Официантка

Ева аккуратно закрыла прозрачные двери кабинета. Оглянулась и осмотрела их, при этом выразив на лице некое одобрение или почтение. Потом её весёлый взгляд снова вернулся ко мне. Передо мной сейчас стоит не запуганная девчушка, а сногсшибательная, как мне показалось, женщина, в сером облегающем платье - карандаше, на небольшом каблуке, который, все равно, подчеркивает стройные ножки. Рыжее пламя волос как будто светилось на фоне всего офиса. Зелёные глаза улыбались мне за линзами очков. - Маргарет Эванс! Мне стоило догадаться с самого начала. - Никто не зовёт меня Мэгги, кроме самых близких. Было сложно понять. - Так значит, я прошла собеседование еще тогда, в вашем доме? Мне нет надобности показывать вам свои работы, мисс Эванс? - Думаю, ты еще успеешь порадовать меня новыми. - Я тоже на это надеюсь. Ева совсем переменилась в моих глазах. В тот день я видела напуганную, беззащитную девушку, которую хочется укрыть, защитить и крепко обнять, уберечь от злого мира. Сейчас же, в ней как будто совсем нету той доли неуверенности, с которой мне довелось познакомиться. Мне нравится это перевоплощение, но в глубине я всё равно вижу, что она переживает, пытается скрыть это внешностью и тоном разговора, но всё равно волнуется. А я всё равно хочу её обнять. Я указала на белый диван, что находился в центре кабинета и сама села в кресло напротив. Ева положила ногу на ногу, от чего у меня мысленно потекли слюнки. Развейся, картина! Прекрати, воображение! - Тебе уже показали твой кабинет? - Да, я польщена. Мне кажется, он не меньше вашего. - Я долго выбирала какой мне брать когда купила это здание. В любом случае, работы у тебя будет не мало, а места нужно много, так что привыкай. В твои обязанности входит не просто делать фото конкретных мест. Тебе нужно отправляться с журналистами к людям, у которых берут интервью, на места преступлений, в загородные поселения и так далее. Другими словами, ты путешествуешь вместе с корреспондентами и выступаешь в роли глаз. От тебя зависит то, как будет выглядеть новость, её внешний вид, а от журналиста уже внутренний. Ты должна зацепить читателя, как это делает броский заголовок. Думаю, нет надобности тебе объяснять ценность фотографии в таком деле. - Вы правы, я всё понимаю. Я вас не подведу, мисс Эванс. - Я в этом и не сомневаюсь. Ева улыбнулась. На её веснушчатый лобик снова упал рыжий локон. И она снова потянулась рукой заправить его за ушко. Это действие она проделывает так изящно и непринужденно. Длинные пальчики сами знают что им делать: один берет непослушную прядь, прокручивает её вокруг себя, чтобы каждый рыжий волосок собрался в кучу. Придерживая другим пальчиком, она подносит прядь за ушко и скользит до самых кончиков вьющихся волос, высвобождаясь от петли локона. Тонкая ручка снова покоится на серой ткани платья, которая обтягивает ногу. Готова смотреть на это снова и снова. Следя за проворными пальчиками, я не заметила, что глаза девушки смотрели прямо в мои. Ева наблюдала за мной вопросительным и немного удивлённым взглядом. Губы приоткрыты, брови чутка прищуренные. Не смотри на меня так, я сама не понимаю, что со мной. Первой отведя взгляд, я все же заговорила, ни то мы оба услышали бы как колотиться моё сердце. - На сегодня твоя задача лишь обустроиться, осмотреть оборудование. Можешь составить список если чего не хватает, я дам деньги и всё купишь. Завтра уже поедешь с Денни (одним из журналистов) в парк развлечений в Вествуде, там пара аттракционов вышли из строя, чуть не погубив при этом ребенка. Нужны живые фотографии. Вот и покажешь на что способна. - Хорошо. Тогда я могу идти? Можешь, но я этого не хочу. - Да, приступай к работе. Мы одновременно встали. Я направилась к своему столу, в то время как Ева осталась стоять на месте. Она провожала меня взглядом, щёлкая костяшками пальцев, явно из-за чего-то волнуясь. Я села за свой стол, притянула ближе статью, над которой работала и взяла в руки ручку. За всё это время девушка не сдвинулась