Надзиратель ее сердца

      Каждый день Хина воспринимала как испытание. По глотку отпивая горячий чай из любимой зеленой чашки, она размышляла о том, насколько далеко Миеджин может зайти в своих издевательствах над ней. Она с ужасом осознала, что для всех работников он был примером для подражания: ответственным, внимательным, в некотором смысле доброжелательным… Никто, абсолютно никто кроме нее самой, казалось, не знал о его противоречивой сущности. Никто не был свидетелем его отвратительных поступков. Против одного ее слова в противовес выступала целая толпа признательных и полных доверия коллег к этому монстру. И заключенные уважали его. Боялись и уважали. Всех их Хина считала слепыми глупцами, бездумно поддающихся хитрому манипулированию их «добропорядочного» начальника. Она не раз связывалась с бывшим руководителем с просьбами вернуться на прежнее место, но на все это лишь получала небрежные отговорки.       Каждое утро Акита встречал ее бесстрастным взглядом на пропускном пункте, а затем лично досматривал ее вещи и бегло прощупывал одежду на наличие посторонних предметов. В такие моменты Хина благодарила всех присутствующих рядом надзирателей, потому что лишь благодаря им эта процедура проходила максимально быстро и без лишних неудобств.       В присутствии других сотрудников Акита вообще вел себя с ней предельно деловито и учтиво, и лишь наедине давал своим рукам и злому языку волю. Пересекаясь взглядом с ним, Хина отлично знала, что за всей показной безразличностью, где-то там, в глубине его глаз горит яростное пламя. И это пламя непременно поглотит ее, как только они останутся наедине. Хина всячески старалась оттягивать это время, но это никак не мешало Миеджину исполнять свои порочные «наказания». Он придумывал все новые и новые поводы, отчитывал Саотоми за самые пустяковые ошибки, и со злорадной усмешкой приступал к истязаниям. — Недавно я получил интересный звонок. Меня очень убедительно попросили быть к тебе более внимательным, чтобы твоя адаптация на новом рабочем месте произошла максимально комфортно. — лениво протянул Акита, прижимая Хину к деревянной крышке своего письменного стола. С завязанными за спиной руками Хина уже не старалась освободиться, а просто неподвижно лежала, стискивая зубы и зажмурив глаза. Позади она чувствовала тепло тела Миеджина, который небрежно раздвинул ее бедра, а затем, не говоря ни слова, принялся ласкать ее одной рукой. — Я ведь предупреждал тебя, что ты не сможешь ничего сделать и уж тем более сбежать отсюда. — обманчиво нежный шепот прозвучал у самого ее уха. — Наплевать! Неважно, что ты будешь делать, я все равно не сдамся! — Что ж, тем хуже для тебя. — его пальцы вошли глубже, и Хина не смогла сдержать стона. Это был не только стон унижения, но и какого-то другого постыдного чувства, которое, казалось, разрасталось, как круги на воде от брошенного камня. Она понимала, что Акита хочет проучить ее за опрометчивость и самонадеянность. Было что-то дьявольское в том, как он это делал, против ее воли вызывая у нее ответную реакцию. Цепляясь за остатки здравого смысла, девушка считала минуты, когда сможет укрыться от него и перевести дух, в то время как все ее женское существо хотело продолжения этих порочных и грязных мук. Даже в такие моменты Хина отмечала чарующую красоту этого извращенного властного мужчины. И пока ее сознание бессовестно металось в противоречивых чувствах, в вагину проскользнуло что-то странное: маленькое и гладкое. — Приведи себя в порядок и возвращайся к работе. Сегодня у тебя групповое занятие в мастерской 1-А. — Акита отстранился от нее. Его глаза напоминали полированные камушки. А за блестящей золотистой роговицей — ничего! Такие же глаза бывают у котов, утоляющих свои «мартовские» инстинкты… Ничего не выражающие, пустые. — Что за штуковину ты засунул в меня? — Хина заерзала бедрами. — Считай это жестом доброй воли. Я пообещал быть к тебе внимательнее, так что… Не пытайся достать ее сама. -Мне не нужно твое разрешение. Что еще за жест доброй воли? Ты просто больной похотливый ублюдок! — Я предупредил тебя. — недобро произнес Миеджин. — Каждый твой необдуманный поступок обернется проблемами для тебя же самой. Готовься к занятию. Я лично прослежу за твоей работой.       