Подари мне это лето

      Август наступил незаметно. Казалось, время текло с такой скоростью, что остановить его было невозможно. Плоды на деревьях в саду уже созревали, а некоторые и вовсе срывали, вот только виноград подоспеет только к середине сентября. Садовники собирали с грядок ягоды, овощи, а повариха Фрэги готовила из них великолепные блюда, добавляя специи, которые росли на подоконнике.       Температура пока ещё не спадала, а вода сохраняла тепло и распространяла по берегу. Периодически лили дожди, которые наступали именно после нещадяще-жаркого дня. Кони любили спать в дневное время, а уже вечером просились на волю, убегая в сторону реки и купаясь в прохладненькой водичке.       Сэмюэль продолжал копаться в своём подвале, вытаскивая все ягодные настойки, чтобы поскорее их продать. Мэри же готовилась к очередной ярмарке, на которой она представит прекрасную клубнику и малину с голубикой в корзинках. Муж ей часто запрещал это делать, ссылаясь на то, что это ему понадобиться, когда он будет делать наливку, но ничего из обещанного не воплотилось в реальность. Поэтому женщина с радостью хотела похвастаться сладким урожаем.       Йоэль уже почти дописал книгу. Он время от времени подносил почти готовый вариант Сэму, который перечитывал каждое слово по два раза, но так и не смог к чему-то прикопаться. Мужчина постоянно говорил о том, что у блондина талант, который он развивает в правильном направлении. Но Хокка знал, что это первая и последняя его научная работа.       Он хочет отдать себя каким-то романам, интересным приключениям или вообще поэкспериментировать в психологии и философии. Его это притягивало, и он не хотел от этого отказываться. Тем более в его будущей скорейшей вольной жизни будет много всего интересного; парень будет наблюдать за окружающими его людьми, вписывая их частичку личности в своё творение. Возможно, он попытается создать какую-нибудь драму, которую позже опишет в работе, которой суждено будет стать лучшей работой года. Целей было много, а стремления к осуществлению всего этого было ещё больше.       А вот Алекси с каждым разом травмировал своё тело всё сильнее и сильнее. Он пытался сделать трюк, который всё никак не может добить. Сальто назад. И да, на земле он его делал прекрасно и чисто, но на лошади… Парнишка постоянно падал, затем вставал и снова делал то, ради чего мог потратить недели и ни разу не лечь спать. Йоэль наблюдал за ним из беседки, видел каждое падение, подъём, удар, царапину, снова падение и неподдельную силу воли. Все пятна теле мальчишки были видны прекрасно, но он даже не жаловался, когда их получал, потому что знал, что ночью он будет плавится от сильных рук мужчины, который целует и зализывает эти раны, шепча красивые слова юноше.       ***       Большой просторный зал, в котором стоял рояль. Чёрный лакированный предмет отблёскивал свет, который бился из окон, а лучи солнца прокрадывались в помещение и нагревали часть пола. Атмосфера была комфортной, тёплой и умиротворённой. За музыкальным инструментом сидел парень в белой свободной рубахе и синих джинсовых шортах, которые раньше были обычными джинсами. Его пальцы плавно перебегали по клавишам музыкального инструмента; при каждом нажатии вены на его молодых, но талантливых, руках виднелись и только сильнее приманивали к себе внимание. Тёмные волосы парня спадали вперёд на глаза, но те всё равно были закрыты.       Алекс каждый раз наслаждался игрой за роялем. Он будто становился свободной птицей, которая смогла на момент выбраться из клетки, чтобы расправить крылья и показать свою красоту. Парень не понимал, насколько он талантливый музыкант, как сильно он берёт за душу, когда начинает играть произведение, которое не известно никому, кроме него. Потому что именно эта мелодия сгенерировалась в его голове автоматически и брюнету просто оставалось её сыграть. Его тело было мягким и спокойным, отчего он немного покачивался в стороны.       