Надзиратель ее сердца

      В облаке густого дыма перед Хиной стоял мужчина. Хищно скалясь, он тянул к ней свои длинные руки. — Иди ко мне, Кэзу… — твердил он. — Иди ко мне…       Девушка с трудом переставляла свои негнущиеся, словно налитые свинцом ноги, прямо в губительные объятия незнакомца. Утробный смех эхом отражался от невидимых стен, словно они находились в прозрачном коробе. А потом…       Хина медленно открыла глаза и села в кровати, упершись взглядом перед собой. Мутные очертания большого платяного шкафа становились все более четкими. Утро. Так быстро, словно и не ложилась. И этот сон, который без приглашения приходит к ней тогда, когда она не прибегает к помощи снотворных. Честное слово, после такой эмоциональной взбучки, устроенной тем извращенцем, она не нуждалась ни в каких таблетках, разве что успокоительных. Но и такое в ее домашней аптечке имелось. Там вообще было много медикаментов: от безобидных витаминов, сорбентов и обезболивающих до снотворных, успокоительных и нейролептиков. Аварийный запас последних двух всегда присутствовал в ее сумочке на случай экстренной скорой помощи в моменты, когда ее организм решит устроить технический сбой. Хина не знала, с чем могут быть связаны ее периодические неврозы, потому что просто не помнила ничего из своей жизни до того, как попала в приют. Единственное, что навсегда засело в ее мозгу — это слова директрисы о том, что ее мать умерла при пожаре. И фотокарточка. Потрепанная, но цветная фотография молодой симпатичной женщины с такими же серо-зелеными глазами и каштановыми волосами, как у Хины. Про отца — ничего. Ни единого словечка, даже плохого. А дальше — долгие годы жизни в окружении таких же сирот и попытки благополучно влиться в общество.       И вот она стала той, кем является, но теперь девушке казалось, что в последнее время жизнь преподносит ей не самые приятные сюрпризы: сначала внезапное появление отца, и не менее внезапное его исчезновение, а потом тронутый на голову и враждебно настроенный начальник на новой работе. Вспоминая вчерашний «досмотр», Хина неприятно поморщилась и решила, что больше и носа не покажет в той тюрьме, и неважно, как это повлияет на ее рекомендацию. Достаточно было и того, что ее маленькие проблемки со здоровьем нигде не упоминались, а уж с «халатностью» и «безответственностью» в графе «характеристика» она как-нибудь разберется. Девушка неторопливо потягивала травяной чай, когда ее мобильный заиграл мелодию Джейсона Мраза. -Алло. — ответила Хина на незнакомый номер. — Хина Саотоми, мне показалось, или тебя до сих пор нет на работе? — ядовитый тон по ту сторону телефонного экрана заставил ее желудок испуганно сжаться. — Я… Я не вернусь. Я не буду там работать. — стараясь придать уверенности своему голосу, заявила она. — Ох… Вот как. Ну что же, мне придется принять меры… — Хватит угрожать мне! Это не смешно! — Отнюдь, это вовсе не угроза. Похоже, вчера ты не серьезно отнеслась к моим словам. А ведь я предупреждал, чем может обернуться неподчинение моим приказам. — Иди ты к черту со своими приказами! Я — свободный человек, а не одна из твоих заключенных! — Ты — моя подчиненная. Разве забыла, что подписала вчера бумаги на оформление? Я дам тебе еще один шанс. Через час ты должна быть на рабочем месте. — Можешь уволить меня, я сказала, что не собираюсь возвращ… — В противном случае я сам лично притащу тебя в «Черное крыло» на аркане из твоих собственных волос! — Боже, почему просто нельзя оставить меня в покое? — Довольно вопросов! У тебя есть час. И не секундой дольше.       Длинный гудок свидетельствовал о том, что разговор закончился не в ее пользу, и отсчет предоставленного времени начался. Хина нервно забегала из одного угла в другой, прикидывая возможные варианты: с одной стороны тот придурок мог снова устроить ей «досмотр», а с другой — действительно заявиться к ней домой, что было еще страшнее. Опасение на этот счет перечеркнуло весь боевой настрой и нежелание ехать на работу. Ах, как же легко она поменяла мнение! Но кто знал, на что действительно способен этот псих? Сборы не заняли у нее много времени, а вот пробка на выезде из города отняла несколько лишних минут, так что на пропускном пункте она взглянула на часы и поняла, что задержалась на 13 минут. Ну и к черту. Она же приехала, а значит выполнила «приказ».       Решительной и твердой походкой она направилась к своему новому «рабочему месту» на второй этаж, цокая каблучками. Сердце ухало всякий раз, как навстречу ей попадался мужчина в черной униформе, и лишь не разглядев в них главного надзирателя, она с облегчением вздыхала. Блок с заключенными, через который проходила дорога к ее кабинету, оживился при ее появлении. Отовсюду она ловила любопытствующие взгляды. Стены были буквально пропитаны мужской неудовлетворенной энергетикой. Сексуальной неудовлетворенной энергетикой. И Хина невольно съежилась. Быстро минув коридор, словно сдавая стометровку в школе, она, наконец, оказалась у нужной двери. Миеджин лениво, нога на ногу, сидел на тахте, подпирая голову одной рукой, и ждал ее прихода. — Ты опоздала. — безапелляционно произнес он. — И все же я здесь. — с ноткой язвительности ответила она. — И смеешь говорить со мной таким тоном? Похоже, ты нуждаешься в дисциплине. — Просто покинь этот кабинет, тогда я смогу приступить к работе. — Видимо, твой мозг действительно плохо усваивает информацию. Ты пренебрегла данным тебе временем и фактически не выполнила мой приказ. Теперь я накажу тебя.       