Проглотив невысказанное возмущение, которое, пожалуй, не удостоилось бы внимания, Саотоми поплелась в свой кабинет.       Групповые коррекционно-реабилитационные занятия предполагалось проводить несколько раз в неделю, и для этого в распоряжение Хины предоставили помещение одной из мастерских. Стулья всех участников занятия расставили по кругу. Каждый заключенный получил бланк и ручку. — Я попрошу всех вас заполнить эту несложную анкету, а затем мы немного поговорим. — мягко начала Хина. С самого прихода в мастерскую она не переставала ощущать на себе пристальный взгляд Миеджина. Тот стоял напротив нее, за спинами двух заключенных. — Итак, меня зовут Хина Саотоми. Хочу сразу прояснить несколько моментов: во-первых, наши с вами занятия являются абсолютно добровольными, поэтому не будет никаких принуждений к посещению. Во-вторых, здесь мы будем обращаться друг к другу по именам, и позже проведем небольшой ритуал знакомства. В третьих, я ожидаю от вас всех искренности и честности, а так же гарантирую, что все, что будет сказано в этой комнате, останется здесь же. Если по какой-бы то ни было причине вы отказываетесь говорить, заставлять вас так же никто не будет. Есть ли у кого-нибудь вопросы? — в ответ на ее вопрос в комнате повисло равнодушное молчание. Кто-то ковырялся в ушах и носу, кто-то откинулся на стуле и бездумно уставился в потолок, а кто-то с любопытством разглядывал девушку. Конечно, она не ждала ничего другого в первый же свой тренинг. Понадобиться немало времени, прежде чем последует какой-нибудь прогресс, так что она просто продолжила: — Давайте начнем с вас. — Саотоми указала на мужчину слева. — Расскажите немного о себе, так мы сможем немного узнать вас ближе. — Есть другой способ узнать друг друга ближе. — сказал кто-то из присутствующих и Хина взглянула на говорившего: сухощавое телосложение, рыжие курчавые волосы, овальное лицо с узкими глазами и россыпью раздавленных прыщей. Парень небрежно развалился на стуле. — Поделитесь? — Я бы просто трахнул тебя в твой маленький упругий зад. Засадил бы свой член так глубоко, что бы ты завизжала. — вся фраза сопровождалась омерзительным оскалом, от которого Хина неприятно съежилась. — Мне придется принять меры, если подобные заявления прозвучат еще раз. — спокойно проговорила она, но парень только усмехнулся.– Не создавайте себе проблем. Продолжаем.       Когда свой рассказ о себе начал мужчина, сидящий слева от девушки, она почувствовала какое-то шевеление внутри. Поерзав на стуле, она попыталась избавиться от дискомфортного ощущения, но шевеление, как будто, усилилось, превращаясь в дребезжание, и щекотало стенки влагалища. Вибратор! Миеджин засунул в нее маленький вибратор! С широко открытыми от замешательства глазами, Хина посмотрела на Акиту. Главный надзиратель встретил ее взгляд издевательской улыбкой, и в немного разжатом кулаке продемонстрировал ей миниатюрный пульт управления интимной игрушкой. «Мерзавец! Наглец! Паршивец!» — проносилось в ее голове, пока он крутил регулирующее колесико, то наращивая, то сбавляя темп вибрации. Хина всеми силами старалась сохранить самоконтроль, который с каждым мгновением трескался, как хрупкое стекло. Очень скоро из-за растущего возбуждения еще щеки начали гореть, дыхание сбиваться, а низ живота тяжелеть. Рассказы заключенных пролетали мимо ее ушей. Занятие, определенно, было провалено, и она не могла ничего сделать. А Миеджин совершенно точно наслаждался тем, что поставил ее в неловкое положение и наблюдал за ее попытками собраться. Он упивался тем, как она понемногу сходит с ума, Хина прекрасно это видела. Когда вибрация достигла максимального предела, она беспомощно замычала, обратив на себя внимание всех присутствующих. — Мисс Саотоми, все в порядке? «Он еще смеет спрашивать об этом!» — Да она, небось, представила, как я ее натягиваю на свой член. Вон, красная вся и запыхавшаяся! — 1568! Не забывай, где ты находишься. Следи за языком, если не хочешь снова вернуться в изолятор. На сегодня занятие окончено. Фукуи. — обратился Миеджин к кому-то. — Я позабочусь о ней, а ты проследи, чтобы все заключенные вернулись в камеры. Мужчина взял Хину на руки и поднялся в небольшую пристройку, находящуюся над мастерской. — Ты плохо справляешься со своей работой. Тебе не хватает концентрации. — произнес он. — Это все из-за той штуки, что ты засунул в меня. Неужели тебе доставляет такое удовольствие издеваться надо мной? — Я всего лишь держу слово и создаю комфортные условия для твоей работы. А что в итоге? Ты снова недовольна и не справляешься со своими обязанностями. — Мне будет комфортно, если ты исчезнешь из поля моего зрения, и не будешь приближаться ко мне. — Саотоми замахнулась рукой, намереваясь ударить Акиту и сбить с него его непоколебимую уверенность, но на полпути он перехватил ее запястье. — Ты смеешь поднимать руку на своего начальника? Похоже, тебя опять нужно как следует наказать.       