Зелье (счастья?)

       Кэйа не знал, куда шёл. Ноги сами вели куда-то, разум был беспросветно затуманен, глаза заволокла непроглядная пелена слёз. Он опёрся спиной о холодный ствол дерева и изо всех сил закусил нижнюю губу. По щекам одна за другой стекли тёплые солёные капли. Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями и избавиться от нежелательных эмоций, но грудная клетка в очередной раз содрогнулась, дыхание сбилось, из горла донеслось тихое завывание, и парень сполз вниз, оседая на холодную влажную землю и пряча лицо в коленях. «Только этого сейчас и не хватало…» Уже было слишком поздно что-либо предпринимать, ведь приближающиеся шаги доносились в паре-тройке метров от Кэйи. Человек, что пришёл сюда, остановился прямо перед ним и звуки прекратились. «Что за истукан встал здесь и пялится на меня?» Поднять голову — ошибка. Остаться в том же положении — ошибка. Выбирая меж двух зол, Кэйа решил, что хотя бы увидит того, кто впервые застал его в таком состоянии. На самом деле, капитан кавалерии и сам не знал, что способен на такое. Будь он к такому готов — определённо нашёл бы место куда более безлюдное и недоступное для чужих глаз, но судьба распорядилась иначе. Он медленно поднял голову, попутно скользнув веками по коленям, дабы штаны собрали хоть какую-то часть слёз, но влага лишь размазалась по всему лицу, из-за чего Кэйа шёпотом чертыхнулся. В кромешной темноте, где единственным источником света служила луна, заволоченная серой дымкой облаков, лицо пришедшего выглядело особенно зловеще и даже в какой-то степени пугало. Рыцарь Ордо Фавониус протёр глаза руками, прищурился и таки узнал, к своему сожалению, этого «истукана». — Сотрёшь себе память, чтобы никто об этом не узнал — уйдёшь целым и здоровым. — И тебе привет, Кэйа, — выдохнул Альбедо, держа руки за спиной и немного склонив голову набок. Казалось, он ни капли не испугался едкой угрозы и будто бы даже не услышал сказанных слов. В один шаг юный алхимик преодолел оставшееся между ними расстояние и сел рядом с насупившимся парнем, который тут же отвернулся. Альбедо вздохнул. — Я тебя таким никогда не видел, должно быть, случилось что-то по-настоящему плохое? Кэйа горько усмехнулся. Ну да, плохое, как же. Должно было случиться что-то трагичное, чтобы довести его до слёз, как он сам и думал. Но сейчас заядлый весельчак, гениальный стратег и непоколебимый капитан кавалерии сидел, поджав колени, и плакал, как ребёнок, из-за того, что не мог добиться хоть какого-то внимания от того, перед кем был готов уже на коленях ползать. Этот мир чертовски несправедлив. — Молчишь… Я понимаю. Мы едва знакомы. Мондшадт и Ордо Фавониус — всё, что нас связывает, но… — Альбедо закинул голову назад и посмотрел на звёзды, — не будет ли тебе легче, если ты хоть кому-то выскажешь то, что годами держишь внутри себя? — алхимик так пронзительно посмотрел на Кэйю, что ему стало не по себе. «Годами? Да откуда тебе знать, что я и сколько в себе держу?» В ответ снова лишь молчание. — Видимо, мне здесь не очень рады. Я никому не скажу, не переживай об этом, — Альбедо поднялся на ноги и уже сделал несколько шагов в сторону выхода из парка, как вдруг… — Стой, — Альбедо ухмыльнулся и обернулся на голос. — Слушаю Вас, Капитан Кэйа. — Мне нужна твоя помощь. Существует некоторая проблема, которую я давно обдумываю… В общем, я готовлю секретную операцию. Вокруг Мондштадта за последнее время обнаружено множество лагерей похитителей сокровищ и их количество только растёт, — Кэйа встал с земли и двумя лёгкими движениями руки отряхнул накидку. — Я хочу заняться этим лично. Было бы глупо соваться к ним так, — капитан кавалерии раскинул руки, — поэтому, ты как раз кстати. Я знаю, что ты работал и не с таким, поэтому трансформировать мою внешность, на время, конечно же, не станет для тебя серьёзной проблемой. Будет лучше, если ты сделаешь меня девушкой, — Кэйа сунул руки в карманы и начал ходить вокруг Альбедо, который всё это время внимательно слушал его и наблюдал за каждым движением. — Так я буду вызывать меньше всего подозрений. — Для секретной операции, говоришь? — Для секретной операции. О ней знаю только я и несколько рыцарей, которые будут прикрывать меня в случае… Опасности. — Тогда почему приказ поступает не от действующего магистра Джинн? Кэйа на секунду засуетился, но тут же отпарировал: — Действующий магистр доверил это дело мне, так что и руковожу им всецело я. Все приказы поступают от меня, как от высшего действующего лица. Альбедо прищурился. — Без проблем. Есть какие-то критерии для создаваемой внешности? Кэйа задумался. — Нет, никаких. — Тогда я могу идти? — Доброй ночи, Альбедо. — Доброй ночи, капитан Кэйа. Зелье будет готово через несколько дней.

