Надзиратель ее сердца

      В то хмурое утро Хину не покидало тревожное чувство. Машину беспрестанно потряхивало на мелких кочках и ямах из-за того что дорога простиралась по лесной местности. Хина сильнее сжала руками руль и подумала, что наверняка заблудилась бы, реши она добираться до своей новой работы самостоятельно, без помощи навигатора. Электронный помощник безукоризненно определял верный маршрут и монотонным голосом оповещал о необходимости того или иного маневра. Тюрьма «Черное крыло» располагалась за городом, в окружении густого мрачного леса. Сюда на должность тюремного психолога не так давно открылась вакансия, но в отличие от предыдущего места заключения, это отличалось особо строгим режимом и содержало в себе много опасных преступников. За перевод на эту должность выступил бывший руководитель Хины, и она искренне недоумевала, чем заслужила такую «блажь». В свои 25 лет она считалась начинающим специалистом, хоть и мела опыт работы с заключенными. Все разговоры об этом завершались одной единственной и весьма неубедительной фразой: «Чтобы набраться опыта».       Проехав пропускной пункт, автомобиль въехал на территорию казенного учреждения и остановился около парадной двери, в буквальном смысле этого слова. Внешне «Черное крыло» представляло из себя старинный готический замок с темными каменными стенами, большими башнями и множеством окон, реконструированный на более современный манер. От вида этого огромного здания у Хины перехватило дух, а за открывающейся дверью мелькнул силуэт. — Мисс Саотоми, добро пожаловать в «Черное крыло», мы Вас ждали. — произнес подошедший мужчина средних лет. По его униформе девушка сделала вывод, что перед ней один из тюремных надзирателей. Однако, сама его форма вызвала неоднозначное впечатление и очень напоминала военную форму немецких офицеров: мундир и брюки из черного гамардина, заправленные в сапоги, мягкая пилотка с кокардой в виде черепа, лейтенантские погоны и нашивки на груди. — Немного дальше есть стоянка для сотрудников, я покажу Вам. — охранник устроился на переднее сиденье, намереваясь показать дорогу, и Хина тронулась с места.       Больничный комплекс в будний день с самого утра был заполнен людьми. В спешке туда-сюда сновали медсестры: одни с охапкой карточек пациентов, другие — из палаты в палату, проводя ежедневные процедуры, а третьи — просто, чтобы создать видимость работы. Акита Миеджин, как и всегда, отметился у стойки регистрации, чтобы предупредить о своем намерении посетить одного из многочисленных пациентов. Лечащий врач, проводивший осмотр Нэо Миеджин, как раз собирался покинуть ее палату, когда встретился лицом к лицу с Акитой. — Здравствуйте, доктор. Как она? — Здравствуйте, господин Миеджин, ее состояние стабильно, но я уже говорил Вам, что не стоит ждать чуда.       Прошло два месяца с тех пор как в новостях сообщили о хищении средств в особо крупном размере в компании Акацуки-групп, а так же о том, что главным фигурантом в этом деле выступил сам директор и его сообщница — бухгалтер Нэо Миеджин. Однако, когда прогремел этот скандал, виновник скрылся, и до сих пор никто не знал о его местонахождении. В итоге всю вину за случившееся возложили на женщину. Обанкротившуюся компанию быстро перекупили, но нигде не упоминалось имен новых владельцев и директоров, а Нэо в конечном счете решила свести счеты с жизнью, ясно понимая, что не сможет доказать свою невиновность.       Услышав на работе эту новость, Акита чаще старался возвращаться домой, и в один из вечеров обнаружил свою мать повешенной на старенькой люстре в гостиной. Оцепенев от ужаса, он дрожащими руками вытащил ее из петли и поспешил доставить в больницу. Общими усилиями врачи пытались вернуть женщину к жизни, но все их попытки едва ли увенчались успехом: Нэо Миеджин впала в кому. Никто из докторов, следивших за ее состоянием, не давал утешительных прогнозов и готовил Акиту к худшему. Но как бы ни безнадежны были его ожидания, он оставался категорически против того, чтобы ее отключали от аппаратов жизнеобеспечения, покрывая все расходы, связанные с этим. Каждый раз он приходил навестить маму с большим букетом так любимых ею лилий, подолгу сидел около ее кровати и много думал, в том числе и о мести. Иногда его обуревала такая ярость, что Акита и сам боялся, что случится, вырвись она на свободу. Да, хоть и его отношения с матерью