Не ори

      Попытка подключения: успешно.       Синхронизация данных: успешно.       Запуск передачи данных…       В очередной раз работа всех систем прерывалась именно на этом моменте. Последние события были безжалостно вырваны из памяти его процессора, а попытки их восстановить обрывались на половине процесса загрузки. Джаза всегда подбешивала неспособность полностью контролировать работу собственного корпуса и поскольку именно это сейчас с ним и происходило, все накопленные за небольшой промежуток времени силы уходили на то, чтобы привести все процессы в норму. Получалось плохо и прогресса никакого не виднелось.       Однако после долгих попыток восстановить хоть что-то самостоятельно, он молча принял во внимание тот факт, что в помещении находился не один. Аудиосистемы работали ещё плохо, с помехами и сбоями, но тяжелая поступь Рэтчета различалась даже сквозь них, отчего становилось ещё паршивее. Медик не пытался с ним говорить, метаясь от одного угла к другому в поисках тех или иных инструментов. Об этом говорили быстрые движения, стук и лязг почти со всех сторон, громкое вентилирование систем старшего меха и, конечно же, тихое ворчание без которого Рэтчет уже не мог работать. Джаз не мог его видеть из-за неработающего визора, как ему поначалу казалось, а после нескольких безуспешных попыток подключиться к нему понял, что дело было не только в нём. Оптика отказывалась находить соединения, оставаясь для Джаза очередным недоступным звеном во всей этой проблеме. — Рэтчет?       В первую секунду он подумал что услышанный голос не принадлежит ему. Этот звучал слишком жалко и тихо — не так как привык Джаз. Ещё и нехватка данных портила ему всю картину — он всё ещё не понимал почему находится здесь, почему не может банально сесть или встать и почему доступ к сервоприводам был ему полностью ограничен уже длительное время. Медбот затих, а Джаз воспринял это как отказ что-либо говорить, прогнал воздух по всему корпусу, как ему казалось, и в очередной раз запустил соединение. Ему нужно видеть. — Не торопись, Джаз, — тихий голос медика врезается в его аудиосенсоры и Джаз всеми силами пытается активировать оптику, скрытую повреждённым визором. Система выдаёт ошибку, а мех зло шипит от вспышки боли где-то в грудной пластине. Он слышит скрежет и нутром чует неисправность, страх перед неизвестным ставит его в тупик слишком быстро, невовремя, в момент когда диверсант хотел бы получить все ответы, только увидев окружающую обстановку. Но снова всё идёт не так. — Джаз! Что я тебе только что сказал?       Чужие манипуляторы настойчиво укладывают его обратно на платформу и мех поддаётся давлению, расслабляясь. В процессоре всплывают обрывки последних воспоминаний, но они не дают диверсанту ни малейшего представления о том, почему он находится в медблоке. Это же медблок, верно? Слабое эхо от их голосов и шум инструментов как бы подтверждали это. Последние сохранённые файлы не дают ему нужных ответов, а Рэтчет, кажется и вовсе не планирует говорить с ним об этом, предпочитая делать только замечания, когда Джаз пытается выяснить всё самостоятельно.       Системы были снова перегружены, корпус нагрет на пару с процессором, а выгоды от этого автобот никакой не получил, оставшись без сил лежать на холодной платформе без каких-либо соображений на свой счёт. — Полежи несколько минут тихо, — Рэтчет совсем рядом, Джаз чувствует тепло от его корпуса и слышит характерные звуки работы чужих систем, — я только вернул тебя, Джаз, так что не торопись назад.       Диверсант не понимает смысла этих слов, снова в открытую демонстрируя всю свою нетерпеливость и нервозность по отношению к нынешнему положению всех дел. Его мысли метались по всему процессору, нагружая его больше обычного и если в какие-то жалкие секунды ему всё же удавалось ухватиться за крошечный обрывок воспоминания, тот выскальзывал, вновь пропадая из виду. Джаз нервничал. — Ещё раз так сделаешь и я тебя отключу, слышишь?.. Не заставляй меня, Джаз.       