ни на шаг. - Ты еще что-то хотела узнать? - Нет, простите, я просто задумалась. И она молнией выскочила из кабинета, скрываясь за стенами здания. И что это было? Недолго думая, я отбросила все тревожные мысли и наконец-то с головой погрузилась в работу. С лица не сходила улыбка. Как прекрасно все же осознавать, что буквально этажом выше находится она. Я могу в любое время увидеть её, поговорить с ней, полюбоваться зелёными сверкающими глазками. Но как этого всего теперь кажется невыносимо мало. Одного взгляда недостаточно пылающему сердцу и взбудораженной душе. И это всё кажется до чёртиков неправильным. С чего я чувствую себя влюбленной старшеклассницей? Что заставило меня как пиявку, мысленно присосаться к этой милой девушке, ведь я даже не могу толком сама себе объяснить почему так реагирую на каждое её неловкое движение. А что самое главное, не знаю как она сама относится ко мне. Неизвестность убьёт меня быстрее высоких каблуков, но самой отдаваться ей в лапы я не намерена. Это проблема, а проблемы нужно быстро и эффективно устранять. Сердце знает только один способ как избавиться от этой, а мозгу права говорить не давали, по этому он просто беспомощно наблюдает за всем этим. И всё-таки давненько моё сердце не тянулось к другому человеку, а в животе ожил рой бабочек и до чего же это приятное чувство, которое будоражит всё моё внутреннее существо. Улыбка на лице не иссякала до самого вечера. А если быть точнее, то до момента, когда мне сообщили, что некий Дэвид Роджерс написал жалобу на нашу статью, в которой говорилось о теневом счёте его же компании. Если проще, то выяснилось, что у предприятия имеются огромные денежные средства, которые идут на неизвестный масштабный проект. Компания Роджерса занимается не чем иным, как производством военной техники и скрытие финансирования чего-либо должно придаваться огласке. Статью писала я лично, а о правдивости всех информаторов готова поклясться даже перед судом, так что Дэвид заволновался точно не о клевете, а о том, что правду раскрыли и приходится оправдываться перед обществом. Что самое интересное, как оказалось, Роджерс пожаловался вовсе не на суть статьи. Его обращение было направлено на компанию в целом: грубые работники, халатное обращение, проникновение в личную информацию, а руководит этим всем вообще не журналист. На почте, также я имела удовольствие прочитать сообщение с угрозой: якобы если я не опровергну своё заявление, то он нароет на меня такую информацию, что я буду умолять его молчать. Что ж, флаг ему в руки. Самой интересно, возможно ли там найти хоть что-нибудь интересное. Из-за Дэвида прекраснейшее настроение сменилось страшным ураганом и под конец рабочего дня я металась по офису, раздраженная всем и вся, пыталась излить гнев в другом месте. Лишь только кабинет Евы остался нетронутым моим посещением. Не хочу чтобы она с первого рабочего дня начала мечтать о новой начальнице. Под конец, уладив дела с безопасностью почты, сайтов компании, удостоверившись, что мне нету что скрывать и в отчётах нету никаких ошибок и пробелов, я смогла спокойно выдохнуть. Секретарша, побоявшись попасться под горячую руку, убежала взять мне кофе с обедом и только через два часа вернулась, когда мой пыл угас. У Джейн хорошо работает инстинкт самосохранения, но нагрузив её работой, я наконец смогла вернуться к своей. Не знаю, можно ли назвать обедом еду, которую едят в 5 часов дня, но она поразительно улучшила моё настроение. Допив латте, я до конца доработала статью о новой лаборатории и вызвала в кабинет Джейн. Девушка встала из-за своего стола и направилась ко мне. - Да, мисс Эванс? - Джейн, мне нужно чтобы ты завтра дозвонилась к Эллиоту Андерсону и назначила интервью на ближайшее время. Ты знаешь когда у меня свободные дни, можешь не уточнять, когда мне будет удобно. Как только получишь ответ, сразу сообщишь мне дату и адрес. Это должен быть интересный разговор. - Но, мисс Эванс, разве мистер Андерсон сейчас в городе? Я слышала, что он