Любовь, аддикция и марафоны

На улице шпарит солнце, асфальт разогрет до температуры, которая вполне могла бы расплавить шлёпанцы Антона, а на небе ни тучки. В такую погоду, кажется, только суицидник станет высовываться из-под домашнего кондиционера, но парню плевать: дома опять всё идёт по пизде, школа закончилась неделю назад и теперь ходить особо некуда — друзья заняты какими-то там подготовками к чему-то, что Антона не особо интересовало, так как он никогда не был ни отличником, ни хорошистом, а денег на «проставиться», чтобы товарищи вышли хотя бы на часик, не было. Шастун с мамой переехал в Воронеж не так давно и все его «друзья» — одноклассники, общение с которыми не заходило дальше просьбы списать или курения за школой. Антона это устраивало, он и не стремился никогда ни с кем подружиться. Единственные ребята, с которыми ему нравилось общаться были Дима с Серёжей. Серёжа также переехал в Воронеж из Армавира не так давно, около полугода назад, его отцу предложили неплохую работу здесь, а вот Димка, он с рождения жил в тесной воронежской однушке с родителями, и, как раз, именно он в первый день обучения Шаста в их классе, провёл ему экскурсию по «достопримечательностям» района. Так они и познакомились. — Ну смотри, там парк, единственный нормальный, так что, как только с тёлкой познакомишься, веди её сюда, у меня ещё ни одной не было, чтобы ей не понравилось. Это красный дом. Красный потому, что тут чела какого-то пару лет назад зарезали, стрёмная хуйня, но мы тут иногда собираемся, — Димка глубокомысленно поправил очки и приложил руку к груди с многозначительным, «хороший мужик был», хотя Шаст был уверен, что мужика этого никто не знал, а когда он помер, нашли только когда вонять начал, но из соображений инстинкта самосохранения, юноша решил не влазить в ритуал Позова. — В общем, если говорю, «Пиздуй к красному дому», тебе сюда. Этот ларёк и во-о-он тот, с синим навесом, самые зачётные. Тут сижки продают без всяких, с алкашкой посложнее, надо пару кварталов прогуляться, там баба такая ахуенная есть, раньше у нас поварихой была, тётя Лида. Посоветует, поможет выбрать, ещё и скидку даст, если оптом покупаешь, — парень подмигнул Антону, а тот расплылся в смущённой улыбке. Он не совсем понимал, почему Дима сдаёт ему все жирные места, но был ему благодарен — сам бы никогда ни с кем знакомиться не стал. Он этот, как его, социофоб, вот. — Все зачётные падики сам разнюхаешь, мы не кореша ещё, не сдам, а если курнуть чего покрепче хочешь, есть пару точек: за зданием ЖЭКа, возле интерната, да и Лидка приторговывает. Ну это из того, что тебе знать необходимо, до остального сам допрёшь, не отсталый, вроде. Траву Антон не пробовал, но очень хотелось, шестнадцать лет на носу, как никак. Ему была интересна вся эта тусовка, он с неподдельным интересом слушал нового знакомого. Да, конечно, это какая-то дыра, но Шаст был готов — сам всё детство провёл в ебенях России, постоянно переезжая, и не такого насмотреться успел. — Спасибо, Димас, я бы если не ты, тут сидел бы, как в танке. Вряд ли сам стал бы разнюхивать, я же тут ненадолго, как всегда, — с толикой печали произнёс парень, опуская глаза. Ребята здесь ему уже начали нравиться, они были совсем не такими, как те, с кем Шастуну приходилось общаться в других городах. — Тю ты, а чё так? На кой хуй я тогда тебе тут экскурсию провожу? — удивлённо произнёс Позов, остановившись посреди дороги. — Не бесплатную кстати, с тебя пиво, я тут не с каждым такие попизделки устраиваю. Антон рассмеялся, понимая — с этим парнем не пропадёшь, а Дима в ответ легко похлопал его по плечу. — Ладно, слушай, мы с Макаром и Лёшкой сегодня договорились посидеть в падике, если хочешь, то к пяти давай к нам. Как раз с пацанами познакомишься, узнаёшь чё у нас, да как. Дай свой номер, я тебе адрес в сообщении кину, — произнёс Поз, доставая из кармана доисторический телефон-раскладушку, который, кажется, повидал больше самого Димки. — А это чё за мамонт? — косясь на телефон товарища спросил Антон. Такие телефоны он видел, разве что, у своей бабушки, и то, лет десять назад. — Если не хочешь, чтобы местная гопота спиздила твой новенький айфончик, лучше походить с таким, — без капли стеснения произнёс