Гамбит Янковского

Вечер выдался долгим и приятным. Когда Янковский приехал домой, спать ещё не тянуло. Вместо мирного лежания с телефоном в руках он полез в семейный архив. Хотелось посмотреть на ту шахматную доску, про которую Карпов прошлый раз говорил. После недолгих поисков она нашлась в вещах деда. Отряхнув от пыли, Янковский открыл её и, к своему удивлению, кроме набора фигур обнаружил связку писем. Судя по верхнему конверту, отправителем был Карпов, а получателем — Олег Янковский. Находка подстегнула интерес: такой шанс выпал узнать о Карпове больше из первых рук, да ещё и в связи с их семьёй. Он поспешил развязать верёвку и погрузиться в чтение. "Олежка, привет! Захотелось не звонить тебе, а написать. Наверное, хочется романтики в этой суете. Когда ты получишь это письмо, я, видимо, буду ещё на Филиппинах (обрати внимание, какая красивая марка на конверте с местными пернатыми). Мне жаль, что мы с тобой не увидимся так долго. Но ничего не поделаешь: мне обязательно надо сохранить корону. Слишком тяжело, слишком больно её терять. Думаю, ты поймёшь меня. Мне вообще нравится, как мы совпали с тобой в этом вопросе. Мы оба рациональные. И даже наедине (вспомнил, как ты обнял меня впервые — это было так уверенно, так опытно, я почувствовал себя совсем мальчиком, хотя, конечно, ты старше на восемь лет). И ещё: я благодарен тебе за свободу, которая есть в наших отношениях. Я знаю других твоих "очень близких" друзей (Саше Абдулову привет, кстати говоря), ты знаешь моих... Представляешь, Виктор тут сам(!) пришёл ко мне. Это было так забавно: он узнал, что я буду ночевать в отеле, а не на вилле (я писал тебе), и инкогнито пришёл ко мне. Была уже поздняя ночь, весь отель спал. Виктор традиционно играл из себя "тетерева на току", полчаса рассказывая мне, какой плохой я, какие плохие люди в моей группе (ужасный Зухарь!) и какая у нас ужасная страна. Я слушал это и понимал, что он просто напрашивается на моё приглашение. На секунду меня посетила очень злая мысль: позвать кого-нибудь и выгнать его. Но я ясно понял, что этот поступок будет сродни удару ножом. Да и, откровенно говоря, я соскучился по нему... Короче, я спросил, хочет ли он остаться со мной и сел к нему на колени. Он был таким отчаянно нежным в эту ночь. Я боялся слишком громко застонать... " Янковский закрыл лицо руками, не в силах дочитать. По крайней мере, сразу. Таких историй из жизни он точно не ожидал. Олег известен многочисленными романами, но одно дело романы в принципе, а другое — романтическая переписка во всех подробностях. Стоило бы положить письма, где взял, и не лезть в чужие дела, но любопытно, черт возьми, да и для работы над ролью пригодится. Тем более, тут и про отношения с Корчным написано. — Они встречались... Да как такое возможно? — под влиянием алкоголя Янковский рассуждал вслух, благо, рядом никого не было. — Ни слова про это нигде. Конечно, это не сюжет для официальных СМИ, но он ведь не только их читал. — Надо спросить Карпова, — решил Янковский и, пока не передумал, отправил ему смс "Можно мы с вами завтра ещё пообщаемся, когда я за машиной приду?" Янковский сомневался, согласится ли Карпов обсуждать переписку и не лучше ли промолчать о находке. Но попробовать стоило. Ответная смс не заставила себя ждать: "Ваня, конечно, можно. Мне удобнее встретиться вечером, как сегодня, но если тебе удобно другое время — скажи" "Я приеду вечером, без проблем". Янковский забрал письма к себе в комнату и большую часть времени до встречи провел за чтением, регулярно смущаясь и откладывая их в сторону, чтобы потом всё же дочитать. Доехав до магазина, Янковский все ещё не знал, как начать разговор, и остановился