Дочь своего отца

      Пока Катя и Влада торчали на отшибе деревни, несколько снайперов возвращались в лагерь тайными тропами. У всех было невероятно хорошее настроение. Им удалось предотвратить казнь двух девушек. Но одно не давало покоя — откуда у одной из них тентакли. У всех были разные предположения. Только один из них знал точно, что за чёрт произошёл.       Как только Бахуджан увидел её лицо, у него закололо в груди. Неужели это она, та самая, которую он знал с детства, с которой познакомился в Артеке. «Владилена…» — тихо с наслаждением произнёс он.       Все вернулись в лагерь. Ребят встречали другие обитатели.       — Ну что, как справились на этот раз?       — Да хорошо. Вона, глядите, — один из снайперов показал листок-объявление о награде за поимку Красного призрака. — Глядите чего! Фрицы за наши головы тысячу рублёв готовы дать!       — А это за каждого или надо делить на всех?       — Нас шесть человек — за каждого это где-то… сто шесть десят семь рублей!       — Ну не, пусть уж каждому по тысячу дают!       — А вы что, в плен сдаваться собрались?       Снайперы громко рассмеялись. Бахуджан сразу же отправился к землянке их особиста, которого отправили к их отряду из Москвы для налаженной работы. В это время он занимался допросом языка, захваченного в предыдущей вылазке. Снайпер стал ждать, когда он закончить. Это будет понятно по особому звуку.       В это время их особист, политрук Василий Расстрелов пытал языка, взятого во время предыдущей вылазки.       — Говори, где склады с топливом, а то я порву тебе анальник! — закричал Василий, держа немца над землё своими отростками из штанов.       Фашист гордо промолчал и помотал головой отрицательно. Глаза Расстрелова от злости буквально налились кровью, но он внезапно успокоился и усмехнулся.       — Значит порванного ануса не боишься, тогда я тебя по другому сломаю… Йося! Иди сюда, — позвал Василий.       Из тёмного угла землянки вышел молодой человек с круглыми очками в красноармейской форме. И глядя на его нос в форме капельки, фашист уже испытал отвращение.       — Это наш Йося, связист. А ещё он коммунист и еврей, — улыбнулся злорадно Василий, хлопая парня по плечу.       — Шалом! — приветливо поздоровался он.       Запахло палёным. Из-под задницы немца заструился чёрный дымок, а потом уже заполыхала жопа. Он истошно завопил от боли и гнева.       — О, хорошо горит. Всегда работает, — рассмеялся Василий, держа Йосю за плечо.       В землянку вошёл Бахуджан:       — Товарищ политрук! Разрешите обратиться!       — Разрешаю.       — В деревне Клишеевка была обнаружена девушка-носитель тентаклиевого гена. По моим предположениям, это может быть Владилена, — отрапортовал Мергенов.       — Владилена…       При одном только упоминании имени дочери, у Расстрелова всё сжималось в груди, будто сам Ежов вскрыл ему грудную клетку и лично сдавливал органы. Ещё перед началом войны он отправил её в деревню, в гости к бабушке, а потом после оккупации она пропала. И вот теперь теплилась надежда, что это может быть она.       — Ты точно в этом уверен? — спросил Василий.       — Не совсем, но издалека была очень похожа.       — Товарищ политрук, я-таки смог расколоть этого фашика, — ворвался в диалог Йося, держа в руках раскалённые плоскогубцы от горящей немецкой жопы.       — Наконец-то! — радостно воскликнул Василий.       Теперь данные о немецких складах были у них, оставалось провести диверсию и взорвать их. Если повезёт, Василий узнает, была ли это его дочь.       Ближе к ночи девочки пробрались к складу, расположенному в старом гумне. Владилена взобралась по стене к окну. Без особой осторожности она разбила окно и, подхватив за собой Катю.       — Так, что дальше? — спросила она.       — Ничего, бери оружие и щас начнём шмалять, — сказала Влада.       — Что?! Это всё? А как же план?       — Это и есть план и он надёжный, как швейцарские часы. Катюха, мы же совки, какие у нас могут быть планы? Устроим дестрой и дело с концом.       В этот момент на склад вошёл немец. Было слышно, как он перезарядил автомат. Он двинулся в сторону девчачьих голосов. Но стоило солдату увидеть двух девиц, он готов был открыть огонь. Его тут же по рукам и ногам повязала Владилена.       — Ох, боже, что нам делать? — испугалась Катя, прижимая руки к груди.       — Знамо дело, что, — Владилена передала ей оружие немца, — убей его.       — Как это убить?! — Катя еле удержала тяжёлое оружие в руках. Нос сразу уловил запах металла от автомата. От мысли, что ей придётся убить, она снова изошлась на рёв: — Как же так?! Убить живого человека?! Я не могу!!! Я не хочу!!!       — А чё ты ревёшь? С каких пор фашист — человек? Не ломайся и пристрели его. Это только в первый раз страшно, потом будешь щёлкать их черепушки как орешки. Убей его, Катя!       