Winter flower.

«Hold on, hold on, hold on…

Под холодным зимним ветром

и тяжёлыми шагами он цветёт один.

Я хочу узнать, зачем я родился,

и встретил тебя».

      Холода начала сентября ударили слишком резко. Погубили последнюю посадку цветов. Гоняли вместо разноцветной сухой листвы мокрые льдинки. Вынуждали неподготовленные организмы болеть, хандрить, ломить. Пёстрое лето прошло только недавно, а мрачная осень затмила собой весь красочный остаток.       Ничего. Такие детали жизни пережить не просто можно — нужно.       Несмотря и на то, что сентябрьский мороз лишил продаж на долгий срок. Замёл мокрым, леденящим снегом вложенные в покупку дорогих семян и черенков деньги. Не говоря уже о труде, что становится всё более непосильным. Увеличил риск заболеть и тому, кто под сердцем носит крохотную жизнь.       Цветочный магазинчик — это единственный доход уже давно, который также может подвести в любое время, ведь растения и цветы Чимин выращивает самостоятельно. Без помощи кого бы то ни было. Он не мог себе позволить сотрудничать с фермами в пригороде при подобной небольшой выручке (по крайней мере, так ему сказали не раз), которым капризы природы особо не страшны. Поэтому, стиснув зубы, он пошёл горбатиться на своём участке, терпя время от времени потери, но никогда не унывая. Не так он воспитывался. Не такое переживал. Положиться, кроме себя, не на кого — как всегда. И он должен справиться не только ради себя.       Чимин давно вынес важные, даже необходимые уроки, сложенные в список:       1. Никогда не жалеть себя и свои «не получилось»;       2. Никогда не жаловаться, что только тебя жизнь обделила;       3. Никогда не приукрашивать своей слабости/боли.       И последнее: никогда не надеяться, что белая полоса жизни больше не сменится на чёрную. Ни-ког-да. Это ловушка. Благо одно — он понял это ещё до, от того и стоит сейчас на своих двух, почти в порядке, и думает над тем, чем заменить замёрзшие растения.       Остаётся смириться. Со всем. Раз дорогие цветы, которые высаживались ещё при могучем августовском солнце, мороз моментально убил. То самые простые, что способны вырасти гораздо быстрее, — ромашки, незабудки, лютики и так далее — он не тронет, потому что они будут в горшках, размещённых в помещении. Только они смогут либо спасти в кратчайшие для его дела сроки, либо окончательно поставить точку. Да и, как бы ни были роскошны королевские бутоны сложных цветов, Чимину ближе обычные полевые малютки. И усиливающийся с каждой неделей запах ромашки, обволакивающий душу, из них становится самым любимым.       К сожалению, именно эти крошечные зёрнышки стали последней надеждой на то, чтобы не покидать любимый бутик в поисках другой работы и продавать хоть что-то. Посыпав их на свежую землю и залив водой, Чимин надеется не потерять хотя бы это. Иначе теперь мóжно будет засчитать всё, что он имел, пропавшим. Он не может. Он ответственен за две жизни.       Вечер поспешно нагоняет, готовясь к снегопаду. Это не осень, и уже ею не будет. Это новая, тяжёлая и долгая зима. Возможно, самая тяжёлая из всех других. Чимин не боится, но у каждого может настать тот момент, когда невыносимо больше. Предел.