***

Минута шла за минутой, час — за часом, очередной вечер в таверне сменялся точно таким же. Ожидание было невыносимым и поедало изнутри, заставляя мышцы скручиваться в судорогах. Разные мысли крутились в голове, запутывались в узлы и вязались в петли, не давая вернуться в реальность. «Он не может ни о чём догадаться. Зачем я переживаю? Это всё глупости. По факту, то, что я делаю, и является тайной операцией, а лагери похитителей сокровищ — небольшое упущение, оговорка, лишняя деталь. То, что делается во благо — не считается ложью...» Капитан вертит бокал с вином в руках уже несколько минут, так и не притрагиваясь к самому напитку. — Что с тобой? Кэйа крупно вздрагивает и едва не падает со стула, на котором сидит, но вовремя возвращает равновесие и поднимает взгляд на того, кто побеспокоил его. Прямо напротив, за другим концом столика, стоит, сложив локти на спинку стула, красноволосый парень, что сегодня был барменом, и вопрошающе смотрит сначала на парня, затем на бокал в его руке, потом снова на парня. Капитан кавалерии тоже переводит взгляд на бокал, не понимая, что в нём не так, затем мысленно бьёт себя рукой по лбу и расплывается в дружелюбном оскале. — Ох, не обращай внимания, мой дорогой друг, — ловким движением Кэйа встаёт со своего места, задвигает стул и обнимает Дилюка за плечи, — немного задумался. Ты что-то хотел? Владелец винокурни вопросительно поднимает брови и кидает взгляд на руку Кэйи, но не отталкивает его. Он глубоко вздыхает и некоторое время молчит, глядя в окно. — Таверна закрывается. Ты здесь последний. Проваливай. — Какие тёплые слова, я рад их слышать. Не сделаешь ли мне одолжение? — парень кивает в сторону наполовину полной бутылки на столе. — Сам я уже точно не успею. — Я приберегу её для тебя на следующий раз, — очень саркастично улыбается Рангвидр, поправляя чёрные перчатки на руках, — а теперь уходи, дверь — там, — взмахивает парень в сторону выхода. — Рад был повидаться, — совершенно безэмоционально и спокойно произносит Кэйа после глубокого разочарованного вздоха и размеренным шагом, без лишних движений направляется к выходу. — Доброй ночи. Что-то подозрительно сильно схожее на сожаление проблёскивает в глазах у Дилюка и он уже открывает рот, чтобы произнести хоть какие-то слова, способные сгладить ситуацию, но… Дверь уже захлопывается. Если бы парень посмотрел в окно, то увидел, как капитан кавалерии яростно пинает камень, что лежит на тротуаре, а затем-таки бьёт себя ладонью по лбу, но вместо того он составляет на место бокалы и бутылки, подготавливая таверну к закрытию.

***

Кэйа топчется на месте и дышит на ладони, пытаясь хоть немного согреться; под ногами хрустит снег, вокруг него — тоже снег, в воздухе — снег. «Кажется, так много снега на Драконьем Хребте не было никогда», — думает Кэйа, а затем также мысленно проклинает Альбедо за то, что тот опаздывает уже на двадцать минут. Он в сотый раз оглядывается, надеясь найти костровище или хотя бы огненную фею, но всё тщетно. Когда абсурдная мысль укутаться в снег, как снеговик, чтобы было не так холодно, перестаёт казаться абсурдной, на плечо Альбериха опускается ладонь. — Хвала небесам! — Кэйа поворачивается лицом к алхимику и вскидывает руки. — Я почти стал таким же, как те древние кабаны в глыбах льда. — С твоим зельем возникли некоторые проблемы, — Альбедо опускает глаза на свёрток, что держал в руках, — поэтому мне пришлось быстро искать решение. По первоначальной задумке зелье обеспечивало бы тебе трансформацию до тех пор, пока ты не выпьешь, скажем так, контрзелье, но, к сожалению, твой облик будет возвращаться непроизвольно. Дай мне договорить, — возражает алхимик в ответ на недовольство капитана. — Тебе просто нужно делать по одному глотку каждые два часа, чтобы поддерживать эффект зелья. Не знаю, на сколько затянется твоя… Операция, — он прокашливается, будто бы у него запершило в горле, — поэтому сделал с запасом. Альбедо развернул бутылёк, что держал в руках, и Кэйа подумал, что назвал бы это скорее бутылью. На глаз — а уж в этом Альберих преуспел — он определяет, что у него есть примерно чуть больше винного бокала волшебного пойла. «Даже больше, чем я предполагал. Браво, меловой принц!» — Тебе нужно выпить его за семьдесят секунд перед выходом на свет. Ты почувствуешь покалывания по всему телу, затем, возможно, начнёт ломить кости, может потемнеть в глазах и начнётся звон в ушах. Такой эффект возникнет только при первичном принятии зелья, затем, когда ты будешь продлевать его действие, никаких негативных эффектов быть не должно. Я не знаю, как ты будешь выглядеть — зелье подстроится под тебя, но больше от тебя ничего не требуется. Всё понятно? Слушал ли его Кэйа? Одним ухом. Бóльшая часть его разума уже строила различные сюжеты: как прибывшая в Мондштадт красавица соблазняет владельца крупнейшей винокурни, влюбляет в себя, а дальше… Дальше он предпочёл не думать. Что будет — то и будет. — Всё предельно понятно. Оплата поступит вместе с отчётом о работоспособности зелья и его соответствии описанию, — отчеканил капитан, затем улыбнулся и прыснул, — не люблю такой деловой тон. Благодарю, Альбедо. Кэйа развернулся на каблуках и пошёл вниз по тропе в сторону лагеря, даже не подозревая о том, что Альбедо будет провожать его взглядом до самого подножья Хребта и улыбаться одним уголком губ.