Он каждый раз обращается к нему по имени, к чему сам Джаз никак не мог привыкнуть — слишком громко это говорилось, резко и почему-то неприятно в данном состоянии. Возможно из-за черноты перед оптикой, а может быть из-за пустого процессора, теперь наконец-то получившего долгожданный отдых. — Значит так, сейчас я отрегулирую работу твоих вентсистем и ты мне скажешь где чувствуется боль, понял? — Рэтчет наблюдает как соратник на выдохе произносит тихое «да» и только потом приступает к весьма неприятной для пациента процедуре.       Рэтчет трансформирует манипуляторы в нужные для работы инструменты и склоняется над корпусом младшего меха, сразу начиная работать. Джаз почти всё время пытался что-то ему говорить, бессвязно бормотал, чем бывало отвлекал его от важной работы, но у медика просто не поворачивалась глосса что-либо говорить ему в ответ. Он всё видел, знал насколько всё плохо и страшно, но вот лежащий без движения диверсант до сих пор этого не понимал. Скорее всего он даже не знал, по какой причине находился в медблоке и Рэтчет от этого лишь тяжко вздыхал. Работы впереди было ещё много. Восстанавливаться Джаз будет долго и болезненно. — Грудной отсек… Рэтчет… — Но я же ещё не…       Медбот смотрит на его пояс, прямо туда где корпус у меха разделён и поздно понимает свою ошибку. Джаз мелко вздрагивает, когда системы не находят привычных соединений на своих местах, запускает повторную передачу данных и резко затихает. — Рэтч… — Я починю тебя, Джаз. Нужно немного времени. Только не шевелись.       Джаз вентилирует тяжело и с болью шипит сквозь дентопластины, не верит полученным после проверки всех систем данным, которые твердят лишь об одном — его нижней части корпуса просто нет.

***

      Когда Микаэлу вместе с Сэмом привели в огромный ангар, первым делом им в глаза бросилась огромная красно-синяя фигура Оптимуса Прайма, стоящего почти в самом центре помещения рядом с Айронхайдом. Бамблби оживленно сидел у стены, то и дело поглядывая на стоящих рядом собратьев и маленьких людей с оружием наперевес. Он не выглядел напуганным или уставшим, отчего и у Сэма исчезла с лица эта неприятная хмурость, стоило им наконец увидеть друг друга. Девушка с лёгкой улыбкой наблюдала, как он быстрым шагом, почти бегом, добрался до жёлтого автобота и с детской радостью коснулся его большой руки. — Я рад нашей встрече… дорогой друг… — активно работающее радио привлекло внимание Оптимуса и он заинтересованно взглянул вниз. — Вы в порядке, Сэм? — Он посмотрел на юношу, а затем на стоящую недалеко Микаэлу. Девушка ему кивнула, сразу отмечая как меняется взгляд автобота, в зависимости от того, на кого он смотрит. Солдаты с оружием ему не особо нравились и Айронхайд это только подтверждал, потому что его пушки сейчас явно были нагреты до предела.       Они были взволнованны, возможно даже напуганы неизвестностью перед собой, и Микаэла хорошо понимала их опасения по поводу нынешнего положения дел. Если хоть что-то пойдёт не так, как задумывалось у обоих сторон — кто-то умрёт. И Бэйнс точно знала, что они окажутся в числе первых, даже не смотря на всю ту помощь, которую оказали инопланетным созданиям в самом начале. Шаткое доверие между ними, державшееся только на том, что никто так и не осмелился поднять на соседа оружие, могло разрушиться в любой момент только из-за глупого слова или неправильного действия. Опять-таки, Микаэла была уверена, что автоботы точно не сделают первый шаг, не станут стрелять раньше людей. Теперь всё было в руках генерала, вошедшего в этот ангар только сейчас. — Я буду признателен, если смогу обращаться к вам по имени, — генерал складывает руки за спиной и гордо выпрямляется, вставая впереди всех людей. Микаэла мелким шагом направляется к Сэму и Бамблби, хотя перешёптывания среди солдат говорят ей о неправильности её действий. Но когда её это волновало? — Моё имя Оптимус Прайм, — неспеша отвечает мех, — я лидер автоботов и тот, кто отвечает за них. — Я генерал Моршауэр, — человек благодарно кивает пришельцу, — здесь за всё отвечаю я и теперь, когда мы выполнили ваши условия, — он взглядом указывает на притихшую молодёжь, — вы должны ответить на мои вопросы. — Пусть они уберут пальцы с курка, — голос Айронхайда врезается в тишину атмосферы, — Оптимус.       