на съёмках в Вайоминге. - Ты права, но если он согласится, то будет не лишним съездить. Где проходят съёмки? В лесу Шошони? Это же прекрасное место. Не работа, а отдых. - Вы сами поедите? - Да, Эллиот мой старый друг. Думаю, будет лучше если интервью возьму я сама. - Хорошо, тогда завтра я договорюсь о встрече. - Спасибо, Джейн. Она вышла из кабинета, аккуратно переступая через ковёр, хотя он плотно прилегает к полу. Выкинуть бы его к черту, ни то мне придется искать новую секретаршу, так как моя скоро сломает себе шею. Я откинулась на кресло и медленно потянулась, разминая каждую косточку. Как же я устала. Вот бы прийти домой и укутаться в одеяло, утонуть в подушках и задохнуться от теплоты объятий Чарли. Но воспоминания о недавнем сне, бетонная стена стала между мной и большой кроватью, а сонливость как рукой сняло. Нет, спать еще не время. Тем более снова возвращаться в пустую квартиру тоже не шибко хочется. Но работа на сегодня выполнена, столы за стеклянными стенами пустуют, а значит и мне пора собираться. Но перед этим.. Я вышла в офис, по дороге сказала Джейн, что она может идти домой и прошла к лестнице на второй этаж. Тут уже не было одиноких столов, размещенных в разных сторонах помещения. На втором этаже расположиоись целые кабинеты, каждый принадлежащий какому-то конкретному отделу, состоящему из группы людей. И только кабинет Евы (самый большой) принадлежал ей одной. Подойдя ближе к нему, я остановилась, поражённая тем, что увидела. Так как стены тут так же, как и у меня были стеклянные, не приходилось заходить внутрь. Достаточно было взглянуть издалека, чтобы увидеть каким обворожительным стал офис фотографа. На большой стене, которая раньше пустовала, сейчас были развешены различные фотографии, как я понимаю, сделанные самой Евой. На них не было привычных позирующих людей или заранее продуманных постановок. Каждый снимок погружал в саму жизнь. В её светлую и темную стороны. Слева висели яркие улицы, дороги в час пик, улыбающиеся и смеющиеся люди, дети, бескрайние горизонты. Эти вспышки позитивных и спокойных эмоциий переходили в старость, бедность, развалины домов. И как не вглядывалась я в светлую сторону, все равно давила та серая часть жизни. Вся аппаратура была расставлена для отведённого ей места, сверкала новизной. На большом столе разложены какие-то бумаги, прошлогодние журналы, а возле них сидела она - прекраснейшее украшение всего кабинета. Когда я подошла, Ева резко подняла голову, испугавшись моей тени. - Не бойся, это всего лишь я. - Может мне стоит боятся своей начальницы? Сегодня вы заставили всех прятаться по углам, - она сказала это с улыбкой, но на лице появилось сожаление о необдуманных словах. А вдруг и правда стоит? - Думаю, что тебе можно не переживать. Как я вижу, ты уже свила себе уютное гнёздышко. Всё выглядит очень красиво. - Спасибо, - веснучатые щеки залились румянцем, - тут у вас такие камеры, каких я в мечтах не видела.. Страшно представить какие с ними выйдут фотографии. - Все зависит не от камер, а от тебя, - я подошла ближе к завешенной стене, - это всё твои снимки? - Да, - девушка встала рядом со мной. - Тогда мне тоже страшно представить, что у тебя выйдет с теми камерами. Она тепло улыбнулась и из глаз засияли две зелёные искорки. Я заметила, что её рыжие волосы, которые утром спадали на плечи, сейчас были собраны в невысокий хвост, что открыло взору тоненькую шею. Хочу притронуться, хочу ощутить пальцами эту гладкую, нежную кожу, тепло тела. Но вместо этого я лишь сделала несколько шагов вдоль кабинета, увеличивая расстояние между нами. Ева следила за мной глазами, внимая тишину шагов. - Почему ты еще не собираешься домой? Почти все уже ушли. - Не хочется уходить раньше в первый же день, да и во второй вряд-ли захочется. - Приятно, но перехваливать не буду. Вместо этого есть предложение. - Какое? - Уйти с работы. - Неожиданно, - она взглянула на наручные часы, - рабочий день закончился всего-то 40 минут назад, - произнесла она с ноткой