На лестнице, которая вела на второй этаж, стоял Йоэль, наблюдающий за прекрасной игрой мальчика, который так его восхищает. Алекси был единственным таким в мире и всегда будет. Хокка не раз жалел, что не умеет рисовать, так бы он нарисовал тысячи картин, лишь бы навсегда запомнить каждый облик энергетики мальчишки в разные моменты его жизни. Какую же лёгкость темноволосый вселял своей музыкой в мужчину, держащий себя в руках, чтобы не подойти к юноше и…       Всё же Хокка не смог устоять. Он медленно, словно грациозный лев, спустился по лестнице и подошёл со спины к Алексу. Мужчина положил руки ему на плечи; парнишка коротко улыбнулся и откинул голову назад, не отрываясь от игры на рояле. Парень прикрыл глаза и очаровательно улыбнулся, показывая белые зубки, а волосы до сих пор прикрывали его лицо.       Йоэль склонился к младшему, параллельно опуская руки на талию Алекса. Нежный и приторно-чувствительный поцелуй сблизил их снова. Мальчишка охотно отвечал на медленный и тягучий поцелуй, который Хокка делал ещё и трепетным. Блондин, не желая отстраняться, спустился своими раскрасневшимися губами к шёлково- сахарной шее. Мелодия изменилась, теперь она была медленной, такой нежной и ласкающей слух. В ней были слышны все чувства парня; Алекси и вправду был художником, который вместо красок и кистей использовал клавиши.       Последняя нота прозвучала довольно низко, что заставило Йоэля отстраниться от юноши. Он смотрел в глаза, которые были переполнены цветом и яркостью. Два голубых океана, в которые Хокка падал стремительно и безошибочно.       — Боюсь однажды в тебя влюбиться, — признался мужчина, сказав это шёпотом.       — Поздно, — усмехнулся Алекси, а блондин его поддержал.       — Думаю, ты прав. Уже давно поздно.       — Что предлагаешь делать?       — Делать всё по плану. У меня свой, у тебя свой. Так будет правильней, — Йоэль сел рядом с мальчишкой, а тот положил ему голову на плечо.       — Ни мне, ни тебе это не нужно. Или… мы обманываем друг друга?       — Даже если и обманываем, то… наплевать. Алекс, нам нельзя совершать ошибки.       — По крайней мере, не сейчас, — согласился темноволосый.       Мальчишка коснулся одной клавиши на рояле и быстро убрал руку, чему Йоэль улыбнулся, а парень посмотрел на него. Хокка также быстро по очереди нажал на две последующие клавиши, которые идеально подходили композиции. Юноша выпрямил спину и положил руки на клавиатуру рояля и продолжил мелодию. Она получалась такой же нежной и красивой, как и то, что происходило между Йоэлем и Алексом. С таким же красивым началом и продолжением. Но после к нему присоединился и мужчина, который не так хорошо играл на рояле, но мог что-то да сыграть. Они создавали удивительную музыку в четыре руки, которую не просто хотелось заслушать до дыр, а распознать, расшифровать и узнать, что в нём вложили два человека, так похожие друг на друга, но не имеющие совместного будущего. Сколько боли будет блуждать между ними до конца их жизни, сколько непогасших чувств будут жить внутри их душ и ни один в мире человек не сможет что-то дать такое, что сможет перекрыть эти несгораемые, вечно-полыхающие моменты их совместного времяпровождения.       ***       Тишина. В доме уже давно все спали, в том числе и уставшие родители, которые приехали после ярмарки. Лунный свет освещал просторы бесконечной долины, которая словно обрывалась на горизонте. Высокие деревья окружали огромное озеро, которое таило в себе много воспоминаний у Алекси.       Парень держал за руку Йоэля и вёл за собой в сторону причала. Хокка же словно на поводке шёл за мальчишкой с предвкушением чего-то неожиданного. Красота, которую они застали, заставляла их задержать дыхание. Такое умиротворение можно встретить только наедине с природой.       — Что ты удумал? — прищурился Хокка, будто пытаясь посмотреть сквозь парня.       — Помнишь, как ты следил за мной с самого дома? — спросил Алекс, снимая с себя футболку.       — Такое я вряд ли забуду, — ухмыльнулся мужчина и заметил, как бледная кожа мальчишки почти сверкает под лучами Луны.       — Значит, ты помнишь, как покрывал меня комплиментами и восхищался моим телом? — Йоэль ближе подошёл к темноволосому и положил свою руку на его талию, притягивая к себе и целуя острое плечо, в то время как мальчишка стоял в одних лишь боксёрах.       — Я продолжаю восхищаться твоим фееричным телом, к которому хочется прикасаться без конца, — прошептал старший куда-то в шею парня и оставил нежный поцелуй на коже.       Он медленно поглаживал бархатную и мраморную спину младшего, не находя ни одного изъяна. Но постепенно его большие ладони спускались ниже, пальцами поддевая резинку боксёров и стягивая их вниз. Алекси прижимался к блондину всем телом, держась руками за его плечи, и его глаза машинально прикрылись, одновременно демонстрируя очаровательную улыбку. Темноволосый сам начал стягивать рубашку с плеч Йоэля, после чего пробираясь руками под футболку к напряжённому торсу. Он слышал лишь стоны наслаждения со стороны мужчины, ощущая его руки практически на всём своём теле.       Хокка исцеловывал каждый миллиметр сладкой шеи с ароматом ванили. Он позволял себя раздевать, позволял трогать себя везде, где только вздумается мальчишке. Тот в свою очередь снял с мужчины футболку и сильнее прижался к такому сильному, приятному, обожаемому телу, параллельно спуская руки на ширинку джинс и начиная кропотливо их расстёгивать. В тёплых, даже жарких, объятиях Йоэля было так комфортно, что не хотелось отстраняться.       Когда блондин был также полностью освобождён от одежды, как и Алекси, то младший повёл его в воду. Вовлекая старшего в поцелуй, мальчишка словно сирена завлекал его в озеро, идя всё ближе ко дну. Их тела до талии были окутаны прохладной водой, но жар, который исходил от них двоих, опалял их и согревал.       Отстранившись, Йоэль только тогда заметил скалу в озере, стенки которой были сглажены из-за постоянных столкновений с волнами, которые возникали из-за подземных толчков. Алекс завёл мужчину туда и прижал спиной к камню, припадая губами к его шее и ключицам, проводя ладонями по тяжело вздымающей груди. Хокка сходил с ума от теплового равновесия: одновременно и жарко, и прохладно.       — Надеюсь, ты не заводишь красивых парней под воду, чтобы их убить, — выдохнул Йоэль, а мальчишка немного приподнялся, смотря ему в глаза.       — Поверь, если бы я таким образом убивал людей, то для тебя сделал бы исключение, — томно прошептал конец предложения Алекси прямо на ухо старшему.       — Чёрт, — выругался мужчина, чувствуя, как возбуждение накрывает его с головой.       — Ты был бы моим пленным, которого бы я не выпускал из постели и не подпускал никого, вбиваясь тебе в голову своими стонами, что мы с тобой связаны, — блондин нахмурил брови, хоть ему и до ужаса нравился такой пыл младшего. — Ммм, мне не идёт роль доминанта, бери всё в свои руки.       Алекси махнул рукой, как в этот же момент мужчина приподнял его за бёдра, позволяя темноволосому обвить свой торс ногами, одновременно входя внутрь такого желанного тела своим до исступления твёрдым членом. Парень сильнее прижался к телу Йоэля, чтобы не упасть, так как это было для него неожиданно, да и без подготовки оказалось куда слаще.       — Малыш, ты весь дрожишь, — подметил Хокка, пока, ещё не начиная движения, а лишь вдыхал запах кожи парнишки, проводя кончиком носа по ключицам. — Расслабься, — прошептал он. — Давай. Volo dare utraque falsa voluptas, volo te omnino.