Катю снова накрыло. Отовсюду ей мерещился голос Владилена, которая повторяла как кричалку: «Убей его, Катя! Убей его, Катя! Убей его, Катя!» И она уже было нацелилась на скрученного немца, но видя его кристально-голубые глаза, всё равно опустила оружие.       — Нет… Не могу я так… Если мы будем убивать их, то станем такими же и будем не лучше..... — сказала Катя и добавила ещё пару точек в последнем многоточии для пущей драматичности.       — Пиздец ты зашкварилась, Катюха! — раздался знакомый голос.       — Яна?       Яна предстала в виде призрака.       — Всё! Больше меня в свои наркоманские трипы не зови. А я пошла на Тот свет, ждать, когда какой-нить комиссар некро-энкаведешник воскресит меня.       С этими словами Яна растворилась. Владилена пристрелила немца.       — Он хотел нас убить, дура стоеросовая. Ты кто вообще, комсомолка?       — Комсомолка! — Катя снова разревелась.       — А чё ведёшь себя как клуша деревенская?       Договорить девочкам не дали. Раздалось несколько выстрелов и взрывов. Не задумываясь, они побежали к выходу. А там творился полный атас — немцы в панике бегали по деревне, резко они отупели и не смогли организоваться. То тут, то там были слышны вопли: «Красный призрак! Красный призрак!»       И действительно, вдалеке среди деревьев появился силуэт человека в ватнике. Но затем он исчез и показался совсем в другой стороне. Никто не знал, что делать, поэтому все так тупили.       Внезапно Красный призрак вышел из-за кустов совсем рядом со складом и схватил Владу за руку.       — Товарищ Призрак?! — удивилась она.       — Владилена, это я, Бхуджан, — он снял с себя бинты, маскирующие лицо.       Увидев знакомое лицо с раскосыми, Влада просияла.       — Бахуджанчик! — она принялась вылизывать ему лицо в порыве тёплых чувств.       — Вы ещё потрахайтесь под пулями, — заметил его товарищ.       — Откуда ты его знаешь? — недоумевала Катя.       — В Артеке познакомились, — ответила Влада и обратилась к парню: — Батю моего не видел?       — Да здесь он, — Бахуджан показал в сторону, откуда появился Василий.       Как только он вышел из-за деревьев, немцы совсем потеряли инстинкт самосохранения, все массово обделались от страха и, подгоняемые остатками мозгов, по одному побежали на Расстрелова. Василий же без проблем раскидал их. Его длинные тентакли ломали фашикам шеи, выворачивали им тела наизнанку. Он и не заметил, как прошёл всю улицу и порубил всех врагов в фарш. Ну а хули ему, энкаведешнику?       Василий почти дошёл до сарая, где стояла его дочь, как вдруг получил пулю в правую лопатку. Он резко замер и медленно и жутко стал разворачивать шею на сто весемьдесят градусов. Его глаза светились жёлтым, а вместо рта появилась жуткая клыкастая пасть.       — КтО, блять, ПОсмЕ-е-ЕЛ?! — непочеловечески прошипел он.       Это был Клаус. Он думал, что сейчас разделается с жидо-большевистским монстром, но увидев стрёмную рожу, почувствовал, как тёплая моча потекла по ногам, впитываясь в галифе (поняли, да? НКВД боялись все!!! Даже фашики). Клаус хотел выстрелить снова, умереть красиво.       — Значит ты и есть Красный призрак! — крикнул Клаус и уже собирался всадить Василию пулю промеж глаз.       Но вместо этого он сам получил сзади пулю в ногу. Клаус завопил от боли и рухнул на землю. К нему подошёл Ирвин Комми с советской винтовкой в руках, его окружало несколько снайперов, замаскировавшихся под мистического борца с немцами.       — Ньет никакой Красный призрак. Вас наебали. И наебал вас я, — с этими словами Ирвин выстрелил в своего начальника. Деревня была зачищена       Василий принял прежний облик. Владилена бросилась его обнимать.       — Папка, родненький, я знала, что ты найдёшь меня! — радостно закричала она.       — Колотушечка моя! Пика моя точёная! — приговаривал Василий, целуя свою девочку. — Нашлась, малая, нашлась!       Счастливое воссоединение семьи. Все радовались. Одна Катя не вдупляла, чё происходит.       — Да как же такое может быть?! Что это за ужас творится?! Я тут в первых главах для чего свою драму размазывала, чтобы меня вот так просто слили? Для чего я нагнетала гнетущую атмосферу? (тафталогия, лол) Для кого ставила все эти многоточия в своих диалогах?..       — Дура, на название посмотри. Я тут дочь своего отца, — сказала Владилена.       — Тащ санитар! Разберитесь, — сказал Василий.       Появился санитар отряда и начал Катю осматривать.       — Вы, голубушка, ничего подозрительного не пили? — спросил он.       — Ничего, только свои слёзы… И воду из колодца у дома моей бедной подруги Янки… Ах, как мне её жалко…       — Всё ясно. А вы знали, голубушка, что ещё неделю назад, немцы рядом с колодцем коней поили и те очень хорошо опорожняли свои мочевые пузыри рядом с ним. А я говорил вам, товарищи, вот чем чревато питьё конской мочи! Вызывайте дурдом-машину.       Вот так и закончилась эта история. Владилена с Бахуджаном и родителями жила счастливо, пока от развала СССР у них не случился инсульт жопы. Остальные тоже жили счастливо, кроме Кати.       Катя должна страдать.