Зелье (счастья?)

       «Счастье. Всё получилось. Осталась лишь самая… Сложная часть» Погружённый в свои мысли, Кэйа не заметил, как на полном ходу врезался в какую-то девушку и едва не сшиб её с ног, но успел поймать за руку. — У-ху, — девушка потерялась в пространстве, но поняв, что осталась на ногах, начала говорить, даже не посмотрев, кто перед ней стоит, — это было близко! Спасибо, что поймали… — теперь она подняла голову и опешила. — Капитан Кэйа! Простите меня, я так торопилась, что даже не смотрела под ноги. Хорошо, что… — Эмбер, Эмбер, успокойся, — перебил Кэйа, всё ещё держа девушку за руку — она вновь начала шататься, когда увидела его, — всё в порядке. На самом деле, ты нужна мне. Не окажешь ли услугу? Скаут Ордо Фавониус склонила голову к левому плечу, отчего «ушки» на её ободке забавно колыхнулись, и вопросительно посмотрела на капитана. — Завтра в город прибудет моя знакомая, она здесь ничего не знает, а я не смогу сопровождать её лично. Я был бы очень благодарен тебе, Эмбер, если бы ты показала ей всё здесь и… Ознакомила с основными правилами, если ты понимаешь, о чём я. Эмбер резко вдохнула и улыбнулась. — Конечно, капитан Кэйа! Вряд ли кто-то сможет показать Мондштадт лучше меня, а у вашей знакомой должно остаться самое положительное впечатление! Лучший скаут Ордо Фавониус в деле! — Я у тебя в долгу, — Кэйа прикрыл глаза и усмехнулся: Эмбер всегда полна добра и позитива, которым заражает других, — своди её в «Хороший охотник» и «Доля ангелов», — капитан кавалерии опустил в руки девушки в красном костюме мешочек с морой. — Что останется — можете потратить на сувениры или… что-то ещё. — Будет сделано! — Эмбер улыбнулась ещё шире, движением руки отдала честь капитану, пустилась в бег и тут же затормозила. — Мне нужно бежать, рада была поболтать! — И я был очень рад, — оскалился Кэйа и добавил шёпотом. — Всё идёт точно по плану.

