Гамбит Янковского

Янковский ведь не собирался опять играть в историческом кино. Тем более, так скоро. Тем более, посвящённом виду спорта, который приходится осваивать почти с нуля. Но трудности только подстегивали интерес. К тому же, в этот раз роль главная, так что всё внимание будет на его персонаже. Прототип которого, к счастью, согласился помочь в работе над ролью. Янковский при каждом удобном случае встречался с Карповым. И если поначалу всё ограничивалось короткими разговорами, то со временем дело дошло до шахматных баталий. Если так можно было назвать партии, в которых Янковский больше делал заметки для съемок, чем играл. — Иван, давай-ка разберём сегодня семнадцатую партию турнира в Багио, — Карпов с удовольствием оглядел доску с расставленными на ней фигурами. Разговор происходил в магазинчике "Шахматы Карпова" на Пречистенке. Анатолий уже приглашал сюда Ивана: в тот раз он устроил гостю настоящую экскурсию и рассказал, что когда-то подарил шахматный набор своей фирмы его деду Олегу Янковскому. Магазин закрывался в 20:00, поэтому поздним вечером Карпов и Янковский были здесь вдвоём. — Четвертую победную, — напомнил самому себе Янковский, ища нужную страницу в своей распечатке. — Консультант мне её объяснял, и я понимаю ходы. Вроде как. Но здесь ведь важнее, что происходит в голове, а не на доске. — Нужно, чтобы ты понял логику происходившего тогда, — пояснил Карпов. — Тогда и в голове твоей будет происходить то, что надо. И зрители это обязательно заметят. Так, ты сейчас — это я (Карпов улыбнулся), а я — Виктор Львович. Я играю белыми, с4. — В моей голове будет происходить то, что надо, если вы поделитесь секретами происходившего в вашей, — Янковский улыбнулся и по памяти воспроизвел первый ход. — О чем вы думали, когда шли на эту партию? — О многом, — уклончиво произнёс Анатолий. — Правильно, конём. И я конём. Если говорить об игре: я был уверен в своих силах. Тогда я находился в прекрасной форме, а самочувствие ведь очень важно. Я был готов к нагрузкам. Моя уверенность строилась и на знании противника: я очень хорошо изучил стиль Корчного, мог предугадывать его ходы... Но было и ещё одно: он думал, что просчитал меня. Обычно я осторожен. А в этой партии я применил гамбит. — Значит, именно в этой партии вы решили рискнуть?.. — Янковский задумчиво смотрел на доску. — Если вы с Корчным хорошо знали друг друга, то вы оба могли использовать неожиданные ходы. Но судя по ходу матча, он скорее брал вас измором. Поправьте меня, если что. — Он был слишком самоуверен, — дождавшись хода пешки соперника, Карпов ответил своей пешкой. — И слишком взвинчен. Ненависть питала Виктора Львовича — это правда, но она и ослепляла. И потом, ты, наверное, читал все эти его нелепые обвинения в мой адрес? Он почему-то решил, что я ничто без своего окружения. Забыл, видимо, как мы играли с ним в Ленинграде... — Читал, — кивнул Янковский. Потребовалось время, но он всё же вспомнил правильный ход без подсказок. — Вы часто пересекались на городском уровне? Он и тогда так себя вёл за доской или поспокойнее был? — За доской он всегда был горяч, — Карпов подпёр ладонью щёку, то ли обдумывая ход, то ли вспоминая Корчного. — И высокомерие у него было. Мы часто играли вместе. Даже у него дома иногда. Это всегда было очень интересно. — Интересно в плане шахмат? — Янковский воспользовался паузой и поднял взгляд с доски на собеседника. — Или вы не только играли? — Не только играли, — Карпов посмотрел в глаза Янковского и мягко усмехнулся. — Общались... Да много чего было. Я вообще тогда любил со взрослыми мужчинами общаться. С ровесниками такого не узнаешь. И в плане шахмат, и в плане жизни. — Я тоже многому учусь у старших коллег, — Янковский понимающе кивнул. Приятно было находить точки соприкосновения, это упрощало и общение, и работу над ролью. — Другое дело, что им не всегда интересно со мной. — Понимаю. Мне везло в этом смысле, — Карпов вернулся к доске. — Меня хотели опекать. — Неужели и Корчной тоже? — искренне удивился Янковский. — Поначалу. Это была такая опека-покровительство, — ходы шли один за одним. — Опытный мужчина-гроссмейстер учил паренька жизни в шахматах и вне их... Пока у нас тут ты заканчиваешь развитие фигур. А Виктор Львович не знает, куда слона чернопольного направить. — Звучит довольно мирно. К Багио всё так изменилось. Кроме покровительственного тона, — Янковский окинул доску свежим взглядом и сделал у себя пометку. — Уфф, со стороны это совсем не очевидно. — Во всём нужна опытность, — Карпов сделал следующий ход. — Да, в Багио был ужас по большому счёту. Но он начался ещё в Москве в финале Матча претендентов... (Карпов вздохнул) Виктор Львович не был готов к тому, что я больше не послушный ему мальчик. — Он хотел, чтобы вы проиграли специально? Это было бы неспортивно. — Мне кажется, он сам до конца не знал, чего хотел от меня, — рассмеялся Карпов. — Такое моё поражение он бы не принял, это оскорбило бы его гордость. Но всё же... Он не ожидал увидеть во мне настоящего противника. Стал обвинять во всём. К примеру, что я увёл у него тренера. — И тренера, и федерацию... Это, вероятно, было тяжело для вас обоих, — Янковский понимал, что слишком много додумывает, но остановиться не мог. — С тренером — Семёном Абрамовичем