Миеджин вновь активировал вибрирующую игрушку, и Хина ахнула. Эта штуковина все еще оставалась в ней и снова начала сводить с ума. Акита, воспользовавшись этим, задрал ее юбку и стянул трусики. Длинные пальцы заиграли с клитором, а теплый язык лизнул ухо. Она задрожала, низ живота заныл. — Не… не надо больше… — бессильно шепнула она сухими губами. — Я ведь уже говорил, я сломаю тебя. Превращу в ничто. С хлюпающим звуком он извлек из нее маленький вибратор и рассмотрел его поближе. — Все же, мои пальцы производят на тебя больший эффект.       На несколько секунд Хине показалось, что Акита наконец закончил и теперь отпустит ее, но он неожиданно возник за спиной и схватил за груди. Пуговицы на кофточке и бюстгальтер легко поддались его натиску, и обнаженной кожей она оказалась прижатой к прохладному стеклу большого окна, открывающего обзор на все помещение мастерской. Девушка ужаснулась тому, что кто-то может зайти туда и увидеть их, но словно прочитав ее мысли, Миеджин произнес: — Эта комната наблюдения. По ту сторону никто не увидит, что здесь происходит из-за необычного стекла. — Хина отметила, что тон, которым было это сказано, прозвучал на удивление мягко. Она не успела толком удивиться этому, как мужчина наклонил ее туловище вниз и медленно вставил в вагину продолговатый, слегка рельефный предмет. — Что ты делаешь?!       Миеджин не слушал ее. Вместо этого он принялся дразнить ее клитор и неторопливо двигать плетенной кожаной рукоятью хлыста туда-сюда. — Ты совсем умом тронулся! Что еще ты засунешь в меня?! — жгучие слезы застилали глаза. Хина зажала одной рукой рот, сдерживая голос, а второй крепко упиралась в стекло, чтобы удержать равновесие. Пальцы его все трогали и трогали ее интимное местечко, и вскоре она не могла больше ни о чем думать, поддавшись безумию и похоти, клокотавшей не только в ее мучителе, но и в ней самой. Единожды вскрикнув, она вяло осела на пол, переводя дыхание. — На сегодня урок дисциплины окончен. Впредь старайся лучше концентрироваться на работе. — Акита собрался уходить, когда услышал ее осипший голос. — Никогда… Слышишь? Никогда ты не добьешься того, чего хочешь! Я стойко выдержу все, что бы ты со мной ни сделал, но сохраню гордость. Она останется при мне целая и невредимая. И однажды придет день, когда ты ответишь за все, будь в этом уверен. — девушка поднялась на ноги и с вызовом посмотрела на своего обидчика. — А ты с характером. — заключил мужчина, немного помедлил и в собственных мыслях вышел из комнаты.       Нетвердой походкой Хина заковыляла к своему кабинету, по пути наткнувшись на Аои. — О! Хина, привет. Я тебя искала, может, устроим небольшую сиесту? — Привет, Аои. Конечно… только загляну к себе ненадолго. — Ты какая-то бледная, все нормально? — Да… Мое первое занятие прошло не совсем так, как я предполагала. Я просто переволновалась. — Не мудрено! С таким-то контингентом работать. Знаешь что, идем-ка ко мне в лазарет, пристрою тебя на мягкую кушетку, отдохнешь, а я пока чай с чем-нибудь вкусненьким организую. — Аои, тебе когда-нибудь говорили, что ты просто золото? — Хина устало улыбнулась. Небольшой отдых — это именно то, в чем она сейчас так нуждалась. — Ха-ха! Иногда на Ямато снисходит это озарение. — смеясь, девушка проводила Хину к зоне с кушетками, отделенной от остальной части медицинского бокса плотной шторкой. Оставшись наедине с самой собой, Саотоми мысленно благодарила новообретенную подругу за подаренную возможность привести свои мысли и чувства в порядок. Она не хотела размышлять о том, как бы та отреагировала, если бы узнала настоящую причину ее недомогания, и просто позволила себе забыться непродолжительным сном.