Я хочу доставить нам обоим нереальное удовольствие, хочу тебя полностью. (лат.)

      После этих слов, которые ещё больше затупляли разум мальчишки, Йоэль сделал первый толчок, из-за которого стон Алекса показался ещё красивее, завораживая тем, как реагировало его тело на движения старшего. Темноволосый стал сверхчувствителен к данному процессу; он впутал руку в волосы мужчины, а второй рукой вцепился в его плечо.       — Йоэль… я… пожалуйста… продолжай… — в полнейшем бреду проговорил мальчишка заплетающимся языком.       Блондин и не собирался отказывать. Он стал двигаться, как назло, медленно и слишком приятно. Мужчина довольно легко приподнимал тело парня и насаживал его снова на свой изнывающий член, которому было также мало всех этих махинаций, как и обладателю такого шикарного и узкого тела, который был на нём. Алекси уже не стонал — он скулил, прося о жёстких действиях, сильных толчков, но Хокка, попробовав этот блаженный плен, продолжал сдерживать всю экспрессию младшего.       — Ммм… ах, Йоэль… зачем ты это делаешь? — сквозь сбитое напрочь дыхание простонал парень.       — Что делаю? — притворялся блондин, делая ещё один тягучий толчок.       — Мучаешь… меня, — Алекси закатывал глаза от наслаждения, которое нарастало.       — Хочешь, чтобы я был пожёстче к тебе?       — Да… пожалуйста, — неужели у мальчишки получилось выпросить это.       Именно после этой договорённости Хокка с силой насадил тело темноволосого на свой орган, а тот от сильной вспышки чувств, чуть не задохнулся от этого, сильнее сжимаясь, отчего Йоэль сам простонал, не ожидая от себя такого. С каждым разом движения становились чётче и быстрее. Алекси срывал голос, надеясь, что никто их не услышит, хотя было даже всё равно.       Сейчас их обоих не волновало ничто и никто. Они были друг у друга и это уже сто процентов всего, что им нужно. Как бы Йоэль не пытался напрягать свою память в течение этих двух с половиной месяцев, он не мог вспомнить хотя бы одного своего сексуального партнёра, с которым бы он любил заниматься сексом также, как и с Алекси. Но скорее всего в ситуации с этим мальчишкой, они занимаются любовью, которая не выйдет за пределы, которые они недавно установили.       Хокка ускорился и вцепился в тело младшего сильнее, сгорая от того, как горячо было слышать такие прекрасные стоны, ощущать блаженство и то, с какой силой парнишка прижимается к его телу. Йоэль целовал шею, по второму разу проходясь по алым следам, которые он оставил недавно. Насаживая тело юноши до самого конца, проходясь сразу по всем эрогенным точкам внутри Алекса, мужчина пытался поскорее заставить его ощутить оргазм.       Темноволосый сквозь стоны шептал имя мужчины, чуть ли не царапая его спину, он чувствовал, что вот-вот достигнет этого момента, когда его тело перестанет полностью функционировать. Ещё сильнее вбиваясь в такое нежно, но податливое тело, Йоэль уже сам не могу держаться. Резко он ощутил, как всё тело Алекси задрожало, а сам юноша немного всхлипывал, в то время как изливался на их животы. Вход парня сузился и Хокка совсем потерял голову, продолжая сильнее вдалбливаться в тело. Его пальцы впивались в нежные ягодицы мальчишки, который всё также стонал, сжимая плечи старшего. Блондин уже еле-еле стоял на ногах, он с такой силой и напором входил до конца в младшего, что боялся представить, какую это, возможно, боль приносит. Добравшись до пика, мужчина последний раз входит в юное тело и кончает так сильно, что Алекси не может описать у себя в голове это чувство.       