Лидер в успокаивающем жесте поднимает ладонь, призывая оружейника успокоиться и немного подождать, на что тот только зло пыхтит, не сводя пылающего взгляда с насторожившихся людей. Его нетерпеливость сейчас плохо сказывалась на общем настрое и Моршауэр это тоже понимал, когда коротким жестом приказал своим солдатам опустить всё оружие. Дела вышли на новый уровень. — Хорошо, но для всеобщего спокойствия я скажу одно, — он сглатывает, — всё зависит только от вас. Начнёте стрелять — живыми отсюда не уйдёте. Я больше беспокоюсь за своих людей и безопасность гражданских лиц. — Мы это понимаем, генерал Моршауэр. Я готов слушать вас.       Микаэла слушала их долгий разговор лишь вполуха, иногда отвлекаясь от Сэма и Бамблби только для того, чтобы посмотреть на то и дело размахивающего руками Айронхайда, когда он не соглашался с какими-то выводами людей, слишком злился и переживал за повреждённых собратьев, о которых речь зашла в последнюю очередь. Тогда Микаэла полностью сконцентрировала всё внимание на их беседе, больше походившей на допрос.       Она слышала, как Оптимус подробно пересказывал им данные о повреждениях жёлтого автобота, сколько времени займёт его восстановление и как это будет происходить. Вот что удивило девушку, так это то что генерал сам предложил им всю необходимую помощь — детали, рабочих, необходимое помещение и, возможно, что-то из инструментов, если они им подойдут. Одним словом — он делал всё, чтобы показать автоботам, что люди настроены не агрессивно, как изначально подумал Айронхайд, и действительно не хотят с ними драться без веской причины, которая уже была озвучена в самом начале.       Но когда речь зашла о последнем, самом мелком пришельце, лицо Прайма нахмурилось. — Мне уже сообщили, что никто из ваших не погиб. И мне важно знать, как обстоят дела с лечением второго автобота, — это слово уже во второй раз звучало неумело, — ваш доктор ведь начал работу, я правильно всё помню? — Именно так, генерал. Мой первый лейтенант был на грани гибели, но Рэтчет вовремя оказал ему необходимую помощь. Сейчас он занят работой, — Оптимус вентилирует системы, а звуки работы механизмов становятся только громче. — Когда ваш доктор будет свободен, сообщите ему о моих словах и мы вместе постараемся что-нибудь решить. — Что вы хотите взамен? — Снова вмешивается Айронхайд, подозрительно прищуривая голубую оптику.       Человек несколько секунд задумчиво смотрит на него, прежде чем медлительно ответить: — Мы уже всё обсудили. А решение будет принимать Министерство обороны и наше правительство. Остаётся только ждать, — однако через пару секунд добавляет, — если вам так будет спокойнее, то я скажу что на этой базе вы в полной безопасности. Я ценю ваше сотрудничество.       Оптимус кивает человеку, не обращая внимание на приглушённый хмык со стороны Айронхайда, явно недовольного новым распорядком дел. — Хорошо. Тогда с утра я направлю к вам майора Леннокса, вы вели с ним бой в Мишн-сити. Он введёт вас в курс дел в этом месте и проведёт инструктаж. Теперь вы можете отдохнуть.       Сэм и Микаэла одновременно поднялись с насиженного места, когда один из солдат спешно подошёл к притихшей парочке и попросил следовать за ним. Уитвики неохотно отрывает руки от предплечья Бамблби, хлопает едва ощутимо и с вымотанной улыбкой кивает, не решаясь даже попрощаться. Кто знает, как дела будут идти после всего случившегося и когда они все снова смогут увидеться в менее напряжённой обстановке... Теперь, если верить словам генерала, им остаётся только мирно отдыхать, в ожидании того времени, когда их обоих отправят домой.