сарказма. - И где-нибудь выпить кофе. Или чай. Смотря что хочешь. Еву, казалось, удивило это. Она не сразу ответила. Пару секунд на её лице читалось колебание. В конце концов она ответила: - А можно одно условие? - Можно. - Даже не спросите какое? - Соглашусь на любое. Ева загорелась какой-то детской радостью, что сразу же заставило моё сердце не то, что таять, а плавится под воздействием высочайших температур. - Тогда я принимаю ваше предложение, - сказала она с ехидной улыбкой и начала собирать вещи в сумку. - Так какое условие? - Я сама выберу место. Туда, куда мы пойдем. Признаться, этого я не ожидала. Конечно голова нарисовала сотни пошлых вариантов, но ведь я понимаю, что Ева не из таких. Хотя откуда я могу это знать? Я бы по привычке поехала в кофейню "Девойшн" в дорогом квартале, но ведь она сама говорила, что не хочет притрагиваться к этой жизни. Что ж, если ей будет так комфортнее, то пусть сама выбирает, а я конечно буду рада любой прихоти. Только бы подольше побыть с ней, подольше смотреть в эти изумрудные кристаллы. Через некоторое время мы уже подходили к парковке. Машина с сигналом открылась и мы сели в салон. Я провернула ключи и взглянула на Еву. Вот, она сидит снова на соседнем сиденье, но как сильно отличаются обстоятельства. Сейчас девушку посетил лёгкий румянец, на губах проскальзывает секундная улыбка, должно быть из-за радостных мыслей. Удивительно, как легко на её лице читается каждая эмоция. Кажется, что для зелёных глаз не существует масок. Только искренность и ней она необратимо заражает и меня. Она повернулась ко мне, но неожиданно серьезно посмотрела в мои глаза. В мои серые глаза. - Почему вы так смотрите на меня? - Ты. - Что? - Мы договорились, что перешли на ты. - Простите. Опять извиняется. Но дабы не смущать её еще больше, я все же завела двигатель и прикрепила свой взгляд к дороге. - Ты выбрала куда мы поедем? - Да, но у вас.. у тебя еще есть шанс отказаться. - Почему у меня должен быть повод отказаться? - Потому что это в районе Элмонта. - В восточной части? - Да. Элмонт славится одним словом - барахолка. На долгих улицах простилаются магазинчики со старыми вещицами, необычными украшениями, масляными бессмысленными картинами, разнообразной одеждой разных эпох и народов и всякими безделушками. Конечно там есть товары дорогие, старинные и относительно новые, но таких там единицы. В основном на улицах Элтона можно найти только старьё. Я там бывала лишь проездом и понятия не имею в какое заведения меня ведет Ева. Буду надеяться, что посуда там хотя бы не двенадцатого столетия. - Почему именно туда? - Ты сама всё увидишь. Я увереннее надавила на педаль газа. Проехав широкие улицы, сейчас мы виляли в десятке мелких поворотов. По тротуарах сновали люди, а через прозрачные витрины магазинов можно было увидеть эти "сокровища", за которыми они сюда и приходят. На небе еще было довольно светло, хотя солнце уже уплыло из горизонта. Это самое время уходящего вечера: голубое небо темнеет, а теплый и душный дневной воздух заменяется прохладной свежестью. Ева указала мне на место для парковки и мы вышли. Я вдохнула полной грудью. Людей вокруг было много, но они совсем не отвлекали от наслаждения вечером. - Нам туда, - девушка указала на чёрную дверь с потёртой краской, которая как будто вела в никуда. Никаких окон, никаких вывесок. Просто дверь посреди кирпичной стены. - Точно туда? Это не похоже на.. Она внезапно и резко взяла меня за руку и потянула к этой самой двери. От теплого прикосновения всё внутри сжалось, сознание вышло покурить и я просто пошла следом. Нежная рука сжимала мои пальцы на удивление крепко, в то время как я, обомлев не могла хоть немного напрячь мышцы. Но собравшись силами, я все же ответила на этот порыв и радостно сжала в ответ теплую руку. Так мы прошли к пешеходному переходу и добрались к этому самому входу на другой стороне улицы. Мой взгляд прыгал то на замок рук, то на лицо Евы - радостное, но красное как помидор. Только сейчас я