🌺🌺🌺

      Подработку всё равно пришлось найти: товара нет, продаж нет, денег тоже особо нет. Дом, в котором живёт, проплачен пока ещё на полгода. Эта работа нужна просто для того, чтобы с голода не свалиться, иметь возможность покупать приспособления для работы с землёй и новые семена в магазин. Сбережения и отложенные средства не считаются сейчас вообще, ведь ему ещё рожать и растить ребёнка. Снова одному. Но главное справиться. Омегу на пятом месяце беременности брать почти никуда не хотят, ведь подработки — это всегда неблагодарный и нелёгкий труд. Никто не желал слушать пыхтение и заглушаемые стоны возникаемой боли от быстрой утомляемости или, чего хуже, как-либо стать причиной какой-то проблемы со здоровьем и жизнью. Не потому, что замучает совесть и кошмары посреди ночи, а потому, что могут привлечь к ответственности, даже если сотрудник переходящий и быстро меняется. Ничего удивительного. Спасибо хоть закону.       Наступившая новая неделя принесла немного тепла, увеличив температуру до градусов десяти. Чимин, воспользовавшись разовыми акциями погоды, вынес под обеденное солнце растения, которые сильнее всех нуждаются в его лучах. Но большие так и остались в темноте. Пригрел, полил, разрыхлил, удобрил, позаботился, занёс обратно — так на протяжении всего периода роста. Нужно ухаживать не только за своим состоянием и домом, но и за магазином с десятком горшочных цветов, пусть тот и был пока закрыт. Живот часто стягивало тонусом, он становился почти твёрдым от перенапряжения в его положении, но помочь некому. Больше некому. Так случается. Он ни на кого зла не держит. Жаль то, что он не может нормально сходить на плановый осмотр, из-за чего переживает, что может упустить изменения в развитии беременности и навредить малышу.       Спустя какое-то время некоторые цветы стали распускаться, а другие к тому готовились. Милые ромашки радовали своей белоснежной чистотой; лён и герань— глубоким индиго; космея и азалия — нежным розовым. Только одного Чимин не ожидал: прихотливые жёлтые лютики, любящие постоянную влажность и кислотность почвы, взошли рядом с аптечной крохотной ромашкой, которую он часто использовал как вид украшения в оркестре больших цветов, или продавал тем, кто готовил с них чаи и отвары. Маленькие солнечные пятнышки, рассыпавшиеся по земле.       Он нашёл замену настоящему солнцу на эту суровую зиму. В самых обычных лютиках, излучающих лучики тепла.       Стараясь быстрее открыть бутик, Пак приводил в должный вид вход и стойку, рядом с которой все нужные украшения и приспособления к тому, чтобы собирать из цветов букеты. Небольшой горшок с расцвётшими растениями кое-как перетащил к главному помещению, раскрыл шторки, снял местами лёгшую пыль, избавился от бесконечной серости как мог. Район тут тихий, многие знакомы друг с другом, про него тоже спрашивали, даже звонили, и он отвечал почти как есть. Старушка бета, живущая через несколько домов отсюда, пообещала купить всё, что сможет унести, только бы он вновь открылся. Говорила, что без букетика в вазе и запаха от него теперь слишком непривычно. Чимину приятно, очень, что труд его ценят, и пусть пока что мало кто.       В дверь, шторку и табличку «закрыто» которой он ещё не трогал, постучались. Ещё рано. Он не успел.       — Доброе утро. Вы открылись? Я могу зайти? — мужской мягкий голос с улицы не позволил себе отказать.       — Доброе. Ещё нет, но Вам я сделаю исключение, — что именно не дало ему отказать этому человеку, коим может оказаться кто угодно, — непонятно. Внушает доверие.       Чимин подходит к замку с ключом и отворяет проход. Молодой парень смотрит на него внимательно, на секунду закрывает глаза, вдохнув, как только показавшийся продавец отвернулся.       — Вы хотите что-то конкретное? Простите за грубость, пафосное? — Пак задаёт нужные вопросы, заходя за стойку и надеясь на то, что этому парню неважно, что брать.       — На самом деле, понятия не имею, что хочу. Ворвался тут к Вам потому, что почувствовал сладкий аромат спиреи и подумал, что здесь я смогу её увидеть, — с неловкостью отвечает покупатель. — Это одни из моих любимых цветов, но мне пришлось пропустить летнее цветение, как наступила холодная осень, — оглядывает всё, что Чимин успел расставить и перенести из подсобки. — Кажется, я зря Вас потревожил?       — Понимаете, Вы немного ошиблись. Настоящей розовой спиреи тут нет, это большой кустарник, у меня нет возможности посадить её здесь даже в самый большой и длинный горшок. Но её запах — есть, и это мой природный, — Чимин вышел к нему обратно, чтобы тот понял наверняка.       — Извините, пожалуйста, — тихо просит. — Не понял разницы, обоняние, наверное, не то, или я настолько заскучал, — всё ещё тайно втягивая густой аромат, отвечает незнакомец.       — Не извиняйтесь за это, всего лишь пустяк. Кто угодно мог бы перепутать.       — Хотя, знаете, я учуял ещё один запах; нюх не настолько плох… Ромашка, — глаза опустились на не особо выпирающий живот. — Очень нежная и пока слабая ромашка. Но она обязательно окрепнет, — он впервые ему улыбнулся. Лютики на полке за его спиной воображаемо повторили этот жест.       Сам парень не имел какого-то отчётливого идентифицирующего запаха, поэтому вывод о том, что он бета, пришёл сам собой.        — Ромашка, да. Верно. Спасибо, — положив ладонь поперёк живота, Чимин снова спросил: — Тогда Вы не будете ничего брать? Я ещё не перенёс всё сюда, поэтому, если понадобится, могу провести внутрь.       — Постойте… Вы — что? В таком положении тащите все эти тяжести в одиночку? — шокировано задаёт вопрос бета.       Знал бы он, что в шок приходить ещё рано, и это только первое, что он узнал.       — Да, — просто и ёмко. Он привык. В жизни всякое случается.       — Позвольте мне помочь, — лютиковый парень вкрадчиво смотрит и произносит серьёзным тоном. Ему не идёт быть таким серьёзным. Наверное.       Неужели правда хочет просто помочь человеку с его трудностями? Не отвернулся. Не стал лестно спрашивать: «Может, нужна помощь?»; «Ну, я бы мог, если надо»; «А вы точно справитесь?». Сказал именно так, чтобы дать понять, что он действительно готов и искренен в желании. Чимин удивлён.       — Вы уверены, что хотите остаться здесь со мной? — для помощи, для спасения, для судьбы — нет разницы.       — Абсолютно, — для всего вместе.