Опустив парня на ноги, темноволосый сам прилип к такому уже родному человеку, чувствуя, что вот-вот упадёт. Йоэль с полной нежностью и какой-то непонятной любовью поцеловал мальчишку в губы. Это определённо было лучшее воспоминание у Алекса обо этом месте. Два горячих тела, переполненные страстью, под светом Луны и в прохладной воде, которые наслаждались одним моментом вместе и только одни.       ***       Дни протекали с большой скоростью. Становилось всё жарче, но это не мешало Алекси тренироваться с конём, который вполне мог возненавидеть своего хозяина за то, что тот его заставляет двигаться в тридцати пятиградусную жару. Йоэль окончательно завершив работу над книгой, собрал все ненужные записи в одну кучу, а все остальные положил в картонную папку, чтобы ничего не потерять. Хокка на несколько дней изолировался вообще от всех, в том числе и от мальчишки, который так плотно засел в его голове.       «Парень, чьи волосы кажутся иссиня-чёрными или вовсе смоляными, чья кожа, как дорогая бархатная ткань, обвивала всё тело, делая его вечно молодым и бледным, и именно эта бледность заставляла мужчину заинтересоваться её обладателем куда сильнее. Этот парень сводил мужчину с ума своими действиями, грациозной походкой, запредельной красотой черт лица и изумительной фигурой, которую непозволительно иметь представителю сильного пола. Но почему-то именно этому мальчишке с чистой и светлой душой подходили все эти неправильности. Именно он мог полностью привлечь к себе внимание людей, и уж точно не только своей нестандартной внешностью, но и своими талантами, которых у него было немерено.       Хокка начал писать свою книгу, а точнее роман. Первая его работа, на которую сподвиг его Алекси. Да, в произведении шла речь о молодом парнишке и взрослом мужчине, чья любовь не входила в рамки позволительного, но им обоим было плевать на это. Чем закончится эта история Йоэль и сам не знал. А также он пока не заметил, что подсознательно описывает историю, в которой сейчас находится сам.       В один из вечеров в конце второй недели жаркого Августа блондин захватил из подвала бутылку сладкого вина и поднялся на кухню, захватив тарелку с фруктами и бокалы. Пока Сэмюэль был занят каким-то исследованием со своим другом, а Мэри общалась с подругами, Хокка довольно быстро провернул то, что задумывал.       Поднявшись на третий этаж, он подошёл к двери в комнату Алекса и постучал несколько раз, после чего послышался шорох. Открыл дверь парень с растрёпанными волосами на голове и в мятой одежде. Мужчина немного удивился, даже пытался предположить, что случилось с ним.       — Малыш, ты спал? Я тебя разбудил? — одновременно заботливым и ухмыляющимся голосом произнёс Йоэль.       — Я перетренировался. С Нокса раз пять упал и лодыжку похоже повредил, — пробурчал Алекси, и только после его пояснения блондин заметил, что парнишка стоит на одной ноге, а вторую держит навесу. — Я хотел мазью намазать, — он показал пальчиком на прикроватную тумбочку, — но как только сел на постель, резко вырубился.       — Я… пришёл просто поговорить, — замялся старший и показал бутылку вина. — Но я могу тебе помочь, садись.       Мужчина поставил всё принесённое с собой на стол, а затем помог Алексу лечь на кровать. Он взял перекись водорода и намочил ватку, обрабатывая ссадины и небольшие ранки. Мальчишка шипел и жмурил глаза, но терпел, не желая показывать свою слабость в виде слёз. На ногах порезы оказались куда больнее, поэтому парень дёрнулся, но Йоэль решил отвлечь его от этой боли нежным поцелуем, касаясь губами бедра темноволосого. Мужчина взглянул на выражение лица юноши и ухмыльнулся, это определённо ему помогло.       