поняла, что её рука не просто тёплая, а горячая. - Ты хорошо себя чувствуешь? - Что? - она повернула ко мне голову и рыжие волосы развеялись по ветру, но все равно так же идеально упали на ровные плечики. - У тебя рука горячая. - А, нет, это.. - она вытянула руку из моих пальцев, от чего я сразу же почувствовала холод ветра, теперь уже неприятный, - всё хорошо, просто жарко, - и открыла черные двери, отгораживая этим мои вопросы. Перед нами растянулись ступеньки. Деревянные и коричневые со скрипом вели вниз, где горел мягкий желтый свет. Стены окаршены в темно-зеленый цвет, были украшены виниловыми пластинками и портретами известных старых певцов. Мы прошли мимо Фрэнка Синатры, Луи Армстронга, Элвиса Пресли, Эллы Фицджеральд и других исполнителей. В основном я узнавала джазовых певцов, но другие лица мне так же были знакомы. Ева наблюдала как я рассматриваю портреты и пластинки и тепло улыбалась за моей спиной. Мы спустились вниз. Меня сразу охватил аромат кофе. Такой густой, будто его можно потрогать рукой. Место выглядело потрясающе: огромный зал, похож на большую квартиру-студию с небольшими выступами и впадинами, которые отгораживают отдельные квадраты помещения. В одном квадрате стоят небольшие столики с деревянными стульями, в другом расставлены кресла, третий отгорожен книжными полками, которые скрывают мягкие диванчики с деревянными столами. С потолка свисали белые кружки, из которых светили маленькие лампочки. Мой взгляд упал на виниловый проигрыватель, стоящий у центра стены. Выглядел он как открытый красный чемоданчик, внутри которого крутилась чёрная, блестящая пластинка. Музыка из него доносилась такая мягкая и сбалансированная - совсем не то, что электронная. Кажется, что мелодия рассеивается по всему помещению и если не знать, что она играет из этого проигрывателя, то может показаться, что она звучит абсолютно со всех сторон. Хорошо мне известная "Oh, pretty woman" Роя Орбисона погрузила меня в ощущение легкости. Сразу захотелось подпевать знакомые слова, но пока я об этом думала, Ева направилась к баристе и я последовала за ней. Я подумала, что время уже не совсем кофейное, по этому взяла Айриш с львиной долей виски. Ева заказала, не известный мне ранее, Бичерин и как я смогла понять - это смесь белого и черного шоколада. Столы в цетре зала были заняты и мы направились за одну из книжных полок, скрываясь от других посетителей, где могли чувствовать себя свободнее и комфортнее. Мой напиток был сделан так восхетительно, что я непроизвольно закрыла глаза от наслаждения. - Вам нравится это место? - Словами не описать как здесь замечательно. Атмосфера неимоверная. Я чувствовала себя ребенком, но я и правда была без ума от всего вокруг. Каждая картина, каждая деталь, музыка и даже люди, что сидели за столиками идеально гармонировали вместе. Мы смотрели друг на друга улыбаясь. А я, кажется, совсем забыла, что знаю Еву от силы одну неделю. Такое чувство, будто мы в этой кофейне уже сотый раз, а за нашими плечами огромное количество совместных воспоминаний. Но это не так, а я все же знаю Еву не больше недели. - Почему ты не пришла сразу? В понедельник почему не пошла на собеседование? - Нужно было дела кое-какие уладить, тем более после того, как я всё рассказала брату, он меня из дому отпускать не хотел. Можно сказать, что я просто сбежала. Ну и конечно я боялась. Не верила, что возьмут. - Я волновалась. Думала что-то случилось, а у меня ни номера нету, ни фамилии. - Нет, всё правда в порядке. Зато теперь у тебя есть почти вся моя личная информация. Значит посылку от Роберта получила только я. От этих мыслей я облегчённо выдохнула. - Признаться, я еще туда не заглядывала, - сказала я немного виноватым голосом. А ведь должна была уже изучить каждую деталь. - Это успокаивает, значит у меня еще есть преимущество - я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Она снова мило улыбнулась и сделала глоток из чашки. А я задумалась. - Ева, а сколько тебе лет? - Двадцать шесть, - немного