***

Золотистый свет льётся из окна и стекает по широкой кровати, тёмному деревянному шкафу, столу и стульям, стоящим в тихой, будто мёртвой, покинутой комнате, отражается в зеркале с позолоченной каёмкой и становится рассеянным пятном на полу. Тяжёлые, словно бетонные, облака цвета спелой малины загромождают собою персиковое небо, светятся изнутри и даже будто бы колышутся от каждого движения ветра, что шумит листвой высоких гордых деревьев. Вокруг фонтана бегают трое ребятишек, на которых презрительно поглядывает девушка, благодарящая Барбатоса за все его труды, около «Кошкиного хвоста» кутит свора галдящих пьяниц, которых Маргарита, владелица бара, безуспешно пытается разогнать, у алхимического стола дремлет Тиммей, явно уставший после описания очередного эксперимента, за одним из столиков у «Хорошего охотника» Эмбер вместе с Эолой доедают последние кусочки ароматного цыплёнка в медовом соусе и машут Кэйе руками, на что капитан отвечает одной из своих ярчайших улыбок и кланяется. Да, сейчас настроение настолько прекрасное, что хочется поделиться им со всеми вокруг. Мондштадт, такой сияющий и оживлённый, такой прекрасный, такой душевный… Кэйа редко обращает на это внимание, но он уверен: этот вечер особенен для всех. Чуть ли не подпрыгивая, он идёт в «Долю ангелов» за парой бокалов холодного вина, чтобы сделать этот вечер идеальным во всех его аспектах. Открыв дверь, Кэйа даже не смотрит на бармена, выкрикивая «Мне как обычно!», и направляется к столику около лестницы, где сидит его знакомая, Розария, и, как ему кажется, скучает. Альберих одаривает её сияющей улыбкой и предлагает выпить вместе. Честолюбивая служительница церкви, конечно же, предложение это принимает с радостью и искренним признанием. Кто-то, на кого парень снова не смотрит, подносит бокалы, ставит их на стол и на несколько секунд задерживается около, но, видя, что его даже не одарили взглядом, направляется обратно к барной стойке. Кэйа, находясь под влиянием уже не только воодушевлённого настроения, но ещё и вина, обнимает Розарию за плечи, травит анекдоты и смеётся. Вокруг них собираются ещё несколько человек и смеются они так же задорно и громко, словно устроили состязание «кто кого пересмеёт». Стоящий за барной стойкой и наблюдающий только за этим Дилюк уже сжимает столешницу так, что белеют костяшки пальцев, спрятанных в перчатках, стискивает зубы до скрипа и жмурится, будто бы пытаясь отогнать кошмар или галлюцинацию. Но картина не меняется. Это сводит с ума. Зависть и ревность разгораются внутри пламенем, которое парень, к собственному удивлению, не может утихомирить. Хочется прямо сейчас разогнать всех этих глупых пьяниц и наглую монашку, зажать синеволосого парня в углу и заявить, что он принадлежит только ему, Дилюку, и никому другому. Никому. Но бар нельзя закрыть просто так. Ещё два часа до конца смены и полного закрытия. «Два часа кромешного ада», — только и успевает пронестись в мыслях у винодела, как Кэйа встаёт со своего стула, в очередной раз одаривает всех своих собеседников улыбкой, целует руку Розарии (ох, как хочется её сломать) и весёлой походкой направляется к выходу, но вдруг цепляется взглядом за огненную копну волос и недовольное лицо. Он комично останавливает движение, застыв в позе, в которой делал шаг вперёд, круто разворачивается и встаёт прямо. Смотрит, широко раскрыв глаза и часто дыша, незаметно кусая изнутри нижнюю губу: Кэйа всегда считал, что его сводному брату невероятно сильно идёт простая белая рубашка в сочетании с фартуком бармена, на котором сегодня виднелись капли вина, что прекрасно дополняли и без того полюбившийся образ. Дилюк смотрит в ответ спокойно и холодно, насколько это возможно, но ему кажется, что он не может полностью сдержать бурю чувств и эмоций внутри себя. «Скажешь что-нибудь?» Но Кэйа молчит. Кэйа… Никогда не молчит. Почему он молчит именно сейчас? Почему именно сегодня? — Сегодня не твоя смена, — голос холоден, безэмоционален, будто бы это говорит не парень, что минуту назад ухахатывался и разбрасывался улыбками. — Чарльз приболел. Я сегодня за него. И завтра тоже… — почти безразлично отвечает Дилюк, но в конце голос едва заметно вздрагивает. — М, ясно, — капитан кавалерии пожимает плечами. — Я пошёл, до скорого. — До… — так и не успевает договорить владелец винокурни и заканчивает, глядя на закрывшуюся дверь, — скорого…