Фурманом, там просто отдельная история, — чувствовалось, что Карпову хотелось рассказать о той ситуации. — Корчной приглашал его для тренировок несколько раз и, когда Фурман стал тренировать ещё юного меня, принялся обвинять... А у меня и в мыслях не было вредить ему. Просто Семён Абрамович обратил на меня внимание, разве мог я отказать? — То есть, самому Корчному можно было вас учить играть, а тренеру нет? — Янковский сделал следующий ход. Партия постепенно подходила к концу. — Или он беспокоился, что тренер будет сливать вам его секреты? — С Корчным мы скорее совместно тренировались. Я не могу назвать его своим наставником. Просто Виктор Львович обиделся, что талантливый тренер предпочёл ему мальчика, в котором он не видел потенциала. Но во мне многие его не видели, справедливости ради. Даже Ботвинник. — Но вы много общались... Корчному нравилось, как бы поделикатнее, сиять на вашем фоне? — Думаю, он воспринимал меня именно как младшего товарища, так сказать. Просто талантливый мальчик, с которым можно хорошо провести время: и в шахматы сыграть, и на пляж сходить, например. Он не видел во мне зрелого конкурента. — Я читал про ваши походы на пляж. Неожиданно было, честно говоря, — по-доброму усмехнулся Янковский. — Такая идиллия. — Да, здорово было, — кивнул Карпов и неожиданно спросил: — Ваня, а ты за рулём? — Да, а что? — Янковский тут же предложил: — Вас подвезти? — У меня тут есть бутылка хорошего коньяка. Хотел выпить с тобой за воспоминания. — Раз так, то я, конечно, возьму такси, — легко подстроился Янковский. — Машину заберу завтра. — Идём, — Карпов поднялся с места и повёл гостя за собой. — Думаю, ты был прав по поводу того, что "происходит в голове". Но я человек сдержанный, мне трезвому откровенничать неудобно. Янковский оставил вещи на столе и пошёл за ним. — Я не хочу доставлять вам неудобств. Мне просто интересно узнать вас поближе... не только для роли. А я тут... допрос устроил. — Правильно делаешь. Ты меня играешь, тебе надо меня понять. — Карпов завёл Янковского в небольшой кабинет. Мебели в помещении было немного: книжный шкаф, стол, кресло и небольшой диванчик. — Располагайся. Мне недавно подарили коньяк. Сейчас как раз опробуем. Устроившись в углу дивана, Янковский с интересом осмотрелся. Во время прошлой экскурсии сюда они не заходили. — Тогда продолжу, раз вы разрешили... Вы здесь обычно работаете? — Не часто, — Карпов достал из шкафа бутылку. Следом за ней на столе появились штопор, пара рюмок и коробка конфет. — Но вообще мне тут нравится, уютно. Никто не отвлекает, особенно вечером. Я же сова. Открой, пожалуйста, бутылку. Анатолий сел рядом с гостем. — Очень уютно, — Янковский открыл и разлил коньяк по рюмкам. — Выпьем за вас. — Почту за честь, — улыбнулся Карпов и пододвинул к Ивану коробку: — Угощайся. Так вот, если говорить о моём игровом состоянии в Багио, то я хотел бороться и, в принципе, мне было всё равно, кто мой противник. Ты знаешь, я мечтал сыграть с Фишером, но не сложилось. Но забавно, что как только начались матчи претендентов, я понял, что в финал выйдет Корчной. — Почему? Остальные участники турнира ведь тоже были из сильнейших шахматистов, — Янковский взял наугад одну из конфет. — Да и министерство бросило все силы, чтобы финалистом стал кто угодно другой. — Я знал характер Виктора Львовича и примерно представлял его состояние, — пояснил Карпов. — Как ему хотелось тогда отобрать у меня корону. Но на самом деле, это было интуитивное понимание. Какая-то логика, сродни драматургии, что мы снова встретимся. — Но одного желания мало. Ему ведь это так и не удалось, ни в Багио, ни позже, — допив коньяк, Янковский разлил еще. — Итак, встреча была неизбежна, для чего вы оба сделали всё возможное. Для вас он так и не стал принципиальным соперником? — За тебя и твои успехи, — Карпов чокнулся с Иваном. — Просто у меня тоже было огромное желание сохранить корону. У меня нет принципиальных соперников. Но если говорить о личном, мне было очень тяжело... — Спасибо, я стараюсь, — Янковский улыбнулся. — Боюсь представить. Мало того, что матч сложный, так еще и вне игры постоянные конфликты с бывшим другом. — Это был один большой конфликт. Само обидное, что Виктор Львович тогда практически не слышал меня. Рядом с ним ещё появилась эта... Женщина. — Петра? Она мешала вашему общению? — Янковский задумался. — Мне казалось, Виктор Львович и без неё справлялся. — Когда её не было рядом, он был спокойнее, — Карпов сделал глоток. — Не знаю, что он нашёл в ней. — Наш сценарист решил в это не углубляться, — Янковский неопределенно пожал плечами. Тоже не знал. — Её почти и не будет. — Да, я просил об этом. Я не верю, что она его любила. — Разве плохо, что он, возможно, нашёл родственную душу после отъезда? — Янковский расслабленно откинулся на спинку дивана. — "Возможно", — улыбнулся Карпов. — А возможно всё это было манипуляцией. Я видел её дело. Корчной писал что-то про несправедливость приговора "тройки" в отношении Петры, но обвинения были серьёзны. — В шпионских делах сложно разобраться, — неопределенно кивнул Янковский. — Но не спорю, вы об этом знаете явно больше меня. Я-то так, пытаюсь всё в голове уложить. — Да, тебе важно понять для роли, что я был готов к доброму общению с ним... — Я понимаю...