Последние слова заставили Хину попятиться назад. Золотисто-карие глаза Миеджина зловеще блеснули. — Надеешься сбежать?       Он говорил небрежно, спокойно, шаг за шагом приближаясь к ней. Она только успела схватиться за дверную ручку, как он настиг ее сзади. Обхватив ее тело руками, Акита хохотнул прямо в ухо испуганной девушке. — Что такое? Больше не хочешь дерзить мне?       В то время как его ладони двинулись вниз по ее телу, поднимая наверх край юбки, она пыталась развернуться и оттолкнуть его, но Миеджин был подобен скале — такой же твердый и неумолимый. В ужасе и отчаянье она пустила в ход весь арсенал женских средств ведения боевых действий, включая ногти и зубы. В глазах надзирателя, ничего не выражающих и равнодушных, на какое-то мгновение мелькнул даже отблеск некоего чувства — удивления, что ли? Неужели он и в самом деле предполагал, что она сдастся без борьбы?       Звук голосов снаружи заставил их обоих отвлечься, а потом его рука зажала ей рот, вынуждая молчать. Нескольких секунд замешательства хватило на то, чтобы ее снова крепко стиснули, не давая пошевелиться. Акита изящно избавился от перчаток перед тем, как забраться между женскими бедрами. Он не собирался бесцеремонно вторгаться в нее пальцами, как на вчерашнем «досмотре». Нет. Он решил медленно пробуждать ее естественное желание. Он знал, что Хина сильнее будет ненавидеть себя, сожалеть и гореть от стыда, если осознает, что сама же позволила его ласкам и прикосновениям искусить себя. Именно это было ему нужно. Именно так он мог заставить ее страдать. — Зачем ты делаешь все это? — жалобно спросила она. — Потому что презираю тебя. Запомни, я заставлю тебя заниматься этим, пока ты здесь. Я не остановлюсь, пока не сломаю тебя. — За что ты презираешь меня?       Проигнорировав ее вопрос, Миеджин развернул Саотоми к себе лицом и, преодолев ряд пуговиц на ее блузке и задрав бюстгальтер, обнажая грудь, припал губами сначала к одному, а затем другому соску. Пальцы его тем временем продолжали свою дразнящую игру между ее ног. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, — и это оказалось еще хуже, чем ожидала Хина. Она вынудила себя смириться с ситуацией, ведь рано или поздно это должно было закончиться, но вместо этого, почти против ее воли и молчаливых отчаянных протестов, ее тело начало реагировать на ласки Акиты. — Это — наказание, а не поощрение, так что кончить я тебе не дам. Приведи себя в порядок и приступай к работе. Тебе предоставят компьютер. — сухо известил Миеджин, поправляя подол ее юбки, а затем оставил ее в одиночестве.       Только тогда стыд и отвращение охватили Хину, однако рядом уже не было того, в кого можно было бросить несколько злых оскорблений. Все, что ей оставалось — ругать саму себя.       Ее уединение не продлилось долго. Скоро в дверь вошел, неся технику в руках, молодой мужчина в черном. «Один из надзирателей» — подумала Хина. — Здраааасьте! Вы, значит наш новый психолог? — шутливо начал он. Парень обладал яркой внешностью: огненно-рыжие, почти красные, волосы, торчащие из-под пилотки, игривые зеленые глаза, словно сочная свежая трава, примерно тот же рост и возраст, что и у Миеджина. — Можно и так сказать, Хина Саотоми. — Ямато Хига, очень приятно. — Да… взаимно. — равнодушным тоном произнесла она. — Мне тут шеф наказал компом тебя снабдить. Можно на «ты»? — Да, конечно.       Ямато установил принесенный агрегат на стол и подключил все провода. — Ну вот, готово. Предыдущий псих тоже работал за этим аппаратом. Тут все записи его сохранились. — Псих? — А, извини, я в сокращенной форме вас так называю. — Весьма красноречиво. — Да, но, ты не воспринимай всерьез. Просто… ну, вы ж там души человеческие ремонтируете и все такое, и у самих нередко от этого шурупы в мозгу ржавеют. — почесывая затылок, оправдывался Хига. — Ясно. Психи так психи, я поняла, не заморачивайся. — Ну и ну! Стоило только женской особе появиться в этих стенах и ты тут как тут! — бойкая темноволосая девушка влетела в кабинет и тихонько ущипнула парня за нос. — Аои, ты чего? Мне задание дали. — Ямато наигранно потирал ушибленное место. — Знаю я твои задания, как же. Пойди лучше медикаментов мне со клада принеси. — «Пойди лучше мне медикаментов принеси» — ворчливо передразнил он ее. — Ладно, еще поболтаем. — обратился Хига к Саотоми, брюнетка проводила его пристальным взглядом. — Я прошу прощения, но этот мужчина — настоящий дамский угодник. И может быть очень надоедливым. Меня зовут Аои Такаги. Я — местный врач. — Хина Саотоми. Учту на будущее. — Не знаю, каким калачами тебя заманили к нам, но я безумно рада, что в этом полчище неотесанных мужланов теперь у меня будет «подруга по несчастью». Не против, надеюсь? — Да нет. Честно говоря, я тоже рада этому. — Ну и чудненько. Если будут какие-то проблемы или вопросы, не стесняйся, подходи ко мне.       Хина кивнула в знак согласия. До конца рабочего дня она больше не пересекалась с Акитой, стараясь полностью включиться в работу. И только новая знакомая в недолгие перерывы увлекала ее своими разговорами.