***

Момент истины. Кэйа вертит бутылёк, смотрит, как в нём плескается жидкость и думает, к этому ли он шёл? «Конечно к этому». «Наверное». Холодное зелье касается тёплых губ и кажется слишком густым, будто кефир. Один глоток, два… «Я, что, перебрал?» Мир перед глазами резко крупно вздрагивает и начинает проваливаться, и всё летит, летит, даже не думая останавливаться. Всё вокруг сжимается, словно вот-вот схлопнется; в ушах звенит так, будто Кэйе надели колокол, в который кто-то бьёт, на голову; колени подкашиваются, он падает на пол и в глазах темнеет. Темно и тихо. Темно и тихо… Альберих будто бы выныривает из-под воды: глубоко вдыхает, словно глотает воздух в самый последний раз и хочет сохранить его надолго, падает на руки и распахивает испуганные глаза. Смотрит на свои пальцы… СВОИ ПАЛЬЦЫ?! Ногти средней длины украшали небесно-голубой и белый лаки, коих Кэйа точно не помнил, на ладонях были точно такие же перчатки без пальцев, как и у самого капитана. Он встал на ноги, поборов остатки головокружения, несколько раз был близок к падению, пока шёл до зеркала, но всё же справился и опёрся на стул, что стоял рядом. Синие, цвета сапфира, длинные густые волосы заплетены по пояс в толстую косу, в которую вплетена золотая лента, дальше — идут хвостом с завитыми концами; с левой стороны лица, с той, куда направлен пробор с перекосом в правую сторону, где заколот бирюзовый цветок с белыми каплями на лепестках, выпущена пышная вьющаяся прядь, идущая до вздымающейся груди («такой грудью и похвастаться можно!»), на которую с плеч стекает лёгкая небесно-голубая ткань блузки со свободными рукавами до локтей; на запястьях блестит пара чёрных браслетов с золотыми шипами. На талии затянут аккуратный белый корсет с чёрными шнурками, обшитый золотистой нитью, переходящий в короткие белые шортики. Стройные ноги обтягивают колготки в мелкую чёрную сетку с крупными белыми и синими блёстками, а поверх них надеты тёмно-синие сапоги, цвета почти такого же, как волосы, с чёрными и золотистыми вставками. И каблук. Чертовски высокий каблук. Бирюзовые глаза глядели на Кэйу в зеркало, и он подумал, что, не будь эта прекрасная особа им самим, обязательно бы затащил её в постель. На раздумья понадобилось всего пара секунд и вот он уже сжимает собственные груди руками, не веря, что эти «штуки» у него действительно есть. Капитан глубоко вдыхает, закрывает глаза и отпускает их. «Что ж… Это было приятно». За окном серебром блестит луна, чистая и светлая, отчего на улице всё видно относительно хорошо, и Кэйа, вылезая из окна, думает, что у него есть шансы не сломать шею. Неизвестно, была ли это карма, но тут же каблук сапога цепляется за оконную раму, и он вываливается из дома в куст, разбудив дремавшую там кошку. Кошка завопила, затем зашипела и убежала. Капитан в женском обличии вскакивает на ноги, оглядывается и ловким прыжком… Прыжок оказался не ловким, и Кэйа чуть не подворачивает ногу. С ненавистью глядя на каблуки, он чертыхается, садится на холодную траву и начинает развязывать блестящие шнурки и расстёгивать застёжки с золотистыми бляшками. Связав шнурки двух сапог между собой, он вешает их себе на шею и уже уверенно запрыгивает сначала на подоконник, затем — на крышу, после по макушкам ещё нескольких домов добирается до городской стены и заводит руку за спину, призывая меч: стена оканчивается достаточно высоко, и до края он не достанет, а вот с помощью меча залезть было бы гораздо легче благодаря выбоинам в стене, куда лезвие смогло бы войти и прочно зафиксироваться. Рукоять изначально странно легла в руку и показалась слишком тонкой, но окончательно Кэйа оторопел, когда вместо любимого клинка перед глазами появился синий лук с блестящей тетивой. «Это ещё что за шутки?..» Он с испугом глядит на это устройство и не представляет, как этим пользоваться. Конечно, теорию он знает, но сам никогда не держал в руках стрелкового оружия, отдавая предпочтение ближнему бою. «Тогда…» Несложно было догадаться, что к луку должны прилагаться стрелы, и вот капитан уже держит две в разных руках и прикидывает, за какую из выбоин в стене ими можно зацепиться. Проходит гораздо дольше времени, чем он предполагал. Гораздо больше. В конце концов, спрыгивая в густую крону наиболее дружелюбного дерева, Кэйа хватается за ветку и уже видит землю достаточно близко, чтобы ступить на неё ногами. Как же приятно оказаться на твёрдой почве! Что ж, зато его никто не заметил: пройди капитан в женском теле через главные ворота, стражи бы непременно его увидели и, как минимум, не узнали и начали задавать вопросы, а затем, когда Кэйе пришлось бы «впервые» прибыть в город, они бы снова помешали. Сейчас ему нужно дождаться утра. От возбуждения на сон не было даже намёка, а вот голод давал о себе знать. Проблем быть не должно: он уже не раз строил себе ледяные «мосты» через реки и озёра, только вот… Сможет ли он сделать это сейчас? Наверняка вместе с чёртовым луком к нему прибавились и новые способности. Все надежды легли на короткое заклинание, которое раньше позволяло его клинку высвободить холод и нанести крио урон. Вновь обув сапоги и освоившись на каблуках, капитан спускается ближе к воде и интуитивно поворачивается на пятке, выбросив руки от груди вперёд и сказав: «Рождённые бурей!» … … … «А? Ничего? А можно хоть что-то?!» Не изменилось абсолютно ничего. А вот попробовать ударить крио стихией Кэйа сможет снова через… «Сорок секунд?!» Уже подготовив бранную речь, он вдруг слышит позади что-то похожее на фырканье, оборачивается и теряет дар речи. Перед ним сидят два белых существа, чем-то похожие на лисиц, но отличающиеся от них второй парой узких чёрных глаз с голубой подводкой, такого же цвета узорами на лапах и спине, оранжевыми — на лбу, груди и трёх хвостах. Недолисицы сидят неподвижно, лишь их носы и хвосты едва заметно подрагивают. В замешательстве, капитан правой рукой тянется почесать затылок, а за ней же следует и одна из лисиц. Уловив связь, Альберих неуверенно взмахивает той же рукой в сторону водной глади, и животное бросается в указанное место, оставляя за собой ледяной след. Мысленно ликуя, Кэйа уже увереннее указывает второму существу отправиться вслед за первым, и вот они уже прыгают на воду, в воздухе витает лёгкий звон, будто бы лапы животных касаются не жидкости, а самого тонкого хрусталя. Он следует по выстроенному ледяному мосту, до берега остаётся метров восемь, когда лисицы оборачиваются облаком пара, как и созданный ими лёд, и капитан проваливается в воду. К величайшей радости, здесь уже было неглубоко и большая часть одежды осталась сухой.