пока на вежливых формальностях: — Добрый вечер, Анатолий Евгеньевич. — Привет, — Карпов пожал его руку, улыбаясь. — Хочешь поиграть или просто посидеть-поговорить? — Посидеть. В другой раз поиграем, — Янковский осознал, что к партиям не готов вообще. В голове было совсем другое. — Чай, кофе? Или откупорим ещё один подарок? — Карпов повёл гостя в уже знакомый кабинет. — Я разорю ваши запасы, — улыбнулся Янковский. — Но да, я совсем не против выпить. — Ничего страшного — новые надарят... В кабинете мужчины снова устроились на диванчике. — Появились вопросы по сценарию? — Карпов наблюдал, как Янковский откупоривает новую бутылку коньяка. — Нет, я просто... Нашёл ваш подарок деду, про который вы мне рассказывали, — Янковский медленно разлил алкоголь, и, так и не сформулировав мысль, просто достал из сумки стопку писем и положил на стол. — И вот это. Карпов взял в руки один конверт, внимательно его разглядывая. — О, моё письмо Олегу из Мерано, — улыбка Анатолия стала немного меланхоличной. — Тут должно быть несколько писем оттуда. Я не думал даже, что Олег их все (Карпов указал глазами на стопку) сохранит. — Я их прочитал. Думал почерпнуть что-то новое для фильма, но... — Янковский залпом выпил коньяк. — Не моё дело, но я в шоке. Ожидал что угодно там увидеть, но только не то, что есть. Карпов, который взял было другое письмо, внимательно посмотрел на собеседника, как бы оценивая его состояние. — Удивили мы с дедом тебя, да? — усмехнулся наконец он, отпивая из своей рюмки. — Мягко говоря, — кивнул Янковский. — Никогда бы не подумал, если бы сам не увидел. Тем более, столько писем. Одно-то могло быть типа шуткой. — Я понимаю, наверное, это очень тяжело... И неприятно читать о таких отношениях своего дедушки... — Анатолий взял всю стопку и начал с интересом пересматривать конверты. — Но ты ведь современный человек, Ваня. Думаю, потом ты сможешь принять это. — Я знаю про его романы... — Янковский задумчиво водил пальцем по кромке рюмки. — Не думал, что ещё и с мужчинами, но это... его дело, в конце концов. Просто слишком много новостей, чтобы сразу переварить. Смущённо покраснев, он занял руки бутылкой и разлил ещё. — Такому шикарному мужчине сложно оставаться в рамках, так сказать, — Карпов просматривал письма одно за одним. — Олег был шикарный во всех смыслах. Я был счастлив с ним. Надеюсь и он со мной... Но по-настоящему я любил только Виктора. — Наверное, для Олега это были приятные воспоминания, раз он решил сохранить их, — Янковский продолжил пить уже медленнее. — Поэтому вам было так тяжело против него в Багио? — И в Багио, и в Мерано. Но, наверное, тяжелее всего мне было в Москве. Я не был просто готов к тому, что стану для Виктора врагом. Совершенно. Потом я как-то свыкся с этой ситуацией, понял, что ненависть для него была определённой игрой, ритуалом, что ли, — Карпов положил письма на стул и взял рюмку. — Мы сидели друг напротив друга в финале претендентов, и на какой-то момент я почувствовал, что стал чужим для него. Посторонним. А до этого, Ваня, понимаешь, очень много всего происходило. Виктор не был моим первым мужчиной, но чувство к нему оказалось таким глубоким и зрелым, что я удивляюсь себе до сих пор. И я рос в этих отношениях... — А он тоже вас любил? — только и нашёл что спросить Янковский. В голове всё постепенно начало складываться, словно именно этой информации не хватало, чтобы понять происходившее. — Да, — твёрдо сказал Карпов, глядя в глаза собеседника. — Он сказал мне об этом сам в последнюю нашу встречу. Это произошло в Швейцарии за несколько месяцев до его смерти. Там был праздничный вечер, потом Виктор хотел поехать домой, но (Карпов улыбнулся) остался у