Дмитрий, открывая крышку телефона и разблокировав его комбинацией, «Меню — звёздочка», от чего Шаст расплылся в ностальгической улыбке — вспомнил свою первую раскладушку. — Окей, я понял, здесь надо держать ухо востро, — подметил Шаст, после чего продиктовал Диме свой номер и подписал себя у него как, «Тошенька-Антошенька». — Как будто ребятёнка подписываю, чесслово. Тебе точно пятнадцать? Поболтав ещё несколько минут, парни направились по своим делам: Дима к «зачётной бабе Лиде» за пивом для предстоящей культурной беседы с пацанами, а Антон домой. Ему невтерпёж было рассказать маме о своём новом товарище. Ему было жаль, что Серёжа был занят подготовкой к какой-то невероятно важной олимпиаде, которую какого-то хуя решили перенести на конец мая, поэтому прогуляться с ним возможности не представилось. Вспоминая их с Димой первую прогулку, было трудно представить, что этот местный парень вскоре станет близким приятелем Антона. И сейчас, направляясь за очередной самокруточкой в ЖЭК, Шаст думает лишь о том, где бы найти денег. Летняя подработка здесь была, но не сказать, что прям огонь. Из вариантов: помочь соседу по лестничной клетке сидеть с ребёнком всё лето с утра и до ночи, так как дядя Федя работал и в день, и в ночь, расклейщик рекламы на полставки, помощник у папы Позова в магазине, ну, или на худой конец, закладки. Первый вариант Шастун сразу же отмёл — детей терпеть не мог, и даже не хотел представлять, что станет с четырёхлеткой после такой «няни». Расклейщиком можно заработать максимум на пару бутылок пива за неделю работы. Помощником работать не комильфо, отец Димы был серьёзным мужиком, не терпел курения, нецензурной лексики, в общем и целом, работать в атмосфере, где даже, «блять пиздец ёбаный» нельзя произнести из-за недостачи в кассе, Антону не хотелось. Слишком напряжённо. А вот вариант с закладками парня привлекал больше остальных. Ходишь себе тихонько, подкидываешь юным нарикам пакетики, тратишь максимум пару часов в день, ещё и зарабатываешь неплохо. Если не проебёшься и не попадёшься легавым в первый же день, но это уже такое, издержки. Полностью решиться на это ему не позволяла толика здравого смысла, а ещё боязнь загреметь в колонию. Или получить пизды от дилера. Или от мамы. Долго ломать голову Шасту всё же не хотелось. За пару недель жизни в Воронеже он понял, что если иметь связи и знать, у кого и когда можно взять в долг, жизнь обретает яркие краски. Да и вообще, деньги не были нужны до трясучки и пересохшего горла. Иногда хотелось курнуть, посидеть с пацанами в падике с пивом и поговорить о всяком, но бабло Шастуну было нужно не для этого. Он и сам не знал для чего. Знал лишь, что, скорее всего, в ближайшее время с семьёй опять сменит место жительства и если вдруг это произойдёт, всем нужно будет отдать долги и проставиться перед пацанами, Антон был человеком слова. Мужик пообещал — мужик сделал. Аккуратно, оглядываясь по сторонам, чтобы не было хвоста, парень завернул за угол большого кирпичного здания и трижды постучал по тяжёлой железной двери. — Это Шаст, мужики, открывайте, — уверенно произнёс парень и уже спустя несколько секунд дверь перед ним распахнулась, оттуда с опаской выглянул низенький коренастый мужчина. Сёма Волк, так его называли, оглянулся, а затем впустил Антона в помещение. В нос привычно ударило сыростью, а тусклое свечение ламп освещало лишь большие белые мешки и стол, за которым сидело несколько знакомых лиц. — Привет, Тох, — приподнявшись со стула, Серёга хлопнул парня по плечу. — Тебе как обычно? — Да, думаю, да, — это место всё ещё навевало некий дискомфорт и сковывало. Конечно, что уж говорить. Заброшенный ЖЭК, где по стенам и потолкам тянутся трубы, и в котором кучка мужиков варят и сбывают наркоту, эх, романтика. — Не хочешь чего покрепче попробовать? — с ехидной ухмылкой произнёс Серёжа, подмигивая парню. В тот момент ему лишь хотелось поскорее забрать свою траву и съебать куда подальше, потому что по спине прошёл холодок, а взгляды всех присутствующих, кажется, вдруг устремились прямо на парня. — Не, мужики, не думаю, — нервно посмеиваясь и переминаясь с ноги на ногу ответил Антон, прокручивая кольцо на среднем пальце. — А ты подумай ещё раз. В первый раз