталах от последнего места преступления. Сяо Чжань замечает это, когда они паркуются, и теперь он не очень уверен, что это всего лишь совпадение.       Оказавшись внутри здания, Сяо Чжань оставляет разговор с руководителем Бюро на Сунь-лаоши, предпочитая осмотреться в офисах ниже. В прошлый свой визит у них не было ни возможности, ни основания провести беседу с рядовыми сотрудниками, но после того, как обнаружилась маленькая скрытая самим Бюро деталь, что-то подсказывало Сяо Чжаню сделать это.       Судя по карте, на одном из этажей располагалась зона подбора — место, куда может прийти любой желающий быть занесенным в базу Бюро и найти свою родственную душу. Из рассказов друзей Сяо Чжань знает о нем немного, только общую информацию, но и ее было достаточно, чтобы составить мнение — положительное. Так что же тогда не так?       Открыв нужную дверь, Сяо Чжань оказывается тут же подхвачен одним из работников.       — Простите, я могу вам помочь?       Вышедшая к нему девушка кажется смутно знакомой. Когда он бросает короткий взгляд на бейджик у нее на груди, читая имя, ощущение усиливается. На чужом лице проступает смущенная улыбка, девушка — Ду Ли — подходит ближе и спрашивает:       — Вы что-то еще хотели узнать, детектив?       Теперь, когда она задает такой вопрос, Сяо Чжань вспоминает — это же одна из свидетельниц последнего преступления! Очередное совпадение?       — Вы здесь работаете? — когда Ду Ли кивает, Сяо Чжань вежливо улыбается и замечает: — В прошлый раз я вас не видел.       — Отдел поиска связан только с отделом статистики, — Ду Ли жестом предлагает ему присесть на один из пуфиков. Сяо Чжань благодарно кивает. — Вам удалось что-то узнать? Или нужно подписать что-то еще? Я не очень уверена, что могу рассказать что-то новое, — быстро говорит Ду Ли, и в ее голосе звучит какая-то настороженность. — Признаться, я и в кофейне оказалась чисто случайно — начальник Чэнь послал меня купить кофе для него, и я…       — Погодите, — Сяо Чжань останавливает ее. — Ваши показания не вызывают у нас подозрений. Мы здесь по-другому вопросу.       Она смотрит на него, и что-то есть странное в ее взгляде. Сяо Чжань все никак не может понять что.       Ладно, может быть, ему только кажется, и во всем виновата та единственная зацепка, которую они пропустили раньше. Чуси молодец, покопала поглубже, когда они даже не приняли во внимание, что такое возможно. К тому же, последняя жертва обращалась в Бюро около полугода назад, что характерно, когда проступает метка. И уж никто не мог подумать, что она имела связь в Бюро до того момента. Если только записи о ее посещении не стерты.       — Признаться, — шепотом начинает Сяо Чжань, склоняясь к девушке ближе, — госпожа Ду, я хотел бы получить личную консультацию.       — Хотите найти родственную душу?       Сяо Чжань небрежно пожимает плечами.       — Если это возможно, — на его губах появляется виноватая улыбка. Он надеется, что выглядит достаточно убедительно, чтобы Ли Ду рассказала ему больше. — Только у меня нет метки, и я знаю, что невозможно без нее попасть в Базу, но если бы было можно — чисто теоретически! — то каковы шансы?       Ду Ли задумчиво хмурится. Она молчит, и с каждой секундой ее лицо принимает все более и более виноватое выражение.       — Простите, но это неосуществимо. Алгоритм работает совсем иначе, в его основе — метка, и если у вас ее нет, то…       Договорить Ду Ли не успевает: она замолкает на полуслове, ее глаза расширяются и выражают такой ужас, что Сяо Чжаню самому становится не по себе. Схватив его за руку, Ду Ли хрипит, а затем, когда Сяо Чжань подрывается к ней, падает, теряя сознание. Ее кожа становится бледной-бледной, словно снег.       Сяо Чжань касается ее пульса, чувствуя под пальцами лишь холод. Выругавшись и вздохнув, он достает телефон и набирает знакомый номер.       — Сунь-лаоши, вам придется спуститься в отдел поиска, — бросив короткий взгляд на тело девушки, Сяо Чжань зарывается пальцами в волосы. — Здесь еще одна жертва.       Сунь-лаоши говорит четкое и емкое: «Да», а потом отключается.       Сяо Чжань звонит в отдел.