меня в номере. Мы проговорили всю ночь, лёжа в кровати. И вот тогда он сказал, что любит меня сильнее всех своих других увлечений. Он так забавно говорил об этом, с некоторым удивлением как будто: что ревновал меня к другим мужчинам и женщинам, что не было дня, когда бы он ни вспомнил обо мне. Что временами он меня ненавидит, но даже в этой ненависти есть какая-то "грань любви". Видимо, он хотел удивить меня, но я знал всё это. Интуитивно знал. Янковский не сразу нашёл, что ответить. — Спасибо, что поделились со мной. Я понимаю, это личное, но мне важно было понять, что же происходило за этими письмами, — наконец, произнёс он. — Спасибо, что выслушал, — Карпов отпил коньяка. — Всё меньше людей, с которыми я могу поделиться личным. Старые уходят, а новых нет. — С вашей известностью и нет? — искренне удивился Янковский. — Слабо верится. — Ну, ты же сам понимаешь: приятельские связи, дружеские не особо подходят для подобных откровений, — улыбнулся Карпов. — Налей, пожалуйста. Неприятно, когда в это лезут посторонние. Как про тебя говорили недавно, про эту сцену... Разве это приятно было? — Это был пиар для фильма. Правда, потом он вышел из-под контроля, — Янковский разлил алкоголь по рюмкам. — Но мы сами подогревали интерес слухами про то, что якобы всё было на самом деле. Кристине досталось, конечно, зря... — И тебе нравилось подогревать? — Карпов поднёс свою рюмку к рюмке Янковского. — Так-то вы хорошо там смотрелись... — Поначалу было забавно, — Янковский игриво улыбнулся. — И любопытно, поверят зрители или раскусят обман. Кто ж знал, что такой скандал устроят на пустом месте. — Моралисты. Но я тоже сначала поверил, что вы прямо порно сняли... За что выпьем? — За творчество? — предложил Янковский. — Эх, весело было. Теперь уже так не получится, не хочу, чтобы жена выслушивала про рога. — За творчество. Приятная часть жизни, — Карпов чокнулся с гостем. — Ну, жена знала, что идёт за актёра. — Диана в курсе, сама актриса, — Янковский кивнул. — Так что сниматься буду спокойно, это с пиаром надо аккуратнее. — Понял. Это да, осторожность не помешает. — Хотя если подумать... — Янковский выпил уже достаточно, чтобы в голову лезли совсем безумные идеи. — Если бы мы с Дианой такое сыграли в "Чемпионе мира"... Вы бы меня убили. А потом бы ещё режиссёр за диверсию. — Не, за Диану бы не убил, — засмеялся Карпов. — Даже наоборот, мне была бы выгодна такая подача. Мол, вот какой я был самец. Если бы вы с Хабенским решили открыть народу наши с Виктором отношения, вот тогда бы... — Такое точно нельзя, — с некоторым сожалением произнёс Янковский. — Но подтекст-то я теперь знаю. Разрешите использовать? Не отходя от приличного сценария, конечно. — Используй, — кивнул Анатолий. — Пусть зрители поймут, как дорог был мне Виктор. — За зрителей я не могу поручиться. Но для меня это и правда многое объяснило. — А ты сыграй так, чтоб поняли, — мягко усмехнулся Карпов. — Я же знаю, что ты всё это можешь. Письма себе оставишь или мне отдашь? — Ой, да, я как раз хотел предложить, — оживился Янковский. — Я-то перечитывать не буду, мне хватило. Так и будут лежать без дела. Да и вообще они ваши. — Да и вдруг кто-то их прочтёт. Не все такие толерантные, как ты, — Карпов внимательно посмотрел на собеседника. — Раз уж мы так откровенно говорим, Ваня, а ты в мужчин не влюблялся никогда? — Я человек увлекающийся... Наверное, это у нас семейное, — Янковский задумался и покачал головой: — Но чтоб по-серьёзному — нет. — А не по–серьёзному, значит, было, — в тоне Карпова послышалось удовлетворение. — Да, бывает иногда, — спокойно признался Янковский. — Отсюда и толерантность. Вот уж не мне осуждать чужую личную жизнь.