нельзя было назвать теплыми и доверительными. Из-за предательства мужа, Нэо относилась к сыну с некоторой холодностью и пренебрежением, отчего тот чувствовал себя ненужным ребенком. Но даже несмотря на это, он продолжал по-своему любить мать. Когда она познакомилась с Юдзуру Акацуки, Акита очень не взлюбил его, и теперь, узнав о его предательстве, по-настоящему возненавидел отчима. Угрюмые тучи плотной завесой окутали небо, и в тусклом свете серые стены больничной палаты казались еще более мрачными, а лицо Нэо безжизненным и бледным. Вокруг витал тяжелый удушливый воздух, наполненный запахами медикаментов и антисептика. Вся обстановка словно отражала внутреннее состояние Акиты. Пробыв в размышлениях еще некоторое время, он взглянул на часы, а затем попрощался с матерью и покинул здание госпиталя.       После заведения личного дела сотрудника и подписания внушительного количества бумаг, два надзирателя устроили Хине ознакомительную экскурсию по обширной территории казенного учреждения. Не смотря на то, что «Черное крыло» считалось тюрьмой строгого режима, внутри было все необходимое для комфортного пребывания не только рабочего персонала, но и заключенных: камеры, кафетерий, прогулочный двор, большие душевые комнаты, медицинский бокс и зона для посетителей. Современная система видеонаблюдения позволяла круглые сутки следить за порядком. Для любителей нарушать строгий распорядок дня или совершать другие правонарушения существовали особые изоляторы, расположившиеся в башнях замка, а так же комнаты с кандалами, закрепленными на стене на случай, если зачинщика беспорядка придется выпороть. Закончив с экскурсией, Хине показали ее будущий кабинет на втором этаже: небольшая, но уютная комната с рабочим столом, книжным стеллажом и тахтой. Помещение соседствовало с медицинским боксом, что выглядело вполне логично, учитывая направление деятельности того и другого. Внимательно слушая двух охранников, Хина мысленно представила себе человека, который управляет всем этим и поддерживает здесь порядок. Это наверняка должен был быть взрослый и самодостаточный мужчина средних лет, имеющий безоговорочный авторитет среди коллег и заключенных. Во всяком случае, именно так считала Хина.       Она немало удивилась, когда поняла, что ее представления о начальнике «Черного крыла» совсем не соответствовали действительности. В самой дальней комнате, на третьем этаже левого крыла замка, за резным кабинетным столом, будто бы с витрины антикварного магазина, царственно восседал тот, на чьих плечах лежала вся власть управления этим учреждением. Его униформа так же не оставляла в этом никаких сомнений: те же черные мундир и брюки, но уже с генеральскими погонами и нашивками на груди, а на голове вместо пилотки форменная фуражка с кокардой в виде черепа. Руки, облаченные в белые перчатки, сжимали хлыст. Бледное лицо с резкими чертами резко контрастировало с черными, как смоль волосами. Золотисто-карие глаза прожигали строгим взглядом. На вид ему было около 30 лет. «Невероятно красив…» — промелькнуло в голове у Хины перед тем как молодой мужчина напротив нее нарушил молчание: — Меня зовут Акита Миеджин, я — начальник и главный надзиратель этой тюрьмы. — Я — Саотоми Х… — Хина. Мисс Саотоми, я уже успел ознакомиться с Вашим личным делом. Вас перевели в «Черное крыло» из другой колонии общего режима, но я хотел бы уточнить один момент: в этой тюрьме содержатся исключительно заключенные — мужчины, хотя не так давно ее преобразовали в совместную. Надеюсь, это не доставит особых проблем? — Миеджин обвел ее взглядом. Именно такая, как и на фото. Да, это действительно она, и, наконец, она в его руках. Он специально похлопотал о том, чтобы эту девушку перевели именно в эту тюрьму. Дикий восторг вперемешку со злостью подступили к горлу: жертва наконец достигла своего мучителя. До того момента, как в руки Акиты попала информация о внебрачном ребенке Акацуки, он зашел в тупик в своем желании отомстить отчиму за предательство по отношению к матери. Но теперь дочь ненавистного Юдзуру Акацуки стояла прямо перед ним и еще не подозревала о том, сколько боли, унижения и страданий приготовил для нее Миеджин. — Приложу для этого все усилия. — меж тем ответила девушка, вырывая Акиту из его мыслей. — Отлично, тогда… Вы двое. — мужчина указал на сопровождающих Хину охранников. — Можете быть свободны, я провожу