подумав, она так же спросила, - а тебе? - Двадцать девять. - Что?! Она случайно стукнула чашкой по столу из-за чего немного содержимого вылилось на темное дерево. Потом ярко покраснев, начала виновато вытирать салфетками мокрое пятно. - Выгляжу старше, да? - Нет, я.. я. Прости.. Как так получилось, что ты в двадцать девять руководишь собственной огромной компанией? - Она перешла мне от отца еще небольшой конторкой когда мне было двадцать три, но вместе с ней план и средства по её улучшению. На самом деле я не собиралась становится журналистом. Раз на то пошло, у меня и правда нету соответствующего образовани, но всё потому что не было времени его получить. Нужно было браться за работу, чем я и занялась. Маленькими шажками добралась до того, что имею сейчас. - Ты же получила Пулитцеровскую премию за одну из своих статей и это без образования? - С навыками оно не обязательно. - А кем ты хотела работать до того, как компания перешла к тебе? - Я выучилась на биоинженера. Работала в небольшой лаболатории, но тогда мне пришло приглашение работать в другом городе над генными модификациями. Это не начало фильма о зомби апокалипсисе. Там я могла бы поучаствовать в разработке лекарства от рака. - И ты отказалась? - Я не могла наплевать на все усилия отца. Он вложил в это дело очень много сил, что его и погубило. Если бы я просто продала все его труды, то не имела бы права называться его дочерью. Что-то я разболталась. А ведь говорила об этом раньше только с Борисом. Я потянулась губами к теплой белой чашке чтобы хоть чем-то закрыть себе рот. Ева смотрела на меня то ли понимающим, то ли сожалеющим взглядом. Нет, ну этого мне не хватало. Чтобы меня жалели. И только я подумала над тем чтобы перевести тему, она заговорила: - Ты очень сильна, Мегги. Вокруг моего тела как будто рассеялся густой туман. Я посмотрела в глаза Евы и утонула в них. Никакого притворства. Всё такие же глубокие, искренние и очень манящие. Мы одновременно сделали глоток, не разрывая зрительного контакта. В этот раз никто не отводил взгляд. Мы смотрели доверчиво и открыто. Интересно, она понимает? Понимает, что моё сердце вот вот взорвется лишь от одного взгляда на неё. От этой мысли на моём лице появилась неудержимая улыбка. Скорее истеричная. Беспомощная. - Ева, а ты? Почему ты стала фотографом? И вот, она отвела взгляд, как будто я смутила её вопросом. - Моя мама была фотографом. Еще с самого детства я погружена в искусство момента. Когда ты ловишь ту самую секунду жизни и навеки сохраняешь на бумаге. Родители часто брали меня и брата в разные путешествия. На самом деле, мы наверное больше проводили времени в походах, чем в собственном доме. Тогда-то я и познакомилась с красотой природы и сама научилась ловить тот самый момент: последнюю минуту красного пылающего заката, исполняющую желания падающую звезду или неприступную тишину бескрайних лесов, когда совсем не дует ветер. Всё это мы увозили с собой на маленьких бумажных карточках, - Ева запнулась, как будто думая стоит ли ей продолжать. Сделала небольшой вдох, - а потом мама умерла. Авария. И мне осталась её верная камера. Кажется, что я и других вариантов не видела. Для меня их просто не существовало. Я просто собрала все знания, которые получила от неё и пошла учиться на фотографа. Честно признаться, учеба эта была пустой тратой времени. Ничему новому меня не научили, но с дипломом на меня хоть начали обращать внимание. И вот теперь я работаю в компании "News planet", что мне и не снилось никогда. Ловко она перешла на радостную тему, скрываясь от разговора о матери. Но я и не думала ворошить это. Сама ведь всё прекрасно понимаю. Я подняла чашку с кофе, как будто бокал перед тостом. - А мне и не снилось, что со мной будет работать такой прекрасный фотограф. И я влюблюсь в неё. Но последние слова остались несказанными и одним глотком теплого, пьянящего кофе разлились по телу топлёным маслом. Только лишь взгляд не скрывал мысли. Но я не знаю понимает ли она. Понимает ли..