Закончив с обработкой ран, блондин решил осмотреть лодыжку. Он убедился, что ушибленное место не опухло и кровь там всё ещё циркулировала, а значит присутствовала обычная боль, которую можно заглушить мазью или массажем. Хокка аккуратно пальцами провёл по повреждённому месту, а после нежно начал массировать сначала пятку, плавно передвигаясь к ушибу. Теперь он точно не жалел, что пришёл сюда. Ему удалось прикоснуться к таким красивым ногам ещё раз и при этом доставить удовольствие Алексу. Парень же действительно начал как можно тише выдыхать; он не понимал, почему ему нравится боль вперемешку с наслаждением, но это было безумно приятно. То, что одурманило голову Йоэля, так это сладковатый аромат ванили на коже ног, с таким он не встречался в своей жизни никогда. Либо ему не везло с партнёрами, либо он просто был слеп.       Блондин нанёс мазь на ушиб и плавными движениями равномерно растёр, вытирая руку о полотенце, которое захватил ещё на кухне. Алекси взглянул на старшего, который уже открыл бутылку вина и налил в бокал, залпом выпивая всё.       — Что-то случилось? — предположил юноша, а Йоэль помотал головой, но всё же не стал скрывать.       — Ты такой чистый, красивый, светлый, целеустремлённый и это всё относится к описанию твоей души. Сколько же в тебе силы воли… Ты противостоишь родителям, людям вокруг тебя, ты сам по себе. Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой, понимаешь? — Хокка взглянул на темноволосого, а тот задумчиво смотрел в стену.       — Свобода начинается тогда, когда перестаёшь запихивать себя в рамки чьих-то представлений, — произнёс парень.       — Хм, обмениваемся цитатами?       — Знаниями, — усмехнулся Алекс и налил себе в бокал вина.       — Хорошо, я в игре, — Хокка немного задумался. — В этом мире нет смысла, и тот, кто узнает это, обретет свободу.       — Кто чувствует несвободу воли, тот душевнобольной; кто отрицает ее, тот глуп, — дёрнул одной бровью парнишка, чем заставил старшего улыбнуться.       — Глуп тот человек, который никогда не меняет своего мнения. А глупости никогда не будут украшать человека, — томный голос мужчины сделал эту фразу куда интереснее.       — Да, но глупости — это так весело! — воскликнул как ребёнок Алекс.       — С чего ты взял?       — Быть умным, это значит вовремя прикинуться глупым, — пытался доказать своё мнение парнишка. — Тем более, опасными считаются люди глупые. Ты привыкаешь к их неразумной и смешной глупости, но даже не успеешь моргнуть глазом, как осознаешь, что они тебя обманули.       — Также работает и с честными людьми, — вступил в дебаты Хокка.       — Честность — самая азартная игра. Именно честность губит людей. Со временем поймёшь смысл этой цитаты, — мужчина хотел казаться старше и умнее, чем больше смешил младшего.       — Не говори, как дед! Я и сейчас прекрасно понимаю весь смысл.       — Не строй из себя умного.       — А я и не строю. Люди видят в других людях то, что хотят видеть.       — Алекси, ты определённо жил в библиотеке, — посмеялся блондин, а мальчишка его легонько толкнул в плечо здоровой ногой. — Ты прекрасен, — будто загипнотизирован, произнёс Хокка.       — Почему ты постоянно это говоришь? Это ведь не так!       — Ты сам сейчас сказал, что люди видят в других людях то, что хотят видеть. Я вижу в тебе эту обаятельность.       В голове Алекса навсегда останется Йоэль. Человек, который понимал его без всяких слов, человек, который видел его насквозь, человек, который был для него учителем.       Они так и уснули на одной кровати, в то время как пустая бутылка уже валялась на полу, а по соседству лежали бокалы. В тёплых и трепетных объятиях расположился Алекси, который с блаженством наслаждался тем, что Йоэль сейчас рядом с ним. Увы, это ненадолго…