бесплатная доза, на пробу, так сказать. Мужик, девятнадцать лет уже, пора начинать. Для начала возьми ЛСД или соль, это так, побаловаться, — Сергей подмигнул, а затем, пока Антон продумывал план побега, махнул Сёме и тот, протянув руку к криво прибитой полке, взял пакет с двумя белыми таблетками и бросил его на стол прямо перед носом Шастуна. По легенде, которую Антон придумал с Лёхой ему было как раз девятнадцать. Ведь, разумеется, проблемы с подростками и передозировкой никому не были нужны. Отец Щербакова вёл бизнес на протяжении нескольких десятков лет, у их семьи было что-то вроде семейного бизнеса, и хоть Лёша не увлекался наркотиками, знал, что спрашивать у него никто не станет: чуть что, придётся заменить отца. Парень нервно поправлял лезущую в глаза чёлку и теребил подол футболки. Его лоб покрылся испариной, а пальцы зашлись в треморе. Он действительно боялся. За свою жизнь он успел наслушаться историй о том, что делали с людьми, которые отказывались от дозы в подобных обстоятельствах. А ещё он прекрасно осознавал, что эти мужчины не станут отпускать его просто так, им нужны новые клиенты, готовые отдавать им бабло за дозу. Варианта отказаться у него не было, поэтому, нервно сглотнув, он протянул руку и подцепил пальцами пакетик. Сёма самодовольно улыбнулся и сложил руки на груди, ожидая, что парень, напуганный обстоятельствами обязательно станет пробовать прямо сейчас, лишь бы не злить. — Ну… спасибо, я ещё подумаю, — откладывая таблетки в карман дрожащим голосом произнёс Антон, после чего, по ожидающему взгляду присутствующих, понял: надо валить отсюда нахер, пока не поздно. — Я уже пойду, наверное, мне пора. — Как же так, я ведь дал тебе на пробу, а ты даже не стал пробовать. Нечестно как-то, мы так не договаривались. — Мне нужно время. Я завтра вернусь, обязательно, — дрожащий голос Антона звучал не очень убедительно, но главной задачей было закинуть удочку и бежать не оглядываясь. — Ну ты смотри мне, не подводи дядьку. Я ведь тебя из-под земли достану, ты теперь мой, — по-свойски похлопав парня по плечу произнёс Сергей, недобро улыбнувшись. Да и вообще, в глазах этого мужчины не было ни капли доброты, что и так являлось самой очевидной вещью в мире. — Мужики, отпускайте. Сёма, ранее стоявший в углу помещения в боевой готовности исполнять любые указы Сергея метнулся к двери и, провернув в скважине большой железный ключ выглянул сначала сам, а затем выпустил Антона, который, как только дверь за ним захлопнулась с грохотом, рванул так, что пятки засверкали. Всё та же толика здравого смысла в его голове велела ему выбросить таблетки в ближайшую урну и собирать вещи в Узбекистан, чтобы начать новую жизнь(1), но демон на левом плече сделать этого не позволил. «Мало ли, что там произойдёт через пару дней, лучше оставь». Добежав до своего района, парень наконец избавился от ощущения погони и смог притормозить, и отдышаться. Похлопав по карману шорт, до него наконец дошло… траву-то он не взял! Вечер казался ещё более ужасным, чем до этого, теперь-то хуже точно некуда. Уже заходя в подъезд, Шастун услышал почти бесшумное движение машины за спиной, а обернувшись увидел новенький, без единой царапинки или вмятинки, чёрный внедорожник. Единственные машины, на которых здесь ездили — старые жигули, доставшиеся от троюродного деда или бывшие в употреблени поцарапанные легковушки. Для Антона, искренне влюблённого в большие автомобили это было буквально мечтой всей жизни. Сначала ему успело подуматься, что это за ним уже выехали люди Сергея из-за того, что Шастун им успел насолить, но парень, благо, тут же вспомнил, что он не в американском боевике и из окна сейчас не высунется большой, и лысый мужик с пушкой. «Ссаные мажоры», — оказывается, остался ещё порох в пороховницах и день мог оказаться дерьмовее. К выпендрёжникам у Шаста было особое отношение. Сначала захотелось харкнуть им в заднее стекло, чтобы знали: не в сказку попали, приехав на левый берег Воронежа, но затем передумал, хуй знает, что там за мажоры такие; в итоге тихонько поматерился себе под нос и на нервах забежал в подъезд. За сегодня он усвоил два урока: не попадать в места, вроде ЖЭКа и не хранить наркоту в кармане: соблазн, как выяснилось невероятный.