мисс Саотоми. Когда молодые люди скрылись за дверью, Аки продолжил: — Так как в этой тюрьме введен строгий режим, то все новые лица подлежат тщательному досмотру. Полагаю, Вы еще не прошли данную процедуру, так что я лично займусь этим. — он поднялся со своего места, оставив на столе хлыст, обошел стол и присел на край столешницы. — Простите, но я считала, что это требование относится только к заключенным. — Сотрудники тоже могут пронести с собой запрещенные здесь вещи и предметы. Так что я должен тебя досмотреть. Раздевайся! — резкая смена тона и фамильярное обращение на «ты» заставили Хину невольно насторожиться. — Что? И не подумаю! С какой стати я должна это делать? — возмущенно возразила она. — Разве тебе неизвестно, как происходит досмотр? — в голосе Акиты сквозило раздражение. — Конечно, известно. Но ведь это касается осужденных людей. А мои вещи проверили еще на входе в здание, так что я не нуждаюсь в досмотре. — уверенно произнесла девушка. — Мне показалось, или ты не отдаешь себе отчета в том, где находишься? Это — тюрьма, а не оздоровительный санаторий. Здесь я — закон, и любое неподчинение моим приказам карается наказанием. — последняя фраза прозвучала нарочито медленно. — А как по мне, это называется злоупотреблением полномочиями. Я могу подать жалобу. — Сколько угодно, но, боюсь, тебе не поверят. Среди коллег и заключенных я имею большой авторитет, так что союзников ты вряд ли найдешь. А вот я могу сделать так, что из сотрудника ты превратишься в преступницу. И никто не посмеет подвергнуть сомнению мое решение. Как я упоминал ранее, «Черное крыло» после недавнего перераспределения превратилось в совместную тюрьму, но до сих пор здесь содержатся исключительно заключенные-мужчины, а ты рискуешь стать первой и единственной заключенной-женщиной, кто знает, к чему это может привести? Конечно, помимо этого, у меня есть еще уйма других способов заставить тебя поплатиться за свои необдуманные действия. — холодные глаза надзирателя не выражали ничего кроме презрения. — Хотите запугать меня своими угрозами? — Всего лишь объясняю, что мои приказы подлежат немедленному и неукоснительному исполнению. И лучше бы тебе хорошенько это запомнить. Здесь ты полностью в моей власти. Охваченная замешательством от такого враждебного поведения, Хина не заметила, как позади вплотную к ней подошел Миеджин. — Раздевайся! — властно скомандовал он.       Дрожащими пальцами она принялась снимать с себя одежду. Пальто, водолазка и юбка миди легли на пол бесформенной кучей. Оставшись в простой хлопковой комбинации кремового цвета, девушка ждала дальнейших действий Акиты. Мужчина зубами стащил свои безукоризненно белые перчатки, присел на корточки и, начиная от щиколоток, провел руками вдоль ее тела: сначала к бедрам по тонкому капрону чулок, цепляя и приподнимая нижний край комбинации, затем по талии к небольшим полушариям груди. Он уткнулся носом в ее каштановые волосы и ощутил сладкий запах миндаля и корицы. Пальцы сквозь тонкую ткань нащупали сосок и слегка сдавили его. — Что вы себе позволяете?! — вскрикнула Хина, пытаясь высвободиться. Ей хотелось как можно скорее закончить эту омерзительную процедуру, но Акита пресек ее попытку освободиться и, заломив ей руки за спину, усилил хватку. Его правая рука скользнула под ткань ее трусиков. — Я должен все проверить. — совершенно безразлично констатировал он. — Нет! — Что такое? Ты снова не хочешь подчиняться моему приказу? — отодвинув мягкую кожу, он глубоко погрузил палец в ее вагину. Хина дернулась от болезненного ощущения, слезы подступили к глазам. Ей показалось, что прошла целая вечность, перед тем как мужчина выпустил ее из своих рук, и девушка безвольно осела на пол. — Я закончил с досмотром, можешь одеваться. — произнес Акита, надевая перчатки. — С завтрашнего дня ты приступаешь к работе.       Хина практически не слушала, что говорил ей этот отвратительный человек, впопыхах застегивая молнию на юбке и всхлипывая от пережитого унижения. Ничего не ответив, она поспешила покинуть кабинет. Звонкий стук каблучков эхом разносился по коридорам. Она бежала без оглядки до самой машины. Небрежно швырнув пальто на соседнее сидение, она завела мотор и рванула с места, стремительно уносясь прочь. Миеджин со злой усмешкой наблюдал за этой картиной через витражное окно. — Это только начало… — подумал он про себя. — Это только начало.