***

Прицелившись в десятый, а может быть, и в двадцатый раз, из синего лука стремительно вылетает очередная стрела и снова проскальзывает в полуметре от кабана, что уже перестал метаться из стороны в сторону и сейчас лишь насмехался над лучником-неудачником. Обессиленно ударившись головой о ствол толстого кедра, Кэйа отзывает оружие и бредёт к дереву, увешанному сладкими плодами закатника. Срывает пару фруктов и тут же откусывает значительного размера кусок, даже не подумав о том, чтобы сначала помыть их. Через полчаса, как подсказывали внутренние часы капитана, солнце уже поднималось над озером, что он не так давно преодолевал с помощью новоиспечённых спутников. Ещё через полчаса сквозь городские ворота прошёл какой-то парень с корзинкой, затем — девушка с забавными косичками, а после начал пробуждаться весь город. Кэйа отталкивается от дерева, о которое опирался спиной, стряхивает невидимую грязь с белых шорт и колготок, похрустывает шеей и спиной, убеждается, что достаточно уверенно стоит на каблуках, и шагает к мосту, ведущему в город свободы, предварительно обновив эффект зелья, сделав глоток: пока он был один, было не страшно принять свой истинный облик, но вот перевоплотиться перед лицом охраны… Нет, такое Кэйю точно не привлекало. «Интересно, почему зелье действует уже так долго?..» … — Представьтесь. Рыцари не звучат угрожающе, лишь исполняют свой долг и задают рядовые вопросы. — Амели Робер, из Фонтейна. Меня должен был встретить скаут ордо… ордо, — «Амели» глубоко задумывается, вспоминая название организации. — Никогда не могла запомнить… Из-за стены выглядывает молодая девушка с красными «ушками», как Кэйа привык их называть, и добавляет: — Скаут Ордо Фавониус на месте! Теперь она выпрыгивает из своего укрытия и уверенным шагом доходит до Амели, широко ей улыбается и представляется: — Эмбер, к вашим услугам! Ваш… В общем, капитан кавалерии Кэйа поручил мне провести Вам экскурсию по городу, — Эмбер любовно взмахивает рукой в сторону площади Мондштадта, — показать всё самое интересное и… Эм… Амели, где Вы будете ночевать? — Ох, Кэйа не сказал вам? — капитан в очередной раз хочет ударить рукой по лбу за допущенный промах. — Он будет временно отсутствовать в городе и разрешил мне пожить у себя. Эмбер кивает, скорее самой себе, чем собеседнице, и её лицо вновь озаряется улыбкой. — Тогда не вижу причин стоять на месте!